Нейронафт. Часть 2

Эпизод 17. Конструкт

И это… не имеет ничего общего с теми тварями, которые, до сих пор, попадались мне на пути.

ОНО — вообще не существо в привычном для меня понимании.

Я вижу биологическую конструкцию. Сборку. Конструкта — зловещее порождение чуждого мне разума.

Представьте себе, что-то наподобие инопланетного паука, осы, богомола, скорпиона, некого морского создания, типа краба или креветки на максималках, и, нечто древнее, злобное и механическое, только размером больше человека.

Всех этих насекомых и чудовищ разорвали на части, а потом собрали из этой мешанины лап, клешней, туловищ и хитиновых панцирей новую форму жизни.

Тварь занимает собой почти весь туннель. Она висит под сводом враскорячку, упираясь тонкими сегментированными конечностями с шипами в стенки прохода.

Голова с четырьмя жвалами с серповидными челюстями находится снизу. У неё вытянутый назад череп, с чем-то похожим на поднятое забрало на шарнире в виде изогнутой костяной пластины, как у шлема.

Фасеточные глаза. Брюшко и хвост с длинным жалом, похожим на лезвие рапиры, находится сверху.

Существо чудовищно деформировано, будто его били и плющили молотом, а все его части соединены друг с другом сильно заржавевшими металлическими шарнирами.

Я стою на месте. Не двигаюсь. Присматриваюсь к монстру. Не могу понять, оно живое или мёртвое?

Тварь не шевелится. До неё несколько метров. Сумрак придаёт существу дополнительный объём, словно оно является частью тьмы и её продолжением.

Я целюсь в тварь из дробовика. Если оно дёрнется или пошевелится, я нашпигую монстра кислотной картечью.

Не сводя глаз с существа, я делаю пару шагов вперёд, держа палец на спусковом крючке своего оружия. Паук тоже не отстает, и, с моих глаз, будто слетает пелена.

Неоновый свет пронзает тварь насквозь. Просвечивает её зелеными лучами, и я вижу, что, передо мной, висит иссохший труп.

Брюхо покрыто тонким пергаментом грязно-коричневой полупрозрачной кожи. Внутренностей нет. Все тело монстра увито, как ядовитым плющом, тонкими побегами, тоже иссохшими, и похожими на бугристые вены.

Конечности существа напоминают обглоданные костяные руки, без малейших признаков сгнившей плоти и истлевшего покрова.

И это — всего лишь внешняя оболочка, типа мумии. Костяк, видимо оставшийся от неведомой мне твари, сдохшей в этом туннеле тысячи лет назад.

Существо, без сомнений, давным-давно мертво. Оно висит в центре гнезда — кокона из, чего-то похожего на паутину, с тончайшими нитями черного цвета с зазубренными крючками. Типа — колючей проволоки.

Эти нити хаотично растянуты от пола и до потолка туннеля. Они уходят в стороны, вперед и назад, и похожи на сигнальные нити, по которым паук понимает, что в его сеть угодила очередная жертва.

Меня настораживает, что нигде не видно останков съеденных тварью существ.

Такое впечатление, что она пришла сюда, закрепилась под сводом в ожидании корма, а потом сдохла, так его и не дождавшись.

Странно всё это. Странно!

Чтобы пройти дальше, мне придется пролезть между этими нитями, чего мне совершенно не хочется делать.

Но, выхода нет, нужно двигаться дальше.

Я, ещё раз пробегаю взглядом по костяку.

Башка твари повернута в мою сторону. Она, как бы безумно это не звучало, находится под брюхом, на туго переплетенных друг с другом, как коса, гибких связях, и кажется мне отдельной деталью от остальной туши. Слишком в ней много от разумного существа, а не от насекомого.

Огромные глаза, состоящие из сотен выпуклых графитовых элементов, смотрят в мою сторону, как бы изучают меня.

Челюсти со жвалами разведены в сторону, а из пасти торчит ржавый металлический хобот, похожий на сегментированный хлыст.

Две нижних конечности с растопыренными длинными шестью пальцами с когтями упираются в стенки туннеля.

Еще две конечности, в виде ножек кузнечика, зацепились за отогнутые металлические пластины, а две массивных задних лапы сложены, будто тварь приготовилась к прыжку.

Всю эту адскую композицию дополняет жало, на, типа таком хвосте скорпиона, собранном из десятков позвонков, нанизанных один на другой по струне, как ожерелье из жемчуга.

Да, та еще хренотень! Не трудно себе представить, как это выглядело, когда было живым. Что-то очень быстрое и смертоносное! Идеально приспособленное для передвижения в туннеле.

Я подхожу к останкам монстра ещё ближе. Пока, для меня остаётся за загадкой, как оно питалось.

