Нейронафт. Часть 2

Эпизод 5. Бионическая многоножка

Моё зрение. Оно стало другим. Изменилось, будто получило иную надстройку. Скрытый диапазон, который раньше для меня был заблокирован. Пока я был человеком.

Сейчас я вам покажу, что я сейчас вижу.

Прямо передо мной, как бы в воздухе, висит паутина — точнее — тончайшие нити. Сотни, тысячи нитей. Миллионы! Да им просто нет числа! Бесконечное число нитей, сплетённых вместе в хаотичную сеть, типа нервной, которая уходит от меня, пронзает туман, и простирается всё дальше и дальше, пока не исчезает из вида.

Я кручу головой, и сеть, тоже движется, меняется. Нити перестраиваются. Одни натягиваются, а другие исчезают, и, на их место, приходят другие.

Всё это похоже на то, как если бы надел шлем дополнительной реальности, только реальности Сотканного мира.

Я, по-прежнему, целюсь из оружия в туман, и вижу пространство через эту паутину, которая разделила Свалку на множество небольших секторов — ячеек, в каждой из которых есть свой символ, похожий на рунический знак.

«Это, — думаю я, — скорее всего порядковые номера, чтобы я мог определить в какой из зон находится… Что находится?.. — и сам себе отвечаю. — Враг мой!».

Точняк!

Секторы в этой паутине, они… как бы вам это описать? Мёртвые. Ничем не подсвечены. Просто блёклые картинки цвета серой плоти с белёсыми прожилками у меня перед глазами. Десятки тысяч объёмных, 3Д-картинок, со своими номерами. Они, будто полупрозрачны, и я вижу сквозь них всё, что находится на Свалке, словно у меня теперь фасеточное зрение, как у насекомых.

Интересно? Как этим пользоваться, а?

А вот я сейчас это и проверю!

Медленно кручусь, стоя на месте. Делаю полукруг, целясь из дробовика в туман, тщательно следя за показаниями в паутине.

«Мёртвая. Мёртвая, — шепчу я, наблюдая за ячейками, — ничего, снова ничего, — я уже начинаю разочаровываться в этой приблуде, как… — Вот оно! Попался, сучара!»

Едва я совершаю почти полный оборот, и навожу ствол на мрачную биомеханическую громаду, которая находится от меня метрах в тридцати, как, одна из ячеек в паутине меняет свой цвет на грязно-бордовый, такой, знаете, мясной, и она начинает едва заметно дрожать.

Символ в ячейке тоже начинает мерцать — сигнализировать мне, что в этом секторе, кто-то есть.

Эта вибрация передаётся по струнам ко мне, и я реально ощущаю себя пауком, который находится в центре своей паутины, и ждёт, когда жертва попадёт в его сеть. Только здесь — я — подвижный охотник.

Не убирая пальца со спускового крючка, я начинаю медленно, очень медленно и осторожно идти к отмеченному сектору.

Биомех, тоже, будто очнувшись от сна, семенит за мной.

Чем ближе я подхожу к ячейке, тем сильнее становится вибрация паутины. Остальные сектора уходят на второй план, а тот, к которому я приближаюсь, надвигается на меня. Увеличивается в размерах. Немного меняет свой цвет, но более кровавый, такой, как отбивная, с сеткой венозных прожилок.

Иду дальше с утроенной бдительностью.

Чем ближе я подхожу, тем более объёмной становится картинка. Она, сама собой, видоизменяется, как бы срастается с той биомеханической конструкцией, где притаился монстр, и, в этой ячейке я замечаю, в левом верхнем углу призрачный контур неведомой твари.

Она явно затаилась в, какой-то щели, в виде полости, в этом циклопическом сооружении.

Я останавливаюсь. Смотрю на существо. Оно не двигается. У него не бьётся сердце. Нет теплового контура, но, тем не менее…

«Я тебя вижу! — говорю я про себя. — Я тебя вижу, тварь!»

Догадываюсь, как работает паутина. Каждое существо в этом мире, включая и меня, занимает определённый объём. И эта сеть, когда я её набрасываю, как бы сканирует всё вокруг, и ищет аномалию в пространстве, то, чего в этом месте не должно быть, отделяя на, каком-то мне ещё непонятном уровне, обычную железяку или механизм от реального монстра, выделяя его из общей массы и, подсвечивая его для охотника.

