Нейронафт. Часть 2

Эпизод 6. Жалости_нет

За тварью тянется призрачный шлейф из её собственных контуров.

Это, — как видеть призрака, только сотканного из десятков образов, перетекающих один в другой, и, каждый из этих образов повторяет движение исходника, только в разные моменты времени, с разными движениями.

А самое интересное, — в этой сетке я вижу следующее движение многоножки ещё до того, как она его сделала.

Это даёт мне временной лаг на подготовку к отражению атаки.

Хоп!

Я поднимаю клинок над головой, и, следя за тварью, быстро-быстро отступаю, одновременно уходя в сторону.

Ширх!

Я рублю наотмашь, сверху-вниз и, по диагонали, видя, что тварь поднимается надо мной, изогнувшись, как кобра.

Бух!

Судя по сопротивлению, лезвие врубилось в её конечности, и отсекло пару из них.

Я слышу нарастающий шелест и, такое характерное сухое клацанье костяных пластинок друг об друга.

Звук тоже работает на меня. Помогает выстраивать картинку в голове, дополняя образ в сетке.

И…

Понеслось!

Многоножка атакует меня.

Справа!

Слева!

Точно гремучая змея.

Выпад!

Я прогибаюсь, уклоняюсь от её удара костяным панцирем, как молотом. Звук такой, будто надо мной просвистела булава.

Припадаю на одно колено, и, наблюдая за тварью из сетки, зная все её ходы наперед, наношу жесткий рубящий удар от себя, почти, как топором, и, сразу же понимаю, что я опять попал в цель.

Минус еще две конечности!

Мой клинок, так и мелькает в воздухе, будто он превратился в живое существо. Стал частью меня, моих рук, моим продолжением.

Замах!

Удар!

Замах!

Удар!

Обманное движение.

Поворот.

Кружу, как бабочка, и жалю, как пчела, в танце со смертью, где любая ошибка означает конец.

Выпад!

Я уклоняюсь от атаки твари с закрытыми глазами, видя в сознании, через сетку, всё, что она делает. Каждое движение. Читая тактику боя многоножки, как раскрытую книгу.

И, рублю её, как кочан капусты, с таким остервенением, словно в меня вселились все демоны преисподней.

Меня забрызгивает кровью твари и ошмётками от её отрубленных конечностей.

Я чувствую обжигающие капли на лице. Они стекают по моей броне вниз, и я втаптываю их в жижу.

Если дела так пойдут и дальше, то я просто отсеку все лапы многоножки и превращу её в червяка, а потом, тупо добью.

Бух!

Я, внезапно, пропускаю чудовищный по силе удар. Ощущение такое, что меня, с размаху, приложили бетонной плитой.

Отлетаю на несколько метров в сторону и плюхаюсь в грязь.

Меня проносит по ней еще с пару шагов, и я решаю открыть глаза.

Как раз, вовремя!

Тварь, прозмеившись по жиже, выныривает из тумана, и замирает рядом со мной. Снова раскрывается, будто вылупляется из своего панциря, вытянув уродливую голову, как черепаха. Только на этот раз с неимоверной скоростью.

Раз!

Два!

И в меня уже летит щупальце многоножки, которое я едва успеваю перехватить левой рукой.

Присоска с крючками замирает в нескольких сантиметрах от моего лица, а тварь всё давит и давит, протискивая этот пищевод вперед, наваливаясь на него всем своим весом.

Мне приходится отбросить клинок и сжать щупальце правой рукой, чтобы оно не впилось в меня.

— Врешь, не возьмёшь! — цежу я сквозь зубы, напрягая все свои силы в этой неравной схватке.

Это похоже на то, как если бы вы попытались удержать в руках стальной намасленный трос.

Щупальце проскальзывает сквозь мои пальцы, миллиметр за миллиметром, сегмент за сегментом.

У меня уже побелели костяшки, а мышцы и сухожилия готовы разорваться от напряжения.

Еще немного, и щупальце вопьётся в меня. А я не могу его удержать, и не могу ослабить хватку, чтобы выхватить нож и попытаться его перерезать.

Патовая ситуация!

Хреново!

Я поплатился за свою самоуверенность, и, допустил ошибку, слишком понадеявшись на то, что смогу выиграть эту схватку с закрытыми глазами, только опираясь на возможности паутины и своё шестое чувство.