Тоже впрыскивало в свою жертву кислоту и высасывало растворенные внутренности? Или же тупо жрало, расчленяя добычу жвалами и запихивая себе в пасть куски разодранной плоти?

Даже не хочу этого проверять!

Я приближаюсь к костяку вплотную.

Вблизи тварь выглядит ещё более кошмарно, чем издалека.

Нечто неземное. Враждебное. Созданное холодным и расчётливым разумом, которому не знакомы наши моральные принципы. Этот разум не знает, что такое жалость, милосердие и сострадание.

Передо мной находится — абсолютное оружие, созданное лишь с одной целью — убивать! И я сейчас должен пройти мимо него. Пусть даже оно и мертво. Но, кто знает… В Сотканном мире даже мёртвые живут своей страной жизнью.

— Готов? — говорю я Пауку, больше, чтобы себя приободрить.

Биомех не шевелится. Он похож на каменное изваяние.

— Держи огнемет наготове! — приказываю я Пауку. — Как только я скажу, сразу же отдаешь его мне!

Биомех послушно оплетает щупальцем оружие и, чуть приподнимает его над спиной, чтобы не тратить время на отрыв.

— Пошли! — и я, прижимаясь к стенке туннеля, продвигаюсь к иссохшему трупу монстра, который может восстать из мертвых.

«Только зомби мне здесь не хватало! — думаю я. — Ничего! И не таких обламывал!»

Метр.

Остановка.

Еще один метр.

Снова остановка.

Я не иду, а медленно скольжу, не отрывая взгляда от твари.

Не мигаю. Сердце глухо стучит в груди.

Это даже не биомеханическое существо, а инсектоид из параллельной вселенной.

Я вхожу в область паутины, если эти нити вообще так можно назвать.

Стараюсь её не трогать, и не зацепиться за крючки.

Смотрю на Паука. Он, прям в своей стихии. Биомех аккуратно избегает нитей, проявляя чудеса эквилибристики.

Ему проще — он меньше меня, может складываться в три погибели, и способен протиснуться в любую щель.

Я уже нахожусь под тварью.

Пригибаюсь.

Смотрю на неё.

Дробовик держу стволом вверх, направив дуло в башку мертвяка.

Прежде, чем сделать следующий шаг, я решаю проверить монстра.

Тычу стволом в жвало твари, и оно отпадает, как иссохший лист с ветви дерева.

Если ударить, как следует, то, думаю, вся эта конструкция развалится, как трухлявый пень.

Это меня приободряет. Напряжение схлынуло и я, с облегчением, выдохнул.

Можно идти дальше, пролезть сквозь нити и, не думать, что тебя схватит этот инфернальный паук.

Еще раз окидываю его взглядом. Задерживаюсь на необычных передних лапах, больше похожих на руки гуманоида, чем на конечности инсектоида.

Шесть тонких пальцев, раза в три длиннее, чем у человека. Острые когти. Узловатые суставы и широченная ладонь.

Такой граблей тварь может запросто схватить меня за голову. И я, уже в который раз жалею, что, до сих пор, не обзавелся шлемом.

Не расслабляюсь. Лезу сквозь нити с максимальной осторожностью, стараясь не задеть ни одну из них.

Это реально сложно. Точно решить головоломку. Мне даже стремно до них дотрагиваться, будто это — обнажённые нервы, покрытые колючками.

Так…

Пролезаю.

Ещё чуть-чуть.

Здесь нужно нагнуться. Там перешагнуть. Подойти максимально близко к стенке туннеля и поднырнуть под клубок из нитей, который напоминающий мне мышечный узел.

Паук рядом со мной. Подсвечивает мне путь. Не спешит. Не мешает. Он понимает меня без слов, как верный пес.

Я почти выбираюсь из этого лабиринта из паутины.

Прохожу под брюхом твари. Примечаю, что задние конечности монстра реально напоминают сложенные задние лапки саранчи, приготовившейся к прыжку.

Нити редеют. Их количество уменьшается. Я, чтобы ни к чему не прикасаться руками, отодвигаю одну из них от себя на уровне головы стволом дробовика.

Нить натягивается, как тугая струна. Я её возвращаю на место, и уже почти выхожу из этого гнезда или склепа, как, вдруг…

— А, черт! Сука! — ругаюсь я вполголоса.

Нить, в последний момент, рвётся и, с оттягом, хлещет меня по щеке, обдирая шипами кожу до крови.

Хоп!

Я точно получил удар плетью. Судя по острой боли, рана глубокая, как будто по коже резко провели полотном пилы по дереву.

Крупные алые капли стекают вниз по нити и… к моему удивлению, не срываются вниз, а впитываются в это волокно, как в губку.