«Если я вижу его, — думаю я, — то и тварь может засечь меня, если обладает такой же способностью. Ну, что же, пошла игра по-крупному! Погнали!»

Я делаю шаг в сторону. Обхожу конструкцию по кругу, не сводя глаз с ячейки в сетке.

Тварь не шевелится, но мне, почему-то кажется, что она внимательно за мной наблюдает. Выжидает, чтобы сделать молниеносный бросок.

Мой мозг работает, как компьютер, а мир сузился до точки, в которую смотрит ствол моего оружия.

Сердце качает кровь, как и щупальце симбионта, которое впрыскивает в меня жижу нейро-бустера. Червь тоже никуда не делся. Мой последний шанс в случае, если меня прикончат. Нож, пистолет и клинок тоже при мне. Я готов к схватке! А вы?

В этот момент я замечаю, как тварь дёргается. Судя по её контуру, она действительно похожа на многоножку — гибкая бестия, типа сколопендры, вот только… её размеры? Какие они? Метра три в длину? Больше?

Было бы неплохо, если бы в ячейке паутины высвечивались бы данные о цели. Вес, масса, степень угрозы, чем вооружена и, так далее, как в игре. Вы бы не отказались бы от такого преимущества, да?

Мечты — мечты!

Я же буду действовать, отталкиваясь от того, что у меня есть. И это — лучше, чем ничего!

Бах!

Тварь срывается с места!

Судя по её контуру, она бежит по потолку. Переворачивается. Быстро спускается по стене. Пробегает ещё несколько метров и…

Теперь я вижу в реале, как из одной из множества щелей, типа таких рваных ран в оболочке гигантского механизма, вываливается нечто. Тварь, которую я ещё не видел в Сотканном мире!

Существо прыгает с высоты метров в двадцать в жижу.

Плюх!

Во все стороны летят комья грязи, точно на месте падения твари бахнул взрыв.

И, из облака мутной взвеси, появляется новая тварь.

Она извивается всем телом, и быстро-быстро перебирая короткими конечностями, похожими на уродливые и узловатые руки, обрубленные по плечо с растопыренными пальцами, движется ко мне.

Я стою и не двигаюсь, решив про себя, что буду палить в неё в упор, когда до монстра останется меньше десяти метров.

Мои губы беззвучно шепчут, отмеряя расстояние, а глаза вычленяют из сумрака детали очередной твари, действительно похожей на бронированную многоножку длиной метра в три. Типа такой артроплевры, которая существовала задолго до динозавров.

Вот только эта тварь — не живое существо, а конструкт, который собрали из разных кусков тел. Соединили их друг с другом гибкими сочленениями и покрыли всё это сегментированным панцирем, как у броненосца, с костяными наростами с шипами.

Пора!

Я жму на спусковой крючок и моё ружье подряд огрызается тремя выстрелами.

Бах! Бах! Бах!

Барабанный механизм проворачивается с щелчками, а из ствола выбрасывается картечь.

Стальные шарики с кислотой летят точно в цель. Вот только бионическая многоножка опережает время!

Она, как-то мгновенно извернувшись, уклоняется от картечи, которая только чиркнула по её панцирю и оставила на нём такие росчерки, будто от раскаленной кочерги.

Броня многоножки дымится, но ей на это пофиг. Она обходит меня по кругу, а я продолжаю в неё палить, быстро опустошая первый магазин.

Бах! Бах! Бах!

Приклад толкает в плечо. Из моей ладони в ружьё, ритмично, впрыскивается чёрная жижа, которая, одновременно, является и метательным веществом химического действия, и концентрированной кислотой в картечи.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Десять выстрелов!

Картечь сносит пару лап многоножки. Из обрубков хлещет черная кровь. Но это останавливает её лишь на секунду. Она, как бы спотыкается, а потом переходит в атаку!

Скользит и извивается в грязи. Прямо ко мне. Точно знает, что я отстрелял первый магазин. Сука!

Многоножка приподнимает свою переднюю часть, одновременно опираясь на хвост. Её панцирь вверху раскрывается, как лепестки цветка и, из этой хрени появляется голова монстра. Одновременно похожая на уродливую, чудовищно деформированную, вытянутую назад лысую башку человека с чёрными и словно бездонными провалами глазниц, с бледной кожей, и насекомое, с четырьмя жвалами, которые расходятся в стороны, как у богомола.