«Ну, и поделом мне! — думаю я. — Впредь, будет мне наукой, если я вообще всё это переживу».

Сквозь муть, застилающую мне глаза, я замечаю, как башка этой многоножки, — та самая скрытая часть, без глаз и носа, но со жвалами, (Отличная фигня, чтобы надёжно удерживать свою добычу!) раскрывает свой рот, из которого и вылезло щупальце, еще шире, и из него капает тягучая слюна.

Попадает в грязь, которая сразу же начинает дымиться.

Я был прав, тварь хочет впрыснуть в меня кислоту, а потом высосать из меня переварившуюся плоть и требуху, как это делают некоторые насекомые.

Осознание того, какая меня ждет участь, если я не грохну это существо, придает мне дополнительных сил. Это, несмотря на помощь симбионта, постоянно вкачивающего в меня бустер.

Про Червя я вообще молчу. Он, конечно, может меня починить, если мне располосуют брюхо или оторвут конечность, но, вот только, я сомневаюсь, что он сможет меня воскресить из мертвых, если мои внутренности превратятся в жижу.

Отсюда — я могу надеяться только на себя. Свои силы и умение выживать в Сотканном мире.

Присоска приближается. Я уже могу разглядеть её во всех подробностях.

Она похожа на гниющий нарыв, вокруг которого, по неровной окружности, сгруппированы крючки, что-то вроде ловчих клыков.

Если они в тебя вцепятся, то выдрать их можно будет только вместе со шматом мяса. Такой, живой капкан.

Крючки раскрываются. Многоножка упирается оставшимися конечностями в жижу, наклоняет свою верхнюю часть, одновременно вдавливая меня в грязь.

Я уже нахожусь на грани того, чтобы щупальце протиснулось сквозь мои пальцы. Не спасает даже мой экзоскелет и ритмичный впрыск бустера.

Эта тварь слишком сильна. Я еще никогда не сталкивался с подобным монстром в Сотканном мире.

Ощущение, что за него отыгрывает новый игрок, гораздо более могущественный, чем обычный человек.

Кто-то из Высших?

Да, и, похер!

Конечности твари скользят по жиже. Многоножка бросила всё, на то, чтобы пройти сквозь мою защиту.

Мне остаётся только одно…

План дерзкий и, безумный одновременно.

Я хочу позволить щупальцу в меня вцепиться, например, в плечо, прикрытое броней, чтобы освободить правую руку, и, быстро перерезать его ножом.

Риск — запредельный!

Из обрубка, на меня, наверняка, выплеснется кислота, и нет никаких гарантий, что многоножка не впрыснет в меня нейротоксин, чтобы обездвижить.

Но и другого выхода у меня нет! Нужно рискнуть, пока это будет неожиданностью для этой твари.

Я решаю сосчитать до трех и действовать.

«Один» — произношу я про себя, прикидывая, с какой скоростью я смогу извлечь нож.

«Два» — крючки расходятся под девяносто градусов, чтобы затем сомкнуться, как зубья капкана.

«Три!»

Я, уже почти разжимаю пальцы правой руки, как, краем глаза замечаю, что рядом мелькает быстрая тень.

Паук!

Биомех, про которого я уже забыл, как пуля врубается в многоножку. Прямо в прыжке, метясь в башку твари.

Без моего приказа. Просто решив защитить своего хозяина, как раз в тот момент, когда многоножка меньше всего этого ждала.

Бух!

Паук, хоть и невелик, но срабатывает эффект неожиданности.

Биомех оплетает голову монстра своими щупальцами и повисает на ней, как питбуль, одновременно стараясь разорвать плоть существа своими вывернутыми в суставах лапами с острыми крючками на концах.

Маневр дерзкий, хоть и обречён на провал. Слишком велика разница в весе и силе между многоножкой и биомехом, но эта безумная атака дарит мне пару секунд заминки, а большего и не надо!

Я чувствую, как ослабевает давление от щупальца и, тут же его отпускаю, удерживая только левой рукой.

В мгновение ока извлекаю нож, одновременно отвожу щупальце от лица, чтобы из перерезанного обрубка на меня не хлынула кислота, и начинаю быстро-быстро резать этот пищевод, елозя лезвием туда-сюда, как пилой.

