Нейронафт. Часть 2

Эпизод 14. Нижний слой

Я проваливаюсь в этот переход, как в бездну.

Ухх!..

И я лечу вниз с головокружительной высоты, будто падаю в пропасть.

Ни черта не видать!

Переход реально идёт по-другому. Не как раньше. Без боли и, без чувства дежавю.

Новый опыт. Новые ощущения.

И, что самое стремное, я даже не знаю, чем всё это закончится. Я могу попасть, как и в город Древних, так и оказаться в отстойнике, для переработки на корм.

Как вам такое? Будоражит? Щекочет нервы? Как говорится, — неизвестность — хуже смерти.

Паук находится рядом. Я его не вижу, но чувствую, что он тут. Физически его ощущаю. И это — лучше, чем помирать в одиночку.

От бесконечного чувства падения меня уже порядком мутит. Хочется блевануть.

Ещё меня кружит по спирали и перед глазами начинают появляться разноцветные круги, как после хорошего удара голову.

Я проваливаюсь всё ниже и ниже. Хотя, на самом деле, мне кажется, что это слои проходят сквозь меня, а вот сам я нахожусь на месте, в неком запредельном пространстве.

Сейчас я вам это объясню.

Я, попеременно, чувствую, то давление, то ощущение невесомости, как если бы на меня накатывали волны, и, каждая из этих волн, поднимала меня, то вверх, то швыряла вниз, как на качелях.

А теперь представьте, что эти волны — это и есть — слои, и я не плыву по ним, как по руслу реки, а прошиваю их с невероятной скоростью насквозь, как пуля, выпущенная в стопку бумажных листов под прямым углом.

Бах!

Именно так. Как выстрел.

И эта пуля, то есть я, сейчас вылетит с другой стороны этой стопки, обойдя все границы и условности, тупо сократив свой путь. Ведь кратчайшее расстояние — это — прямая.

Но это — всего лишь моё предположение. Так, бредовая догадка в разуме безумца из Сотканного мира…

Бух!

Я, со всего маха, впечатываюсь ногами в податливую массу, как в морской песок. Или же эта фигня ударила меня по ногам, взметнувшись снизу?

А хрен его знает! Я не удивлюсь, если я, на самом деле, сейчас подвешен вниз тормашками и могу ходить по потолку.

Ширх!

Тьма слетает с моих глаз, точно с них сдёрнули чёрное полотно. Я ощущаю себя живым и… я стою, (Кто бы сомневался!) по щиколотку в жиже цвета свежей блевотины. От неё также и воняет. Гнилой плотью, дерьмом, затхлым болотом и, ещё, таким запахом, какой бывает при трупном разложении.

Паук тоже находится рядом со мной. Уже хорошо!

Я оборачиваюсь. Мои глаза ещё не совсем адаптировались к окружающей меня действительности после мрака перехода между слоями. И, поэтому, я всё вижу, как под водой. Всё размыто, подёрнуто мутной пеленой, и я, всё ещё не знаю, где это я оказался — в отстойнике для переработки на корм, или же недалеко от города Древних.

И, спросить не у кого!

Я ищу глазами за собой дверь, из которой я сюда и попал. Ту, чёрную каменную плиту. Грёбанный переход! Но его нет!

Ни позади меня, ни сбоку, ни снизу, ни сверху!

Я, будто, просто сюда телепортировался.

Бац!

И я уже нахожусь в новом месте, мгновенно переместившись из того слоя, где я находился… Куда?

Куда, куда? В еб… ня!

Сейчас и разберёмся, куда это я попал!

— Пошли? — говорю я Пауку.

Мои глаза уже частично привыкли к месту, где я сейчас нахожусь. Всё оружие при мне. Огнемёт закреплён на биомехе.

Жить можно!

Я кручу головой по сторонам. Я точно не нахожусь в очередном туннеле или даже на Свалке. Место, реально огромное! Мне оно кажется бесконечным.

Всё пространство вокруг меня затянуто мутной серой дымкой. Не туманом, — а именно дымкой, которая стелется над поверхностью рваными клочьями.