А затем, в центре этой инфернальной композиции, возникает отверстие, похожее на сморщенный беззубый рот, только в вертикальной плоскости.

Края этой пасти раздвигаются, и из неё выстреливает щупальце! Оно летит прямо в меня! Мне в лицо! А на его конце я замечаю присоску, как у пиявки, усеянную крючками.

Вот это поворот!

Мне в голову не приходит ничего лучшего, как падать на спину, и, одновременно, в падении, я успеваю перезарядить ружьё, чтобы открыть беглый огонь по твари.

Бах! Бах! Бах!

Многоножка резко втягивает щупальце, которое проносится в считанных сантиметрах от моей головы. Её броня закрывается, как кокон, запечатывая уязвимую голову, а картечь уносится в пустоту! Реакция у существа запредельная. Оно реально — быстрее пули!

Тварь, как мне показалось, будто за мгновение переместилась, а перед этим, я точно провалился в глазницы этого монстра, которые, как мне показалось, были наполнены шевелящейся слизью и тьмой.

«А что, если…», — мысль будто выстреливает у меня в мозгу, но я от неё отмахиваюсь. Мне сейчас не до этого!

Я продолжаю палить в тварь, которая, реально, за секунду уходит в сторону и избегает моей картечи, которая летит в неё плотным снопом, без расхождения в стороны.

Беглый огонь лишь отсрочка от моей смерти. Я жив только благодаря плотной пальбе, которая сдерживает многоножку и заставляет её закрыть свою броню, как рак уходит в раковину.

Как только я буду снова перезаряжаться, она нанесёт следующий удар своим щупальцем и, на это раз, мне может так не повезти!

Я всё ещё лежу на спине. Быстро-быстро, отталкиваясь ногами от грязи, отползаю от многоножки, которая петляет передо мной, как змея, и уклоняется от моих выстрелов.

Я стреляю одиночными. Экономлю заряды. Считаю их про себя.

Бах!

Картечь высекает очередные чиркачи по костяной броне многоножки, оставляя на ней проплавленные следы.

«Осталось четыре заряда!»

Бах!

Отстреливаю ещё одну ногу твари.

«Три!»

Одновременно, я лихорадочно думаю, как мне убить этого монстра, который точно исполняет передо мной странный танец. Танец моей смерти.

Мне нужна пауза в этом бою! Срочно! Чтобы я переиграл свою тактику.

«Остановить время и перезагрузить слой, как я уже делал раньше? — думаю я. — Вариант, да вот только…»

Размышляю, и, одновременно, выцеливаю тварь, которая держится от меня метрах в десяти, точно знает, что запас патронов у меня не бесконечен и скоро у неё появится второй шанс для атаки.

Бах!

«Два!»

«А если так… — мои мысли опережают мои действия, — ускорить время, промотать его вперёд, в голове, не в реальности, в своём мозгу, на десятки ходов вперёд, а? Я же — мастер своей реальности! И всё находится у меня в сознании! Начал!»

Едва я об этом подумал, как окружающая меня действительность, как бы подёргивается дымкой. Уходит на второй план вместе с тварью, отъезжает, как при съёмке камерой и, перед моими глазами появляются надписи:

Смена сценария!

Загрузка!

Выбор приоритетов!

Приоритет задан!

Запуск!

Бух!

Мир проматывается передо мной с хаотичной скоростью, будто меня поместили в центр некой капсулы с прозрачными стенками, а всё вокруг меня летает с той стороны по кругу.

И, внезапно, я вижу себя со стороны — нейронафта, который лежит в грязи и стреляет по гигантской бионической многоножке.

Получается, такой взгляд со стороны, будто ты смотришь кино.

Выстрел! Ещё один выстрел!

Я — точнее нейронафт, не успевает перезарядить оружие, как многоножка снова нападает. Раскрывается, и из её хари выстреливает щупальце, которое я успеваю перехватить, но оно вырывается и присоска впивается в мою шею. Затем тварь впрыскивает в меня кислоту, проходит около минуты, и многоножка начинает меня жрать, тупо высасывая мои растворившиеся внутренности изнутри, как мы пьём коктейль.

А я смотрю на это со стороны, наблюдая за своей смертью, будто за жизнью рыбки в аквариуме.