И, мне это удается!

Надрез расширяется, углубляется. Из него выбрасывается черная жижа, похожая на кисель.

Она попадает на мою броню в области груди, и костяной щиток сразу же начинает дымиться, а затем размягчается и проваливается вовнутрь.

Меня обжигает огнем. Такое уже было раньше, но, сейчас, действие кислоты намного, намного сильнее.

Она быстро прожигает мою плоть. Ребра. И стекает уже внутрь тела, расплавляя моё легкое.

А я же продолжаю, как заведённый, резать щупальце, понимая, что, если я сейчас остановлюсь, то мне — пиз… ц!

Многоножка дергается. Башка существа мотается из стороны в сторону, как у болванчика.

Она пытается сбросить с себя биомеха и…

Сквозь серую пелену запредельной боли, которая затмила мой разум и зрение, я замечаю, что у многоножки, вдоль её туловища, там, где начинается башка с шей, чуть ниже, вдоль туловища, вздыбливается плоть.

По ней бежит щель, как от шрама, с двух сторон. И, из этой щели, прямо из раздавшихся в стороны сегментов твари, выдвигается пара тонких и изможденных конечностей, больше похожих на лапки насекомого, типа кузнечика.

Тварь вытягивает трехпалые руки. Хватает биомеха, срывает его с себя и отшвыривает в сторону, чтобы затем взяться за меня.

Поздняк!

Я отрезаю щупальце твари, и разжимаю пальцы левой руки.

Обрубок с присоской падает в грязь, а второй обрубок начинает бешено крутиться, как перебитый надвое червяк.

И, из него, во все стороны, летят брызги черной жижи, каждая капля которой по силе превосходит самую едкую кислоту.

Многоножка протягивает ко мне свои лапы. Пытается меня заграбастать, но я, зная, что вопрос идёт о жизни и смерти, быстро перекатываюсь в сторону, краем глаза отметив, что у меня расплавилось легкое, точнее орган, так на него похожий, и внутри этой страшной раны, что-то чавкает и пузырится, но я-то, всё ещё жив, хотя это — невозможно!

Видимо, меня спасает Червь, запустив процесс купирования повреждения, а дальше пойдет регенерация тканей. Даже боль, и та, ушла на второй план.

Стало быть, работает хреновина!

Счет идет на секунды!

Я убираю нож. Хватаю клинок. Быстро поднимаюсь.

Замахиваюсь, чтобы в один удар снести башку твари и… вижу, что там, где из туловища многоножки выходит голова и шея, есть четкая граница, где начинается плоть, вместе с лепестками кокона, и сегментированный панцирь, как у насекомых.

А в этом сочленении находится такой, нервный узел, — плетёнка из узловатых мышц, защищенных броней, и, сейчас, он приоткрыт. Как раз есть щель, куда можно вогнать лезвие клинка.

Что я и делаю.

Ширх!

Удар я наношу снизу-вверх.

Острие входит с усилием, и я давлю на него, что есть дури, загоняя клинок буквально по миллиметру.

Тварь замирает. Только башка дрожит, как осиновый лист, а лепестки кокона вместе со жвалами хаотично открываются и закрываются.

Я точно попал в центральный нерв многоножки, которая явно сделана из нескольких разных существ, — такой, биомеханический носитель — многоножка, а башка с шеей — это — такой хозяин, в виде паразита.

Любопытно будет посмотреть, с чем я имею дело.

Я упираюсь ногами в жижу. Чуть приседаю, и, резко выпрямляюсь, протыкая клинком многоножку насквозь так, что лезвие выходит из её верхней части, протиснувшись между сегментами костяной брони.

Тварь вздрагивает. По ней пробегает судорога. Отставшие конечности резко вытягиваются, и многоножка заваливается набок, будто у неё разом вырубили источник энергии.

Только башка продолжает мотаться из стороны в сторону, как у болванчика, вместе с обрубком щупальца, а руки колотят по грязи, точно передо мной — припадочный.

Наконец, это представление заканчивается, и я выдёргиваю клинок.

Ко мне подходит биомех и замирает рядом. Ну, реально, точно, пес.

Я, невольно, глажу его по спине, по холодной и мертвой плоти, которая только кажется живой.

