Нейронафт. Часть 2

Эпизод 4. Хакнутый разум

Туман обволакивает меня со всех сторон. Вязкая субстанция. Тягучая. Липкая, как клей, который быстро конденсируется на моей броне и стекает по ней рваными хлопьями жидкости серого цвета с пеной.

От него дурно пахнет. Дерьмом и затхлым запахом, как от плесени.

Дышать тяжело. Воздуха не хватает, и я жадно ловлю каждую крупицу кислорода, если он вообще здесь есть, а всё это — не плод моего воображения, как и потребность в дыхании.

Под ногами мерзко чавкает. Я словно иду по ноздреватому сыру, покрытому слизью, и эта поверхность скрадывает мои шаги.

Рядом со мной, точнее, чуть позади на пару шагов, семенит Паук.

Биомех реально ведёт, как собака. Идёт, как привязанный.

Не думаю, что от него будет толк, если на меня нападет, какая-либо тварь, но это существо стало для меня, чем-то вроде единственного друга, в этом проклятом мире, где каждый хочет тебя убить.

Я останавливаюсь. Замираю. Биомех тоже стоит, как вкопанный, в точности копируя моё поведение.

Уже хорошо. Мне не придётся отдавать ему команды голосом.

Я прижимаю приклад автоматического дробовика к плечу. Стою в боевой стойке. Чуть пригнувшись, и, выставив левую ногу вперед.

Сжимаю рукоятку и веду стволом оружия слева-направо, по дуге, прикинув про себя сектор обстрела.

Палец держу на спусковом крючке, готовый в любую секунду открыть огонь на поражение.

В условиях Сотканного мира схватка почти всегда скоротечна, внезапна и, происходит на небольшом расстоянии.

Туман же скрадывает все звуки. Искажает реальность. Я уверен, что то, что я недавно слышал и видел, похоже на членистоногое насекомое или змею. Очень быстрая тварь, и большая.

Убить её — лучший способ для меня испытать оружие в реальном бою.

Страха нет, как и волнения. Я уже не тот доходяга, который вывалился и кокона и передвигался ползком. Сейчас я представляю реальную опасность для монстров Сотканного мира.

Главное — не переоценить свои возможности и не погореть, из-за излишней самоуверенности.

Медленно продвигаюсь дальше.

Шаг.

Остановка.

Еще один шаг и снова остановка.

Прислушиваюсь к звукам извне.

Ничего!

В тумане ничего нет! Ни шороха, ни движения.

Расслабляться нельзя. Если тварь затаилась и сидит в засаде, то я могу сам себя перехитрить, если выйду прямо на неё, ещё не зная, с чем я имею дело.

А, чтобы спрятаться, мест здесь — дохринища! Можно заныкаться в любую щель. Схорониться внутри биомеханических организмов и ждать, наблюдая, когда добыча сама на тебя выйдет.

Мне нужен тепловизор (А эти существа вообще теплокровные?) или, что намного лучше, устройство, которое будет реагировать на любое движение. Да, даже на дыхание или биение сердца, если таковое вообще есть у местных монстров.

Как сделать такую приблуду? А главное… Зачем мне её делать? Ведь, как уже говорилось ранее, — всё находится у меня в голове.

Точняк!

Мой мозг в Сотканном мире — это инструмент, который я могу применить по своему собственному усмотрению.

Если я справился с управлением времени и переключал слои, то датчик движения — плевое дело!

Итак… Я уже понимаю, как это сделать. Мне нужен доступ в самого себя, в свой разум, который, сам по себе, уже является целой вселенной.

Мне нужен знак, что, сейчас, самое время этим заняться. Любой намёк, или аномалия, как тогда, в туннеле с каплями воды, которые падали с потолка и замерли прямо в воздухе при паузе в слое.

В тумане сложно найти нечто такое же. Разве только…

Я перевожу взгляд вниз и, изо всех сил, топаю ногой по вязкой жиже.

Шмяк!