В этот момент мир там, с другой стороны, затемняется, и я вижу второй вариант развития событий, в котором я успеваю перезарядиться, даже вскочить на ноги и открыть огонь по твари, которая реально, мгновенно, уходит с линии огня, и я не могу её подстрелить. Пробить её броню, даже кислотной картечью или пулями.

Кормёжка повторяется и снова погибаю, как корм, останки которого затем обратятся в жижу и станут частью этого мира — питательной средой для поглощающей всё и вся плоти Лабиринта.

Снова затемнение. Третья попытка. И снова неудача. На этот раз я пытаюсь заныкаться в одной из биомеханических конструкций и, сидя в схроне, как в норе, чтобы прикрыть свой тыл, завалить многоножку, которая успевает меня догнать, прежде, чем я добегаю до ближайшего укрытия.

И меня снова жрут!

Опять и опять!

Каждый раз, даже тогда, когда я меняю оружие и пытаюсь убить тварь из пистолета или зарубить клинком, я терплю неудачу.

Корм!

Это — какое-то проклятье!

Наваждение! Морок! Будто я отыгрываю уровень за уровнем и, всё время, проигрываю эту схватку, словно на мне лежит печать неудачи.

Стоп!

Мир замирает! Останавливается. Погружается в темноту, в которой я остаюсь наедине с собой и со своими мыслями.

«Нахрапом её не взять, — думаю я, — она — слишком быстрая и резкая. Я толком мне могу в неё попасть. Мой единственный шанс, поймать момент, когда многоножка раскрывается перед броском щупальца, и засадить ей картечью прямо в башку, в эту гнусную харю! Вогнать порцию стали с кислотой в эту дыру, которая называется ртом! Чтобы её разбросало на сотни кусков! А потом я использую эту тварь, чтобы насытить симбионта и накормить Червя. И для Паука работа найдётся. Слишком прочная броня у этого монстра. Как раз для меня!»

Остаётся только убить многоножку и выпотрошить её до самого нутра, до костей, если они вообще у неё есть.

И у меня появляется план. Надёжный, — как швейцарские часы.

«Я должен отстрелить все её конечности, — все её сорок ножек, точнее рук, с помощью которых она передвигается. Или отрубить их нахрен клинком, чтобы не тратить кислотные заряды. Но скорость её передвижения запредельна даже для меня. Она, будто телепортируется с места на места. хрен в такую попадёшь!»

В этот момент я вспоминаю ту мысль, которая пришла в мою голову. помните, когда я увидел, что глазницы этой твари заполнены слизью и тьмой.

«Что если, — продолжаю я, — она слепая. Точняк! Она меня не видит в прямом смысле этого слова. Она наблюдает за мной из своей паутины. По секторам. С просчётом траектории движения из одной ячейки в другую. А если это так, то она предугадывает мои действия. Работает на опережение из другого временного слоя. Отсюда и берётся её невероятная скорость перемещения. Или же она наводит на меня некую аномалию, отчего мне кажется, что я стреляю быстро, а на самом деле, я действую, как варёный, с замедлением. Поэтому я и не могу, в неё, как следует, попасть. Глаза меня обманывают. Значит, — я, мысленно, улыбаюсь, — они мне сейчас не нужны. Я буду целиться своим разумом, а убивать руками! Поехали!»

У меня, в сознании, раздаётся щелчок. Мир снова запускается, и я оказываюсь на том же месте, откуда я и начал погружение в глубины своего разума.

Лежу в грязи, с двумя зарядами в ружье, и на меня напирает многоножка.

Только на этот раз, я закрываю глаза. Мне, до чёртиков, не хочется этого делать, но я, для себя, всё уже решил.

Передо мной расстилается паутина. И, в этой сетке, я, как в прицел вижу, что тварь заходит на меня справа. Быстро перемещается. Расстояние бешено сокращается.

Семь метров! Пять! Четыре!

Я играю в поддавки, давая многоножке ложную надежду, что я, просто за ней не успеваю.

Тварь перебегает из одной ячейки в другую.

Три! Два! Один!

Я откладываю ружье и, быстро кувыркнувшись в сторону, извлекаю из-за спины клинок.

Рывком, встаю на ноги, видя у себя в голове, как на меня, из темноты подсознания, вылетает бионическая многоножка, а за ней тянется призрачный шлейф из…