Эта дымка липкая, плотная, цепляется за меня, как живая. И от неё пахнет горчащей полынью вперемешку с тяжёлым стальным запахом.

Города Древних нигде не видно, но я не могу различить ничего вокруг себя дальше, чем на двадцать-тридцать метров. Может быть он, где-то там, впереди?

В лицо бьют порывы холодного ветра, что тоже странно для Сотканного мира. Ничего подобного я раньше здесь не наблюдал.

Во мне, с каждой секундой, всё сильнее крепнет убеждение, что я нахожусь на открытом пространстве — нечто вроде пустоши, откуда я и начну свой новый путь в поисках артефакта Судеб. Этого преобразователя, о котором мне рассказал Анаморф — устройства, с помощью которого я смогу изменить всё, или сдохнуть, так его и не найдя.

Ещё бы знать, в какую сторону мне идти.

Буду отталкиваться от того, что я действительно переместился в нижний слой Сотканного мира, где и находится город Древних. Мой единственный указатель — зов. Он, как компас, будет вести меня в нужную точку. А ещё — моя кровь, она тоже, не обычная. Модифицированная Червём.

Я прислушиваюсь к себе. Буквально погружаюсь внутрь своего разума сильным рывком.

Раз! И готово!

Стараюсь уловить хоть малейший шепот, как тогда, когда я услышал зов сквозь время, через переход — эти три двери.

Ничего!

Сука!

Млять!

Я ничего не слышу! Ни малейшего голоса, даже намёка на зов.

Внутри меня царит абсолютная пустота. Звенящая, мертвая. Я предоставлен сам себе.

Куда мне идти?

Направо?

Налево?

Назад?

Вперёд?

Это, всё равно, что выбросить человека в пустыне Сахара и сказать ему: «А теперь, найди отсюда выход!». Но там, хоть есть солнце — ориентир по сторонам света. Здесь же нет ничего! В буквальном смысле этого слова, глазу не за что зацепиться!

Остаётся только бросить кости и пойти наугад.

Хрен там плавал!

Я решаю довериться своему шестому чувству и делаю шаг туда, куда смотрят мои глаза.

Жижа отпускает меня с чавкающим звуком. Нехотя, цепляясь за конечность, как липучка.

Второй. Третий шаг.

Иду.

Медленно и осторожно, держа в руках дробовик.

Паук движется за мной, тоже медленно переступая на своих лапках по этой грязи, так похожей на требуху.

Прицельную сетку я не врубаю, полностью доверившись своим инстинктам. Я даже рад, что меня сюда забросило. После бесконечных переходов по туннелям Лабиринта Вечности, я уже порядком задолбался ходить по этим биомеханическим кишкам. А так, здесь, даже если всё, что я сейчас вижу — это искусная симуляция, некая проекция в моём мозге, то ощущение открытого пространства, которое я должен исследовать, меня, даже бодрит.

Мы проходим с Пауком метров пятьдесят. Дымка и не думает рассеиваться. Она, всё такая же — плотная и вязкая, и мне, почему-то кажется, что это — не просто местное (Чуть не сказал природное) явление, а нечто иное — пусть это будет новой формой жизни, которая исследует меня, а я — исследую её.

Кроме свиста ветра в ушах, я больше ничего не слышу. Ни воя, ни шепота, ни голосов, ни криков истязаемых существ, которых рвут на части.

Поверхность этой пустоши, всё такая же пустынная. Нет привычных биомеханических конструкций, костяков, или остовов древних машин.

Здесь всё по-другому. И это однообразие меня подбешивает. Когда ты идёшь и идёшь, и у тебя нет ориентиров, ты не можешь сделать метку, например, вот от той фигни, до вон той хрени, то это сильно сбивает с толку.

Сложно определить расстояние. Остаётся только считать шаги, словно я превратился в часовой механизм.

И я их считаю, стараясь идти строго прямо, никуда не сворачивая, чтобы не сделать круг, и не оказаться на той же точке, откуда я и начал своё путешествие по этой пустоши.

Чавк, чавк, чавк.

Я реально иду, как по болоту. Только это болото состоит из живой плоти, или того, что ей, когда-то было. Биомасса.