Ступня уходит в грязь. Вверх взлетают комья чего-то, что напоминает смесь земли со слизью, и эта хренотень зависает, как если бы я нажал на паузу при просмотре фильма на экране телевизора.

Бух!

На меня обрушивается звенящая тишина. Мир, Свалка, и окружающая меня действительность, уходят на второй, да даже на десятый план, и я остаюсь один на один с временным сдвигом в слое.

Заглядываю внутрь себя. Буквально проваливаюсь вниз с головокружительной высоты, как с американских горок.

Ухх!

Навстречу бесконечности разума, и там, на этой глубине, я вижу точку белого цвета.

Эта точка летит на меня, как стрела.

Она быстро превращается в символы, которые валятся, как горох, и, из этой чехарды непонятной хрени я извлекаю нужный мне код, который становится командной строкой, похожей на общение с нейросетью.

Вот она:

Запрос?

Строчка мигает холодным синим неоновым светом.

Имплантируй мне датчик движения.

Быстро произношу я.

Неправильная постановка вопроса!

Теперь, строчка мигает красным светом.

Чего⁈

Я, буквально, взрываюсь.

Задайте правильный вопрос!

Это похоже на диалог с тупой машиной, знаете, когда ты звонишь в любую службу поддержки и, до посинения, разговариваешь с ботом, который талдычит одно и тоже, а ты, в сотый раз просишь соединить тебя с оператором, чтобы решить свою проблему.

Я думаю, думаю и… меняю запрос.

Список всех доступных мне программ?

Я задаю вопрос наобум. Больше по наитию, чем руководствуясь логикой.

У вас недостаточно прав для данного запроса! Полный список заблокирован!

Отвечает мне бездушная машина.

Я, немного, опешиваю от такой наглости. Быстро перебираю в уме все возможные варианты вопроса, и говорю следующее:

Выдай мне список программ в соответствии с моим уровнем допуска.

Звучит, конечно, так себе, но, ничего лучшего мне не пришло в голову.

Строчка продолжает мерцать, точно она раздумывает, говорить мне дальше или нет, а затем на меня сыплются следующие сообщения:

Номер один. В доступе отказано.

Номер два. В доступе отказано.

Номер три. Доступ ограничен одной сессией.

Номер четыре. Доступ разрешён.

Номер пять. Доступ откроется после…

Стоп!

Рявкаю я. Строчка останавливается и перестаёт плодить хаотичные сообщения.

Кто закрыл мне доступ к списку программ?

Спрашиваю я.

Заблокировано! Ответ выше моего уровня допуска.

Высвечивается в строчке.

Как снять блокировку?

Настаиваю я.

Невозможно! Запрещено специальной директивой проекта Феникс два точка ноль, один, один, три.

Пропечатается в строчке и текст сразу же исчезает.

Что означает специальная директива проекта Феникс два точка ноль, один, один, три?

Спрашиваю я, ловя себя на мысли, что мне всё это смутно напоминает сцену из фильма «Чужой». Помните, когда Элен Рипли пыталась узнать у бортового компьютера космического тягача «Ностромо», как ей убить ксеноморфа и вышла на приказ Компании, что жизни экипажа не представляют особой ценности, по сравнению с инопланетным существом.

Здесь, похоже, тоже самое. Все Корпорации во все времена ведут себя одинаково — главное прибыль, а цена не имеет значения.

Я догадываюсь, что мне специально ограничили доступ к своему апгрейду на уровне подсознания, чтобы путь в Сотканном мире не показался мне лёгкой прогулкой.

Выход один — сломать это ограничение и вытащить наружу способность преобразовывать свой разум по своему усмотрению.

Вопрос, как всегда один, — а как это сделать?

Как, как⁈ Да вот так!

Всё это время я играл по правилам. Шел прямо, в лоб, никуда не сворачивая. Здесь это так не работает. Нужно применить обманный манёвр и, если нужно, взломать свой разум, чтобы извлечь из него необходимую мне информацию.

