Нейронафт. Часть 2

Эпизод 34. Взорванная ярость

Думаю, думаю на ходу, сделав вид, что я повёлся на разводку Некто.

«В этом уравнении не хватает только Анаморфа. В чём заключалась его роль? Он тоже действовал заодно с Некто? Или же, вёл свою игру? Не знаю! Но он точно хотел отомстить Сотканному миру за гибель своей вселенной, а Айя мне тогда сказала, что сфере нужны жертвы. Много жертв, и, чем масштабнее планируется воздействие, тем больше артефакту нужно мяса!»

Я подхожу к Пауку. Наклоняюсь, и осторожно вытаскиваю машину переноса.

Он цепко её держал, прижав щупальцами к брюху. И, мне потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы разжать его приводы.

Сфера тёплая. Почти живая. Пульсирует в такт моему сердцебиению.

Мои пальцы ощущают под её корпусом лёгкую вибрацию. Там внутри, за гранью реальности, среди остальных запертых в ней душ, бьётся запертое в ней сознание Самого.

Напоследок, я провожу ладонью по корпусу биомеха. Смотрю на него, и тихо ему говорю, как бы на прощание:

— Спасибо! Ты был… — я подбираю подходящее слово, — моим другом!

— Ну, ты ещё там долго будешь копаться с этой падалью? — кричит мне Некто. — Плюнь на него! Быстрее! Время!

Меня передёргивает на слове «падаль». И во мне закипает такая ярость, что мне хочется взять и прибить Некто на месте. Втоптать его в грязь, но он — лишь сборка из пикселей в воздухе. Образ в моём сознании, или же реально мой двойник, в мозге которого я нахожусь?

Я уже настолько запутался во всей этой хренотени, что, вовек не разгрести. Но, как говорят, самое простое объяснение — верное. А это значит, никто не должен выйти отсюда живым. Ни одна тварь не покинет Сотканный мир, который я собираюсь разрушить.

А для этого мне нужно, чтобы Некто, пока, ни о чём не догадался. Пусть думает, что я пошёл с ним на сделку.

— Сейчас, — кидаю я, обернувшись, — уже иду!

Я прижимаю к себе сферу. Разворачиваюсь и возвращаюсь.

На мгновение у меня мелькнула идея вытащить из грязи Разрушитель и шмальнуть из него рядом с Некто, чтобы его нахрен затянуло в чёрную дыру! Но я отказываюсь от этой идеи. Слишком просто. Слишком много шансов, что это не сработает, а мне нужно действовать наверняка. Бороться не со следствием, а с причиной. С самим Сотканным миром!

И, — главное, у меня нет страха! Всё уже решено!

Я застываю рядом с Некто.

— Ну! Давай! — ему прям не терпится, чтобы я запустил сферу. И он, тем самым, уже подписал себе смертный приговор.

«Убей всех, спаси себя!».

Эти слова не выходят у меня из головы. Это, — что-то вроде послания. Даже больше — кодировки, которую я должен расшифровать, чтобы активировать сферу так, чтобы она, наверняка, поглотила Сотканный мир, пусть даже и со мной.

Я быстро осмысливаю новую догадку.

«Убить всех — это значит, принести их в жертву, — шепчу я про себя. — Точно! Не просто смерть, а осознанный выбор. Мой, не мой — не важно! Смотрите сами. Паук погиб, защищая меня и сферу. Он пошёл на это добровольно. Сам. Не раздумывая. Тварь с молотом, которую я убил, — это тоже жертва, только насильственная. Её судьбу решил я. А дальше… Есть ещё одна жертва — осмысленная. И это — я. Тем самым, я спасу себя, пусть и погибнув, но доведу эту игру до конца, уничтожив всех в Сотканном мире! Теперь мне становятся понятны слова Анаморфа о том, что я сам догадаюсь, как мне использовать артефакт Древних, когда он попадёт мне в руки».