Каждый шаг мне даётся с трудом. На ногах словно висят пудовые гири. Если бы не экзоскелет и постоянный впрыск бустера из щупальца симбионта, то я бы не смог выдержать этот монотонный темп так долго.

Дробовик стал продолжением моих рук.

Я дышу тяжело, с хрипотцой. Всё время смотрю по сторонам и, доверяю только своим ощущениям.

Угрозы, пока, я не чувствую, но монстры Сотканного мира, а я в этом уверен, могли эволюционировать до такой степени, что я их не замечу, пока они не нанесут смертельный удар. Например, из подпространства, вынырнув из слоя, как те, призраки в туннеле, которых мне пришлось извлекать и придавать им подобие жизни, чтобы убить.

Внутри меня словно тикает таймер.

Я стараюсь прикинуть, сколько времени уже прошло с тех пор, как я сюда попал.

Полчаса? Час? Больше?

Время здесь явно идёт иначе. Я его не осознаю. Оно, то тянется, то безумно ускоряется, и мне начинает казаться, что я брожу по этой пустоши уже целую вечность, так и не выйдя на город Древних, если он вообще здесь есть.

Меня же, вполне могло забросить в другой слой, а не туда, куда мне было нужно, и теперь я болтаюсь туда-сюда, застряв в этом Лимбусе, как проклятая душа, навесно обречённый быть частью этой пустоши, пока Червь не проголодается и не сожрёт уже меня.

Так себе перспектива, не так ли?

Я прохожу еще метров пятьсот. Потом ещё столько же и, ничего не меняется.

Всё тот же унылый пейзаж скрытый серой дымкой. Только ветер усилился, и теперь он лупить мне в харю ледяными порывами, царапая кожу своим когтями, и я, уже в сотый раз говорю сам себе: «Мне нужен шлем, чтоб его! Шлем!».

Даю себе зарок, пройти еще около километра, а потом сделать остановку и подумать, как мне быть дальше. Ночи здесь нет, как и дня. Спать мне тоже не нужно, но и шататься вот так, без цели, без перспектив, я тоже не буду. Мне нужен город Древних и я найду его любой ценой!

«Девятьсот, — считаю я про себя шаги… — девятьсот пятьдесят… Тысяча. Тысяча сто. Тысяча двести. Тысяча триста! Хватит!»

Я прошел примерно километр и останавливаюсь. Паук — мой безмолвный носильщик, тоже замирает, и становится похож на каменное изваяние.

Я, до рези в глазах, всматриваюсь в дымку, стараясь в ней рассмотреть, хоть, что-нибудь.

Ничего!

Совсем ничего!

Ни малейшего намёка на, какие-либо изменения. Я точно попал в бесконечное кольцо, а вокруг меня царит сплошной постапокалипсис, как после ядерной войны, только прошедшей в ином измерении, и, по другим правилам. Когда само оружие изменяет время и пространство, уничтожая законы физики, а, вместе с ними, и живых существ, оставляя после себя только одну сплошную биомассу, в которую превратились те, кого коснулась костлявая длань смерти.

«Стоп! — говорю я сам себе. — Вот я лоханулся! Я всё ещё пытаюсь применить законы мира, из которого я сюда пришел, к Сотканному миру. А они здесь не работают! От слова, совсем! Здесь, всё не так, как у меня. И, мой разум — самый главный преобразователь! Конечно, инфа о том, что человек использует свой мозг только на десять процентов — это миф, — брехня. Каждый из нас использует возможности разума на максимум, вот только этот максимум у каждого свой. А если… — призрачная догадка в моей голове начинает обретать форму, — я, каким-то образом смогу подключиться к разуму тех существ, который попали сюда на обломках своего уничтоженного мира и застряли в нём? Ведь, я говорю это уже в сотый раз — всё находится у меня в голове. И, может быть такое, что город Древних находится прямо передо мной, но я его не вижу, потому, что он находится в чуть ином временном и пространственном слое — в аномалии! И, чтобы его увидеть, я должен совместить сдвинутые слои. Устранить рассинхрон, сдвиг по фазе, если хотите. Увидеть сокрытое от обычного глаза — таённый мир Древних, а для этого мне придётся создать некий нейро-супер-компьютер на основе коллективного разума — моего и Анаморфов, застрявших здесь тысячи и тысячи лет назад!»