А время идёт. Я понимаю, что там, где я сейчас стою, на Свалке в тумане, время остановилось, замерло, давая мне возможность погрузиться в своё сознание. Но эта пауза не может длиться вечно.

Рано или поздно она схлопнется, и я останусь несолоно хлебавши, с тем, с чего я и начал.

Придётся действовать быстро, грубо, на грани фола. Мне позарез нужна эта функция — система распознавания цели с датчиком движения. Для начала, а уже потом, я развернусь по полной.

«Мой разум — моё самое главное оружие, — говорю я сам себе. Если его представить в виде некого ядра, снаружи которой находится защитный барьер — оболочка, — та самая директива с ограничениями, то мне ничего не остаётся, как её уничтожить».

Я представляю, как я это делаю. По-варварски. Будто я ударил наотмашь. Без возможности отыграть назад. Или пан, или пропал!

Просто, мысленно, детально себе представив, как я это делаю, я запускаю пальцы в эту защитную оболочку и рву её на части. С хрустом, с криком, с кровавой пеной на губах. Кромсая и перестраивая свой разум так, как мне нужно.

Защитная оболочка поддаётся с трудом. Она сопротивляется. Упирается всеми возможными способами, и я чувствую, как, от этой оболочки, внутрь моего мозга уходят стальные цепи.

Они зафиксированы в моём разуме такими, будто огромными рыболовными крючками, и мне приходится отрывать их с мясом, выдирая из себя миллиметр за миллиметром эти якоря, которые сдерживают мой нейро-апгрейд.

«Давай! — приказываю я сам себе. — Давай!»

И, у меня это получается!

Я дергаю за цепь, пусть она и существует только в моём воображении.

Одну, вторую, третью.

Раздаётся треск, как от разрываемой плоти, меня, с головы до пят, пронизывает острая боль, но она меня уже не может остановить, точно я получаю от этого, какое-то запредельное удовлетворение, зная, ради чего я всё это делаю.

Где-то там, вдалеке, я почти слышу, как надрывается голос Системы, которая истерично вопит:

Доступ запрещён!

Отказано в доступе!

Заблокировано!

Недостаточно прав!

А затем и вовсе, что-то нечленораздельное. Сплошные обрывки фраз, о смысле которых я могу только догадываться.

Вним… Шение… Охран… Метра… Блок… Блок… Чно… Крыть… Од… в Нерв… Сроч… Изв… чь… Фта… Ять… тчк… оль…

Я понимаю, что это означает. И я — на правильном пути, если Система так переполошилась.

И у меня в голове, сами собой, выстраиваются нужные предложения, будто сработал автопереводчик:

«Внимание! Нарушение охранного периметра! Блокировка! Блокировка! Срочно перекрыть вход в машину переноса НЕ.Р. В! Срочно извлечь Нейронафта пять точка ноль!»

Я же не останавливаюсь, и, под мой бешеный хохот, продолжаю выдирать цепи из своего мозга, чтобы навсегда избавиться от внешнего контроля.

Уверен, там, наверху, в лаборатории, если мне удастся довести начатое до конца, будут поставлены перед фактом, и уже не смогут ничего с этим поделать.

Им придется принять правила новой игры, а в меня слишком много вложено, и я дошел до рубежей, которых ещё никто и никогда не достигал.

Азарт игроков и жгучее желание убить меня здесь, в Сотканном мире, перевесят, и они продолжат начатую партию, чтобы довести её до конца любой ценой.

И, поэтому, меня не извлекут, и не откроют капсулу, а спустят на меня всех собак, чтобы прикончить в одном из слоёв этого Лабиринта, откуда мне придётся потом самостоятельно найти выход.

Я дергаю за ещё одну цепь. Она поддаётся с трудом. Заякорилась, как надо, и я тяну её из последних сил, будто стараюсь выдрать корабль из трясины.

Раз!

Раздается треск. Боль пульсирует, как сумасшедшая, и я извлекаю из себя последнюю связь с ограничивающей меня программной оболочкой из внешнего мира.