Как только я прокрутил это у себя в голове, мне стало от этого легче. Будто моё сознание прояснилось, с глаз спала серая пелена. Остаётся только активировать сферу и отправить лабиринт Бесконечности в ад вместе со всеми его обитателями, принеся их в жертву. Используя их энергию, как топливо, чтобы запустить реконфигурацию артефакта Древних на полную катушку. Всех до одного! Без исключения! Чтоб они сдохли вместе с лабиринтом Бесконечности!

Некто, словно почувствовав мой внутренний прорыв, резко подаётся вперёд. Его голограмма мерцает сильнее, а пиксели дрожат, как от пробоя электрического разряда.

— Ты не сможешь этого сделать! — шипит он мне, явно прочитав мои мысли. — Даже если ты и догадался, Анаморф уже проиграл! Его план — ничто! Ты просто не сможешь запустить сферу в нужной тебе конфигурации! Это — НЕВОЗМОЖНО! Делай то, что я тебе сказал! По-другому отсюда не выйти!

— А мне этого и не надо! — я усмехаюсь и поднимаю сферу выше. — Анаморф не проиграл. Он подготовил этот финал. И, теперь, я активирую его протокол!

Я, мысленно, представляю себе, чего я хочу добиться. Что должно произойти в финале. Подробно, до мельчайших деталей.

Сотканный мир должен быть стёрт, как файл, который больше не нужен. Не переписан, не перезапущен, а уничтожен. Раз и навсегда!

Я вкладываю в сферу этот образ. Чёткую последовательность действий, словно я пишу код в пустоте.

Она мне откликается. Учащённо бьётся, как моё сердце. Становится горячей настолько, что мои ладони начинают гореть, но я её не отпускаю.

Я вижу, как руны на поверхности сферы перестраиваются в новую конфигурацию, складываясь в символы, которых я раньше никогда не видел. Они похожи на древние глифы, но, при этом, пульсируют, как живые организмы. А перед этим я слышу в голове тихий голос, почему-то очень похожий на голос Айи:

«Ты действительно этого хочешь? Ведь, тогда, ты погибнешь!»

«Да», — так же мысленно отвечаю я.

«Я принимаю твой выбор!»

И голос исчезает.

Поверхность сферы покрывается трещинами. И из этих трещин вырываются тёмные потоки энергии, похожие на дым, но более плотные, почти осязаемые.

— Что ты делаешь⁈ Остановись, безумец⁈ — кричит мне Некто. И, в его голосе, я впервые слышу страх. — Пока ещё не поздно! Запусти обмен разумами! И мы с тобой выберемся отсюда! Оба!

— Я выйду, только по-своему, — я улыбаюсь, — а вот ты — нет!

В этот момент окружности на сфере начинают вращаться. Каждая в своём направлении, создавая вихрь энергии.

Она деформируется. Перестраивает свою форму с круга на нечто асимметричное и похожее на вставленные друг в друга кольца, типа бесконечной ленты Мебиуса.

— Это — невозможно! — кричит мне Некто. — Анаморф давно мёртв! Ты же разговаривал с его мёртвой оболочкой! Одним из его долбанных аватаров!

— Но, зато, его план жив! — отвечаю я. — И он был рассчитан на то, что ты сам приведёшь меня к этой точке. Ты думал, что используешь меня? Ха! А на самом деле — это ты стал частью уже моего плана! Смотри, ибо второго раза уже не будет!

Тёмные потоки энергии из сферы охватывают весь зал. Проникают в стены, пол, потолок. И Сотканный мир начинает меняться. Трансформироваться.

Чёрная жижа перестаёт хлюпать. Она застывает, превращаясь в кристаллическую структуру — некие призмы, которые тут же рассыпаются в пыль.

Стены с плотью покрываются узорами, похожими на отпечатки древних механизмов, эдакие наскальные рисунки, но и они тают, словно лёд под солнцем.

Лабиринт Бесконечности, постепенно, шаг за шагом, а затем, всё быстрее и быстрее, рассыпается на куски, растворяется в цифровом коде, как в вихре.

В этот момент, сфера вспыхивает тёмно-фиолетовым светом. Трещины на её поверхности раскрываются, как зарубцевавшиеся раны, и из них вырывается волна чистой энергии, которая сметает всё на своём пути.