Мне это не нравится! Совсем не нравится!

Это было крайне неосторожно с моей стороны!

Млять!

Первое мое желание — дать отсюда дёру, но я заставлю себя оставаться на месте.

Надеюсь, шипы не были с ядом, а моя кровь просто впиталась в нить, иссохшую от времени.

Стою. Не двигаюсь. Наблюдаю за тварью и за туннелем.

Ничего!

Мёртвая тишина.

Существо всё также висит под сводом и не сдвинулось ни на миллиметр.

Дохляк остался дохляком.

Стараюсь не дышать.

Прислушиваюсь к звукам из тьмы.

Ни скрипа. Ни стона. Ни шороха.

Мертвое пространство. Тлен и прах.

Уфф!

Я выдыхаю. Делаю ещё несколько шагов по туннелю, и, углубляюсь в сумрак. Но, перед тем, как окончательно покинуть это место, я чувствую легкий укол под сердце. Знаете, когда на тебя нахлынуло чувство необъяснимого беспокойства, сам не знаешь, из-за чего. На ровном месте.

Я замираю. Все мои инстинкты обострены до предела.

Оборачиваюсь, и, машинально, провожу пальцами по щеке.

Рана уже начала зарастать и покрылась коркой запекшейся крови. Если останется шрам, то, такой знатный, как у пирата.

Реально, было сильное рассечение. Червь знает своё дело. Он уже принялся за мою регенерацию и…

Млять! Сука! Чтоб меня!

Я целюсь в тварь, а в голове свербит только одна мысль:

«Если моя кровь обладает способностью к самовосстановлению организма, то, может быть, она способна оживить и это существо⁈ Пусть, и очень медленно, но что, если, я, через мою рану, дал этому монстру шанс на воскрешение⁈ Вот это я подкинул себе проблем!».

Я наблюдаю за тварью, а моё воображение уже рисует картину, как оно дергается, начинает шевелиться, а по его оболочке начинает течь новая кровь, которая возникает и впитывается в него прямо из воздуха.

Монстр обрастает мышцами и сухожилиями. Распрямляет свои конечности. Крутит башкой, клацает жвалами, и отправляется на поиски корма, чтобы насытить свою плоть.

Я гоню эту картинку прочь. Не стоит бежать впереди паровоза. Ещё ничего не случилось, а я уже напридумывал себе всякое.

Я решаю постоять так ещё минуту. Понаблюдать за тварью, и, если всё будет хорошо, то идти дальше.

Остаюсь на месте. Смотрю на костяк. Никаких изменений. Дохляк остался дохляком.

Нет признаков регенерации. Движения конечностей или воссоздания плоти.

Считаю про себя, и, когда дохожу до шестидесяти, разворачиваюсь и иду по туннелю прочь.

Вот только, я не могу отделаться от ощущения, что эта тварь за мной следит. Следит глазами полными первобытной ярости и, с безумным чувством голода.

Не оборачиваюсь. Иду быстрым шагом. Моя основная цель на сейчас, — как можно быстрее выбраться на поверхность города Древних и отыскать артефакт Судеб.

Сколько уже прошло времени, как я углубился в туннель?

Час? Два?

Не знаю.

Мне кажется, что время в этом подземье идёт по-другому. Тянется.

Туннель тоже изменился. Едва я отошел от той твари, как под ногами захрустели кости.

Одна за другой. Звук предательски разносится под сводом туннеля и уносится в темноту.

Я иду по останкам разных тварей. Мелких, и не очень.

Чем дальше я углубляюсь, тем больше становится останков.

Призрачный свет от Паука выхватывает из черноты скелеты, ребра, черепа, конечности и позвонки.

Сейчас уже толком не понять, что это были за существа. Костяки перемолоты, разбиты, разорваны. Вскрытые грудины и проломленные черепа, будто все эти жертвы твари, висящей под сводом туннеля, прошли через лапы вивисектора.

Свет мечется туда и сюда, и ему словно передалось моё нарастающее беспокойство.

Паук тоже на взводе. Это заметно по его рваным и настороженным движениям, словно он чует беду.

Я замедляю шаг. Смотрю по сторонам. Анализирую ситуацию и думаю, что эта тварь затаскивала в свое логово своих жертв. Пожирала их, а потом выплевывала останки и продвигалась вперед по мере заполнения туннеля.

«Стоп! — говорю я сам себе. — Тогда получается, что выход из этой норы — там! — я оборачиваюсь назад и смотрю туда, откуда я пришел. — Черт! И башка твари тоже смотрела вперед! Млять! А кто знал, что нужно идти в обратном направлении? И, вообще, это — только моя догадка, и нет стопроцентной уверенности, что я прав. Но, я — упёртый! Буду продвигаться вперед, как и шёл!»