Теперь я здесь сам по себе. Один в поле и, при этом, — воин!

Надрывный голос Системы сразу же обрубается, будто его здесь никогда и не было, и вокруг меня воцаряется мертвая тишина, а прямо передо мной я вижу такие, немного неровные предметы, напоминающие кубики графитового цвета с серебристым оттенком.

Они висят в пространстве. Крутятся, вертятся, хаотично перестраиваются, как в головоломке, и вращаются вокруг своей оси, на небольшом расстоянии друг от друга.

Я догадываюсь, что я вижу своё сознание, которое избавилось от блокировки и контроля со стороны Системы.

Это — моя исходная версия. Так сказать — чистовик, который я принёс сюда. И, теперь, мне нужно перестроить его под условия Сотканного мира, чтобы стать над остальными.

И я делаю это. Просто произвожу такие движения руками, с видом от первого лица, точно хочу изменить конфигурацию этих кубиков.

Взмах!

Сегменты перестраиваются. Одни уходят вниз, другие поднимаются вверх. Остальные перемещаются по горизонтали, слева-направо и справа-налево, крутятся, меняя свои грани.

Со стороны это похоже на сборку адского кубика Рубика, а я, всё увеличиваю и увеличиваю скорость этой перестройки своего сознания.

Мои руки так и порхают в воздухе, как у дирижёра, сами по себе, по замысловатой траектории, словно заданной некой программой, вложенной в мой разум.

Хаос, который обретает строго заданную форму.

Наконец, я заканчиваю эту переделку, и элементы сцепляются друг с другом, жёстко садясь на свои места, как будто вставляясь в пазы.

Теперь кубики составляют прямоугольный монолит, такой каменный блок, без щелей и просветов между гранями.

Этот черный обелиск висит передо мной, и, медленно вращается вокруг своей оси, а его мрачные грани тускло вспыхивают белым неоновым светом.

«Я, на самом деле это сделал? — думаю я. — Действительно перестроил сознание под условия этого места? И, всё это не сон, и — не бред сумасшедшего, а новая реальность? Новая реальность Сотканного мира?»

Остаётся только это проверить. Я хотел получить датчик движения, даже скорее — датчик присутствия тварей.

Это не может быть электронная приблуда, которая реагирует на изменения окружающей среды, или присутствие запаха с вибрацией.

Здесь рулит — иная физика! Чуждая всему человеческому и, поэтому, нельзя подходить к ней со своими правилами.

Я должен понять, как это работает в Лабиринте Бесконечности. Увидеть этот мир глазами тех тварей, которые в нём обитают. И, если здесь всё взаимосвязано друг с другом, а каждая часть этой вселенной, одновременно является и отдельным существом, и частью всеобщего организма, то, между всем и всеми, здесь, должны быть связи — нити, которые сплетают эту ткань в единое целое, как нервные окончания.

«Паутина! — возникает у меня в мозгу. — Это должно быть, чем-то вроде паутины, только в мегалитических масштабах! И, если я уловлю эти незримые нити, то, по их колебаниям я, как паук, смогу определить, с чем я имею дело! Расстояние до цели. Её конфигурацию и прочие особенности! Воистину, я нахожусь в Сотканном мире!»

Думаю, именно так меня и нашла та — первая тварь с молотом, которая неотступно шла за мной по бесконечным туннелям Лабиринта и размозжила мою голову ударом кувалды. Теперь — мой черёд оторваться по полной! Писец вам всем!

Как только я об этом подумал, как меня мгновенно выбрасывает из моего же подсознания в реальность Сотканного мира, на Свалку.

Бах!

Я оказываюсь там, где я и стоял, с оружием в руках, в тумане. Вот только, само пространство изменилось. Радикально преобразилось, да так, что мне хочется воскликнуть:

«Теперь я вижу ЭТО! Я вижу… ЭТО, чтоб меня черти разорвали!»

И я улыбаюсь, совсем, как безумец, который решил, что его час настал…