Она ударяет в Некто, и его голограмма схлопывается, как проколотый мыльный пузырь вместе с порталом для перехода.

— Нет! Ты не понимае… — его крик обрывается на полуслове.

Я чувствую, как в моё сознание вливается поток информации. Память Анаморфа. Его история. Его вселенная, уничтоженная Сотканным миром. Его план мести, растянутый на тысячелетия. И его последняя надежда — я.

«Ты — ключ к замку, — неожиданно звучит у меня в голове голос Анаморфа. — Ты прошёл через смерть и возрождение. Ты связан с Червём. Ты понял правила этой игры. А теперь, заверши её».

Я закрываю глаза. Ухожу в себя и сосредотачиваюсь только на одном.

Я вижу ядро Сотканного мира. Оно пульсирует передо мной, как гигантское сердце из света и кода. Линии, отходящие от него, похожи на вены или корни исполинского дерева. И каждая из них ведёт к сознанию, запертому здесь.

Я вижу связь с реальным миром. Не одну точку входа, а множество.

Порталы!

Мосты между лабиринтом Бесконечности и моей вселенной. Здесь действует иная физика с многомерными измерениями.

Вижу тела в капсулах. Моё, Некто, Самого и других нейронафтов. Понимаю, что могу выбрать, куда мне попасть.

Всё не то!

Я должен уничтожить Сотканный мир, а не перезапускать его заново, только уже с собой вместо Источника, в чьё сознание будут погружаться уже другие! И я не могу позволить вырваться ему наружу, и, поэтому, я отмахиваюсь от этой возможности.

Перебираю варианты, как мне разрушить Сотканный мир.

Ухожу в себя ещё глубже, чувствуя, как потоки энергии рвут моё тело на части.

Дальше!

Глубже!

Ещё глубже!

Я словно погружаюсь в бездну, без возможности подняться на поверхность.

И там, на дне, находясь под чудовищным давлением, я вижу, как во тьме пульсирует, что-то похожее на красную кнопку, как в кино, когда решается судьба мира, и ты не знаешь, нажмут ли на неё, чтобы начать Третью мировую войну.

Это — точка нулевого отсчёта. Пульсирующий сгусток света в самом сердце ядра Источника. От него, во все стороны, расходятся миллионы нитей, каждая из которых — сознание, запертое в Сотканном мире.

«Уничтожь его, — звучит у меня в голове голос Анаморфа. — Сотри до нуля. Сотканный мир не должен существовать!».

Я протягиваю руку, чтобы нажать на кнопку. На секунду задумываюсь, будто меня, что-то сдерживает. А всё ли я правильно делаю? Имею ли я право стать вершителем судеб миллиардов существ, населяющих лабиринт Бесконечности? Могу ли я забрать их жизни?

Но, обратной дороги уже нет. Мне отсюда не выбраться. Конфигурацию сферы не откатить. Процесс запущен. И я дотрагиваюсь до этого пульсирующего сгустка и нажимаю на него.

И… ничего не происходит! Совсем ничего!

Вокруг меня, всё та же тьма. Я уже начинаю думать, что всё это разводняк, как…

Точка нулевого отсчёта вспыхивает. Ослепительно. Невыносимо ярко, как сварочная дуга, почти выжигая мне глаза.

И я, на мгновение, в этой вспышке вижу всю структуру Сотканного мира. Миллионы, миллиарды сознаний, сплетённых в единую сеть. Затем раздаётся хлопок, почти беззвучный, и точка исчезает.

Пространство вокруг меня трещит. Не физически — на уровне кода.

Трещины расползаются во все стороны, как по стеклу, но вместо осколков возникает пустота.

Она, ни чёрная и не белая. Она означает отсутствие всего. Дыру, заполненную абсолютным ничто, которое разрастается во все стороны.

И эта пустота поглощает остатки кода. Стирает все символы. Пожирает последние следы Сотканного мира, а вместе с ним и меня. Разрывая моё тело на тысячу частей, каждая из которых вспыхивает искрой, прежде чем погаснуть навсегда.