— Идем! — говорю я Пауку. — Нужно отсюда выбираться!

Биомех чуть поворачивается всем телом, точно хочет мне, что-то сказать, но, затем, словно передумав, скользит в туннель дальше, разгоняя тьму.

Я уже хочу сделать шаг вперед, как оттуда, куда мы направляемся, опять доносится гортанный крик. Точно такой же, как я слышал в тоннеле и ранее.

Я замираю. Паук тоже останавливается. Я вслушиваюсь в тоннель, а он вслушивается в меня.

Так и стоим.

Крик не повторяется. Только эхо затихает вдали.

Непонятно, кто так здесь мог кричать. Вопль был похож на нечто первобытное, прям из самых глубин давно минувших времен. Словно, что-то прорвалось из потустороннего мира сюда и сидит недалеко от меня. Поджидает, пока я не подойду поближе.

Или же… И это — тоже вариант, этот туннель сам, как живое существо, и он издал этот вопль, будто я нахожусь в глотке некого монстра, размеры которого я даже не могу себе представить.

Догадок много, а ответов нет. Проверить мою идею можно только одним способом — дойти до конца туннеля и увидеть всё своими глазами.

На том и буду стоять!

— Пошли! Быстро! — приказываю я Пауку, не давая себе шанса включить заднюю. — Работаем в связке. Ты мне светишь по секторам, по моим командам, слева. справа, а я их осматриваю, и, при необходимости, зачищаю. Все понял?

Биомех, как бы смотрит на меня, все понимает, вот только ответить не может. Мы идём дальше.

Я сжимаю рукоятку дробовика. Осматриваюсь.

Паук, точно читая мои мысли, работает на опережение и светит туда, куда мне и нужно.

Я замечаю, что туннель расширяется. Он уже не бежит перед мной, как стрела, а начинает изгибается. Уровень пола явно повышается. Не на много, но, достаточно, чтобы это заметить. А если он повышается, то это — явный знак, что я продвигаюсь к поверхности.

Под ногами всё также хрустят кости. Я не обращаю на это никакого внимания. Со свода туннеля, тут и там, свисает такая бахрома, типа истлевшей ткани, или кожи.

Есть в этом, что-то адское, потустороннее, будто слои сместились, и, сюда, в Сотканный мир проникло нечто более страшное, чем он сам.

Это — всего лишь мои мысли и…

Вопль!

Он бежит прямо на меня, как ударная волна. Резкая, горячая, обжигающая, и бьёт меня в грудь, едва не сбивая с ног.

Вопль нарастает. От него хочется заткнуть уши и упасть на вниз. У меня начинает раскалываться голова, а из носа и ушей начинает течь кровь. Но я продвигаюсь вперёд. Медленно, как сапёр на минном поле.

В этот момент туннель начинает дрожать. Меня шатает, как при землетрясении. Стенки сокращаются.

Меня подбрасывает вверх. Затем швыряет вниз. Прямо на кости. Я быстро поднимаюсь, и целюсь во тьму.

Паук стоит рядом. Он впился приводами в основание и старается не завалиться набок.

Вопль голосит волнами. Нечто вроде звукового оружия. Я хочу сделать шаг вперёд, но, не могу.

Крик работает, как стена, которую не преодолеть. Никак. Даже если очень захотеть.

И я заставляю себя это сделать. Иду. Изо всех сил. Скрежеща зубами. Едва их не ломая. Ориентируясь на источник звука. И, с одним желанием — убить то, что находится впереди!

Пространство плывёт у меня перед глазами. Всё, как в тумане. Руки дрожат. Не спасает даже впрыск нейробуста из симбионта.

Если так пойдёт и дальше, то боец из меня получится никакой. Бери тёпленьким. Видимо, на это и расчёт того, что находится в этом туннеле.

Чёрт! С такой хренью я ещё здесь не сталкивался! Не даром меня предупреждали, что, город Древних это — одна большая аномалия.

Внезапно, я чувствую, прям спинным мозгом, что опасность приближается, откуда я её не ждал — с тыла.

Рывком разворачиваюсь, одновременно приказывая Пауку:

— Свет! Сзади!

Биомех, мгновенно меняет своё положение. Даже усиливает своё неоновое сияние, и, в этих призрачных отблесках я вижу, как из тьмы, прямо на меня, отталкиваясь всеми конечностями от стенок туннеля и от его потолка, бежит та тварь из паутины, которая должна быть мёртвой, но она ожила!

— Млять! — ругаюсь я, и поднимаю ствол дробовика, целясь в бегущего на меня конструкта, будто восставшего из самой преисподней…