Звучит, конечно, заумно. Но, глаза боятся, а руки делают. И я принимаюсь за дело. Точнее, я закрываю глаза, так мне проще провалиться в свой разум и подключиться к Системе, и ухожу внутрь себя.

Бух!

На меня надвигается тьма. И, в этой тьме я вижу искры. Знаете, они похожи на порхающих светлячков. То пропадают, то появляются вновь.

А, затем, эти искры начинают выстраиваться в некую композицию, из попеременно включающихся и выключающихся ярких огоньков.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Как лампы у стробоскопа.

Эти вспышки пробуждают нечто в моём разуме. Как бы раскодируют шифр. Переводят на понятный для меня язык. И, вскоре, (Я в этом нисколько не сомневался!) передо мной появляется бегущая строка:

Внимание!

Подключение к Системе!

3… 2… 1…

Подключение к Системе завершено!

Что вы хотите сделать?

Я решаю зайти издалека, чтобы, если что-то пойдёт не так, откатиться назад, и говорю:

Возможно создать слияние разумов?

Система думает пару секунд, а потом мне отвечает:

Слияние разумов возможно!

Я тоже задумываюсь, а потом продолжаю:

Возможные риски?

Я намеренно общаюсь с Системой короткими и рублеными фразами, чтобы максимально упростить себе задачу общения с машиной.

Риск один — возможность невозврата. Слияние разумов!

Я прикидываю хер к носу и, чуть меняю формат диалога:

Процент риска слияния?

Не поддаётся вычислению!

Холодно отвечает мне Система.

Если считать от нуля до десяти, то, какой риск? Где, — десять — риск максимальный, а три — приемлемый.

Не поддаётся вычислению!

Не сдаётся Система.

Слишком много переменных!

Я задумываюсь.

«И на месте стоять нельзя, и в зад не повернуть, и попасть в город Древних мне нужно до зарезу! А, если так, то и выход только один — пойти на слияние разумов — моего и Анаморфов. Других вариантов у меня просто нет».

Я — согласен пойти на риск!

Заявляю я Системе.

С кем вы хотите совершить слияние?

Спрашивает она меня, и решаю пойти ва-банк, так сказать кинуть всю сумму на одну ставку, и я говорю:

Создай слияние разумов!

С кем?

Спрашивает у меня Система.

И тут я иду с козырей, и заявляю:

С теми, кто сейчас на меня смотрит!

Я прям чувствую, как Система, если и не зависает, то крепко задумывается, а потом она выдаёт следующее сообщение:

Уверены?

Да.

Отвечаю я.

Уверен!

Тогда…

Система явно подбирает слова:

На свой страх и риск. На счёт три.

1… 2… 3…

Я, внутренне, собираюсь, совершенно не представляя, во что я вляпался на этот раз.

Обратный отсчёт заканчивается. Сообщение пропадает, и я вижу, как из сумрака, прямо на меня вылетают нити с крючками на концах. Десятки, сотни нитей, прямо из пустоты.

Крючки впиваются в мой открытый мозг, во вскрытом черепе (Я действительно вижу эту картинку со стороны!), и начинают рвать его на части.

Меня пронзает боль. Боль иного уровня. Не та, которая была, когда я горел заживо, или растворялся в кислоте, а такая — боль терзаемого разума, и я слышу голоса. Тысячи голосов!

Они сводят меня с ума. Это — хуже, чем физическая боль!

Нити натягиваются. Мой мозг, как мне кажется, растаскивают в стороны, разрывают на части и, каждая из этих частей соединяется с другими разумами, там, в темноте скрытых от меня слоёв, а эти нити становятся нервными окончаниями, которые объединятся в глобальную сеть и на меня обрушивается поток информации.

Он захлёстывает меня. Поглощает. Я барахтаюсь в нём, как в океане, а затем, прямо из этой сети, я получаю знания, как соединить слои. Сшить их воедино, используя силу только своего разума.