Боли нет.

Есть лишь ощущение, что это — конец. И мне — всё равно.

Знаете, когда ты идёшь к своей цели убивая всех, кто осмелится встать у тебя на пути, то истинное величие заключается в том, что, когда настанет время, ты сможешь покарать и себя!

И я закрываю глаза.

Пи… Пи… Пи…

У меня в ушах снова раздаётся уже знакомый и неприятный звук.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Я вижу всё это с закрытыми глазами!

И, где-то там, внутри себя, я замечаю светящуюся точку.

Она надвигается на меня. Увеличивается в размерах, и превращается в свет в конце туннеля.

«Что за фигня?.. — думаю я. — Это ещё не конец?».

Вместо ответа, передо мной, возникают сообщения. И я их читаю:

Протокол Анаморфа выполнен.

Сотканный мир деактивирован.

Контроль?

Передан.

Статус?

(АКТИВЕН)

Носитель?

Выбран.

Статус?

(ПОДТВЕРЖДЁН)

Строчки медленно гаснут, будто их, постепенно, отключили от питания.

Меня швыряет вниз с невероятной скоростью. И я падаю до тех пора, пока меня не размазывает об твёрдую поверхность.

Бах!

А дальше…

Дальше я прихожу в себя.

Ни черта не вижу! Будто я ослеп.

Вытягиваю руки вверх и… упираюсь пальцами в крышку капсулы!

«Да, ну, нах!»

В этот момент, впервые за всё время, на меня накатывает паника.

Я стараюсь успокоиться. Дышу ровно, глубоко, и, только сейчас осознаю, что на мне маска.

Дотрагиваюсь до неё руками.

Да, действительно. На моём лице маска. От неё отходит шланг, по которому мне качается кислород.

Ощупываю себя.

Я в гидрокостюме, как тогда, когда я впервые погрузился в Сотканный мир в лаборатории. От гидрокостюма, во все стороны отходят провода и кабели. А сам я нахожусь в неком геле, в котором я парю, как в невесомости.

Мне хочется крикнуть. Заорать:

«Откройте эту долбанную крышку!»

Но я не могу этого сделать. Я же в маске. И, если я её сниму, то утону в этом растворе.

«Так, — я стараюсь рассуждать логически, — раз я снова оказался в капсуле, то это означает, что игра закончилась и меня из неё извлекли. Вопрос лишь в том, чем она закончилась? Я убил Некто? Уничтожил Самого и Сотканный мир? Или же всё это было типа глубокого сна, в который я поверил. Или… — я сглатываю вязкую слюну, — всё это было одним большим глюком, который не отличить от реальности. Хрен со всем этим! Как мне отсюда выбраться⁈ Если в прошлый раз меня закрыли в капсуле, без возможности экстренного выхода. Стоп! у меня же должен быть аварийный извлекатель — браслет на левой руке, который дал мне Крыс перед погружением. Остаётся только нажать на кнопку».

Я дотрагиваюсь до левой руки и… застываю, а изнутри меня словно прошибает разряд в 220 Вольт. Браслета нет! Его НЕТ!!! Вы это понимаете! Я заперт в этом высокотехнологичном гробу и, никак не могу из него выйти! Похоронен заживо!

Я ударяю кулаком в крышку капсулы и мысленно ору:

«Эй! Суки! Открывайте! Открывайте, бляди!»

Колочу изо всех сил, разбивая себе костяшки об крышку в кровь.

Это, всё равно, что пытаться пробить кулаком лобовое стекло автомобиля.

Дело осложняется тем, что я почти ничего не вижу, хотя у меня открыты глаза.

Только серая муть и, больше ничего!

Меня начинает колотить озноб. Здесь, внутри, почему-то, чертовски холодно. И холод только усиливается с каждой секундой, будто меня засунули в морозильник.

Это срабатывает, как триггер.

Я бью кулаком в крышку. Затем коленом. Ещё раз кулаком. Снова коленом. Брыкаюсь. Кручусь на месте и уже не сдерживаю себя, выпуская наружу всю накопленную ярость, которая выходит из меня, как взрыв.

