Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер

Глава 59

Когда задаю вопрос Афе, что такое «тунка», она испуганно глядит на меня.

- Откуда вы вообще взяли это слово?

- Мита назвала так одну женщину.

- Надеюсь, мы не знаем её, потому что тунки – злые ведьмы, что продают чужие души в обмен на исцеление. Вот говорю об этом, а у самой по коже мурашки, - показывает она мне свою руку. – От таких следует держаться подальше.

Ну и как ей сказать, что я сама пригласила одну из них к нам в дом? Но подготовить почву не успеваю, потому что на крыльце показывается моя гостья. Её платье в чужой крови, а на лице самое добродушное выражение, словно она стряпала оладушки, а не возилась с рваной раной.

- Это было нелегко, но мы справились, - отчего-то объединяет наши усилия, будто мы уже давно знакомы.

Афа окидывает девушку взглядом, а потом поворачивается ко мне. И по её глазам можно понять, что она догадалась: мы только что говорили о незнакомке.

- Я – Розалия Пропп, - спускается она с крыльца, подходя ближе. – Хочу преподавать в новой школе.

Афа снова ищет защиты у меня, а я пытаюсь выкрутиться.

- Да, как только мы наберём достаточное количество учеников. Сейчас класс есть лишь у моей помощницы, - не желаю называть Афу служанкой. – А мне необходимо уехать, так что, наверное, я поторопилась с приглашением.

Мне неловко до безумия. Ненавижу, когда другие делают так. А вот теперь и сама попала в подобную ситуацию.

- Ясно, - как-то слишком спокойно отзывается Розалия, и я даже не сразу понимаю этот посыл. – Понятно.

- Хорошо, что вы понимаете, - пытаюсь улыбнуться, но душу гложет совесть. Эта девушка только что спасла Мэта. Именно благодаря ей у него появился шанс на вторую жизнь. А я стою и сочиняю какие-то небылицы.

- Давайте прогуляемся, - предлагаю ей, когда она намерена отправиться в фойе за своим саквояжем. – Афа, будь с лекарем, вдруг ему что-то понадобится.

Лейка в доме. Глазеет, как умело орудует инструментами целитель. А мы с Пропп идём по дорожке, и я чувствую на своей спине взгляд служанки, которая считает меня безрассудной. Ну что поделать, никто не идеален.

- Я знаю, что случилось, - начинает Розалия первой, когда мы проходим мимо флигеля, который, очень на это надеюсь, скоро заполнится детскими голосами и смехом. – Вы поверили служанке, которая наговорила про меня много лжи.

- Вы связаны с этими тёмными силами? – решаю спросить без обиняков.

- И да, и нет, - отвечает, хотя мне казалось, она станет отнекиваться и убеждать меня, что она чиста и невинна. - Я действительно знаю некоторые заклинания и ритуалы, умею делать амулеты тёмной силы, защищающие там, где не справляется светлая сторона. Но…

Она нарочно замолкает и останавливается, смотря на меня.

- Я не прибегала сейчас к подобному, хотя, если бы ваш лекарь не поторопился, мне пришлось пойти на определённый риск. Но время было на нашей стороне.

- Выходит, душа Мэта не запятнана?

Она искренне смеётся, и её смех отзывается во мне чем-то хорошим.

- Поверьте, этот человек темнее самой чёрной ночи. Вряд ли я бы смогла ему сильно навредить, потому что он будто в коконе, оболочка которого никак не треснет, чтобы он смог открыться этому миру. А если это не нужно ему, то и другим тем более. И его сестра – отражение, продолжение, замещение. Близнец по телу и по духу. Они не чёрное и белое. Они две половины тьмы.

- Говорите так, будто нет ничего хорошего в людях.

- Их лорды – деньги, их страсть – власть. Они не знают любви, добродушия, сострадания. Я вижу их оболочку, что пробивается через тело.

- А меня? Вы видите меня? – даже интересно, как опишет она мою ауру.

- Действительно хотите знать?

- Желаете напугать меня?

- О, нет, конечно нет, - она смотрит теперь не мне в глаза, а будто куда-то за плечо. – У вас нет цвета.

- Я пустая? – усмехаюсь, хотя, может, всё дело в том, что я не хозяйка тела.

- Отнюдь. У вас нет одного цвета, а сочетание нескольких. Жёлтый, - начинает перечислять. – Осторожность. Синий – грусть. Красный – тревога. И его цвет – чёрный, пятнающий все остальные. Значит совсем недавно он был здесь.

Внутренности скручивает тугим узлом, потому что Розалия меня пугает.

- О ком вы говорите?

- О вашем муже, конечно же.

- Вы знаете лорда Эйтлера?

- Была знакома. Хорошо, что это время давно закончилось. Он не лучший представитель рожа драконов.

- Могу ли я узнать, кем вы приходитесь моему мужу?

Становится не по себе. Если она знакома с Кардиусом, выходит, она вполне может знать и меня, вернее, Маорику, которая на протяжении нескольких часов делает вид, что перед ней незнакомка.

- Извините, если я не узнаю вас. Дело в том, что мне давали снадобья, которые сильно повлияли на память. И я забыла многое.

Она сжимает губы, словно силиться подавить волну горечи, что всколыхнулась внутри.

- Мы не виделись, - качает головой. – Но, надеюсь, теперь станем добрыми друзьями. Если вы позволите, конечно.

- Но вы мне так и не ответили, - возвращаюсь к вопросу знакомства.

Она раздумывает, оглядываясь, а потом придвигается ко мне ближе.

- Я его дальняя бедная родственница, от которой он однажды отвернулся. Но мне бы не хотелось, чтобы в разговоре с Кардиусом всплывало моё имя.

Киваю, понимая, что Эйтлер всегда был негодяем, а теперь и вовсе превзошёл сам себя. Остаётся надеяться, что я нашла союзника, а не врага.