Продолжаю наблюдать. Интересно, что же будет дальше?

Я убил эту тварь, или только замедлил? Или убил носителя — многоножку, тогда, как паразит — эта башка, всё ещё жива?

Стою, жду. Одновременно кидаю взгляд на мою рану на груди и вижу, что часть расплавленного легкого покрыта, чем-то вроде пульсирующей пены, которая его запечатала, а действие кислоты уже нейтрализовано, и у меня, очень, очень медленно, нарастает плоть вместе с ребрами.

Только дышать тяжело. Воздух заходит и выходит со свистом. Меня тянет чуть согнуться, но я этого не делаю, а держу клинок наголо, уверенный в том, что меня ждет очередная метаморфоза.

И… точно!

Башка твари чуть наклоняется. Существо словно смотрит на меня провалами своих глазниц. Обрубок щупальца заползает в рот и жвалы закрываются. Тварь, затем, погружает руки в грязь, напрягает их, что есть мочи, и… Раздается треск.

Все ещё живая тварь выдирает себя из туловища многоножки!

Это похоже на то, как если бы моллюск вылез из раковины.

Плоть разрывается. От неё тянутся лоскуты, а за ними показываются тонкие и длинные нити, напоминающие щупальца медузы.

Все это хозяйство покрыто белесой слизью. Щупальца скручиваются и раскручиваются. Воняет дерьмом и всё это действо больше похоже на сцену из фильма ужасов, типа «Нечто».

Тварь полностью вылезает из многоножки, в которой остаётся такая неровная полость, где и сидел этот паразит. А само оно похоже на такую улитку только без раковины.

Серая и лоснящаяся от выделений плоть без кожи. Она сокращается. Вытягивается. Вздрагивает. Под ней виднеется тонкая сеть из прожилок и вен. И снова сокращается.

Мерзость!

Видимо этот паразит решил уползти в поисках нового носителя, а мог бы просто прикинуться дохляком. Но это бы ему не помогло. Я уже на опыте, полученным кровью, что в Сотканными мире нужно добивать до конца, даже то, что уже кажется мертвым.

Я иду за существом. Оно явно, куда-то, целенаправленно ползет, перебирая руками по грязи и отталкиваясь своими щупальцами, так похожими на жгутики.

— Куда собрался? — я наступаю на тянущиеся за тварью ошмётки плоти.

Паразит переворачивается. Пялится на меня, своими провалами глазниц, в которых застыла только одна лишь тьма.

Но его гипноз больше на меня не действует. Видимо, оно сильно ослабело, но, всё равно, я не могу его отпустить.

— Принеси моё ружьё! — приказываю я биомеху, и Паук срывается с места, быстро исчезнув в тумане.

Вскоре он возвращается и протягивает мне одним из щупалец мой дробовик.

Я убираю клинок за спину. Не хочу его марать об такую пакость, как тварь, которая сейчас лежит передо мной в грязи.

Беру ружьё. Приставляю приклад к плечу. Чуть наклоняюсь и навожу ствол на башку твари.

У меня в магазине осталось два картечных заряда. Хватит и одного.

Существо, видимо поняв, что я задумал, поднимает руки и пытается хватиться за ствол.

Раз.

Другой.

Третий.

Каждый раз я выдёргиваю ружьё и прижимаю спусковой крючок.

Жвалы у твари расходятся в сторону, а рот раскрывается в безмолвном крике, в котором клокочет слизь и чёрная жижа.

Существо пытается закрыться от чернеющего над ним дула, а я, медленно, точно сплёвывая каждое слово, произношу:

— А теперь… сожри это-на… сука!

Жалости здесь не место.

Я придавливаю спуск дробовика, зная, что выстрел в упор кислотной картечью превратит башку твари в фарш.

Я почти дожимаю крючок, как, неожиданно, прямо в воздухе передо мной возникает сообщение, совсем, как в игре или в фантастическом фильме.

Внимание!

Выбор действия, которое повлияет на следующую конфигурацию слоя!

(Убить) (Не убивать)

Примите решение!

Пошел обратный отсчет!

Сообщение сменяется цифрами:

10… 9… 8… 7…

А я стою с оружием на изготовке над тварью, и хрен его знает, что мне делать дальше!