И я это делаю. Сдвигаю слои буквально на несколько миллиметров и, в этот момент, меня по глазам лупит яркая вспышка.

Бам!

Я, на мгновение, слепну, а когда я вновь обретаю способность видеть, то осознаю, что нахожусь там же, где я и стоял. В жиже. Вот только, прямо передо мной, в серой дымке, высится невероятное сооружение, похожее на высоченную стену, изготовленную из пористого материала цвета грязно-желтой кости, изрезанной глубокими и витиеватыми бороздами тысячелетней эрозии.

Неприятное зрелище. Как если бы посмотреть на гниющую рану, в которой копошатся черви, пожирающие плоть.

Поверхность стены напоминает хаотично расположенные пчелиные соты. Миллионы сот. Вся эта конструкция переплетена нитями. Нет ни единого симметричного элемента. Одни неровности. Переходы. Выпуклости. Углубления.

В стене есть гигантские проёмы, похожие на овальные отверстия, биологического типа, напоминающие мне рваные дыры, прожжённые кислотой с едва затянувшейся после этого плотью, с которой содрали кожу.

Дымка скрывает, что находится дальше. Но у этой стены я не вижу конца. За ней находятся ещё, какие-то разломанные и исковерканные сооружения. Невероятные, размытые, нереальные, как бред сумасшедшего.

Часть из них вросла в стену, а другая… (Я не верю своим глазам!) парит в воздухе, и похожа на осколки раздробленных костей, только циклопических размеров, соединённых друг с другом нитями кроваво-алого цвета, набухшими, как синюшные вены.

Но вся эта херня города Древних меркнет по сравнению с тем, что я вижу ещё.

Я задираю голову, и там, в этой дымке, в вышине, застыли парящие фигуры. Точнее, — нечто странное. Совершенно чуждое человеческому разуму — анаморфные скелетообразные конструкции с щупальцами, которые медленно колышутся на ветру.

Я сглатываю горчащую слюну.

Сказать, что я удивлён, — значит не сказать ничего!

Это превосходит собой всё, что я ожидал здесь увидеть.

— Пошли! — говорю я Пауку, хотя, я бы сейчас отдал всё на свете, только бы не подходить к этому проклятому месту, где мёртвые, могут оказаться живыми, и где застряли существа из иного измерения.

Я уже собираюсь сделать шаг, как, замечаю, что биомех, вопреки моему приказу, не двигается с места.

Паук только протягивает мне огнемёт и вытягивает щупальце вверх.

Я перевожу взгляд на то, на что биомех мне показывает и мой палец сам собой ложится на спуск дробовика.

Я вижу, как из дымки, с вышины, ко мне спускается одна из анаморфных фигур. Именно спускается, как по лестнице, медленно ступая по невидимым ступеням своими многочисленными конечностями.

К этому существу присоединяются остальные. Теперь их с десяток, а мне — некуда бежать!

Твари города Древних! Существа, навеки застрявшие в этом адском месте.

Я прижимаю спусковой крючок и поднимаю оружие стволом вверх. Приставляю приклад к плечу и целюсь в этих монстров, ещё до конца не понимая, как мне их убить.

Твари приближаются, становятся всё чётче и чётче, словно материализуясь из дымки.

«Сто метров, — считаю я про себя. — Пятьдесят. Сорок. Тридцать!»

Я стискиваю рукоятку ружья и готовлюсь открыть огонь.

Существа тянут ко мне свои щупальца, и я вновь слышу зов. Только, на этот раз, он изменился.

В нём нет призыва, отныне в нём звучит только чистая ярость. Ярость безумно голодных существ.

«Что, если это — западня⁈ — внезапно проносится у меня в голове. — Я сам себя загнал в ловушку доверившись Анаморфу! Эта тварь отравила меня не на поиски артефакта Судеб, а на убой, к таким же, как и он!»

Я вспоминаю разговор с Анаморфом и его слова:

«Они ждут вновь прибывших, чтобы их сожрать!»

И, сейчас, их очередной корм — это — я!