Бах!

И я уже плохо соображаю, что я делаю.

Тупо пытаюсь взломать капсулу изнутри, надеясь, что мои попытки не пройдут незамеченными, и эти долбанные ученые меня услышат.

Должны же они мониторить состояние игроков и нейронафтов? Не могли же они пойти на обед, заснуть, или, вообще, сгинуть?

Всё бестолку.

Я только измотался. Правда, только чуть согрелся, в этом жутком холоде, без возможности открыть крышку и выбраться наружу.

Замираю, тяжело дыша. В ушах стучит кровь, а башка раскалывается так, будто в череп, изнутри, долбят молотами все черти ада.

«Спокойно, — шепчу себе сквозь маску. — Паника — мой враг. Думай, Олег! Думай!»

Провожу руками по стенкам капсулы. Гель липкий, вязкий, но, под ним, я нащупываю выемки — небольшие углубления вдоль шва крышки. Пальцы скользят по мягкой обивке, похожей на силикон, только более плотный.

'Что под ней может быть? Система жизнеобеспечения? Кабели же куда-то выходят из капсулы!

Пытаюсь разодрать обшивку.

Впиваюсь в неё ногтями, и, едва их, не обламывая до «мяса», отдираю кусочек. Затем ещё один. И ещё.

Засовываю указательный палец в образовавшуюся прореху и… натыкаюсь на металл.

«Ах ты ж… млять!»

От досады мне хочется выть.

«Думай! Что ещё?» — приказываю я себе.

Ощупываю стенки капсулы дальше, ведя рукой вдоль крышки, как мне кажется, по ходу кабелей.

Вдруг, пальцы натыкаются на неровность под обивкой. Что-то вроде шва, немного выпирающего над основной поверхностью.

Вдавливаю в него ногти, уже не обращая внимания на острую боль. Поддеваю обшивку. Она, нехотя, поддаётся.

Рывок!

Материал рвётся с тихим треском. И я тяну это лоскут, извернувшись в капсуле, как эмбрион в чреве матери, едва не свернув себе шею и упёршись лбом в крышку.

Так!

Бинго!

Под обшивкой я нащупываю пучок толстых кабелей в гофрированной оболочке.

Ещё бы ко мне вернулось зрение, совсем было бы хорошо!

Один из кабелей толще остальных. Закреплен хомутами, и, судя по всему, он тянется от изголовья капсулы, куда-то вниз, к ногам, а дальше уже к оборудованию.

Явно силовой.

Запускаю под него пальцы. Пропихиваю в щель ладонь. Сжимаю его, и, чуть натягиваю.

Моё план прост — я хочу выдрать его из гнезда, чтобы обесточить капсулу. Как мне кажется, в этом случае, или запустится сирена, типа возникла аварийная ситуация, и сюда прибегут эти тыквоголовые. Или же крышка сама откроется, чтобы я мог выбраться наружу. Должен же быть здесь предусмотрен запасной план!

«Эх… — я аж мечтательно зажмуриваюсь, представляя, с каким удовольствием я набью всем этим умникам морды! Уж, тогда, держите меня семеро!»

Я тяну кабель ещё сильнее, как, у меня в ушах, раздаётся механический голос из динамиков капсулы:

— Внимание! Обнаружено несанкционированное вскрытие обшивки! Разрыв силового кабеля может вызвать поражение электрическим током и необратимые повреждения системы жизнеобеспечения! Ничего не предпринимайте! Повторяю! Разрыв силового кабеля может вызвать поражение электрическим током и повреждения системы жизнеобеспечения! Дождитесь технической службы!

«Странно, почему этот бот ничего не сказал, что и меня может ударить электрическим током? — думаю я. — У них, что, капсула важнее нейронафта? Или… — даже не хочу об этом думать. — Меня уже списали? Типа, чего волноваться о дохляке? Да, на, выкусите!»

Я стискиваю зубы.

«Это — мой единственный шанс выбраться отсюда».

И, я решаюсь…