Нейронафт. Часть 2

Эпизод 7. Сотканный человек

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — ругаюсь я.

Время идёт, а я не имею ни малейшего понятия, как мне поступить в этой ситуации.

«Убить тварь? Не убить? И, как это может повлиять на конфигурацию следующего слоя, чем бы это нахрен ни было⁈ Скорее всего, это, — что-то вроде альтернативного сценария, когда от твоего решения будет зависеть концовка, чуть не добавил: „игры“».

6… 5… 4…

Продолжает отсчитать безмолвный метроном. Не думаю, что это — бред, или — плод моего воспалённого воображения. Или — глюк в Сотканном мире. Реальность здесь может превзойти самую изощрённую фантазию.

Мой палец почти дожимает спусковой крючок ружья. Ещё миллиметр и я снесу башку этого существа, которое молит меня о пощаде, и оно — реально боится сдохнуть.

Ему страшно! Понимаете? Этой твари страшно до усрачки! И оно хочет жить! Этот обрубок. Червяк или слизень, который только отдалённо похож на половину изуродованного человеческого существа. ЭТО — боится сдохнуть!

Во мне, сейчас, на самом деле, борются две сущности — светлая и тёмная. Одна за то, чтобы убить тварь. Вот так, запросто. Чик, и готово! Как вам сморкнуться. А другая мне точно говорит, нашептывает на ухо: «Сможешь ли дальше с этим жить, а? Сможешь?»

И я уже знаю ответ на этот вопрос. С большим трудом, будто мой палец, кто-то с силой удерживает со стороны, я отпускаю спуск дробовика, и убираю ствол от башки твари.

— Мотай отсюда! — говорю я существу, будто оно меня может понять, и делаю шаг назад, сходя с тех ошмётков и щупалец, которые за ним волочатся.

3… 2… 1…

Сообщение досчитало до конца. Строчка пропадает и её сменяют другие:

Вы сделали свой выбор!

Конфигурация следующего слоя будет изменена!

Вам доступна опция: «Трансформация»

Запомните! Время принятия решения пять секунд!

На этом строчки гаснут, и я остаюсь наедине с собой и, со своими мыслями о том, что это я сейчас увидел.

Сотканному миру снова удалось меня удивить. Либо, — это были происки Некто. Либо моё сознание само выстроило подобную картинку, и я разговаривал сам с собой, через эти сообщения.

Типа, такого раздвоение личности, когда одна половина — более прошаренная, и уже давно живущая здесь, даёт советы другой половине, чтобы вытащить её из очередного дерьма и прокачать.

Представьте, что я учу сам себя, при этом, оставаясь инкогнито. Как бы протягиваю сам себе руку помощи из будущего — от сущности, которая уже знает, что там произойдёт, и, как мне не наломать дров в настоящем.

Пофиг!

Всё потом!

Иначе думая обо всё об этом, можно свихнуться.

И, да, если вам кажется, что вы сходите с ума, то вам это не кажется…

Я провожаю взглядом существо, которое я не убил. Оно ползёт в туман. Под его прикрытие, надеясь, что эта — серо-белая молочная пелена сможет его скрыть.

Существо явно хочет доползти до ближайшей биомеханической конструкции. туда, откуда оно и выпрыгнуло, когда решило на меня напасть.

До него метров тридцать-сорок. Точнее, из-за тумана и не скажешь.

Щупальца и ошмётки плоти волочатся за тварью. И она, весьма резво, оставляя за собой след из чёрной жижи, быстро переставляя свои трёхпалые конечности, ползёт к своему укрывищу.

Надеюсь, что там её не ждёт новая многоножка — этот бионический экзоскелет, в который существо вползёт, и всё начнётся сначала.

«Тогда, — грош цена моему милосердию! Буду убивать в Сотканном мире всё, что шевелится! И даже мёртвая ткань, здесь, может обрести подобие жизни. Надо помнить об этом, если я захочу отпустить очередного монстра».

Не успел я об этом подумать, как я замечаю, что в тумане, на самой границе моего зрения, метнулись серые тени. Множество теней. Небольшие существа.

Я целюсь в туман. Жду. Кто там придёт в очередной раз.

Тварь, которую я пощадил, уже почти скрылась в этой хмари, как, неожиданно, словно из ниоткуда, с разных сторон, к ней подлетают те серые тени.

Хоп!

Хоп!

Я сразу же узнаю тех недомерков. Помните? Мелкие уродцы — карлики с ножами и топорами, которые хотели меня зарезать.

Так вот, они, как стая крыс, с писком и уханьем, бросаются на существо, и начинают рвать и кромсать его плоть, отрезая от неё куски желеобразного мяса.

Я смотрю на это через прицел дробовика. Тварь мечется, катается из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя этих уродцев. Но эти падальщики не сдаются. Они висят на существе, как пиявки и режут, и режут его!

Раздаётся чавканье. Уродцы вгрызаются в плоть существа и пожирают его заживо.

Страшная смерть!

Ты видишь и чувствуешь, как, постепенно, становишься кормом, и уже ничего не можешь с этим поделать.

Тварь уже не пытается сопротивляться. Она тупо лежит в грязи. Часто дышит. не может заорать и только вытягивает вверх руки, точно взывая к небесам.

У меня к горлу подкатывает ком. Не то, чтобы меня впечатлило это зрелище. Проста там, где-то внутри моей оболочки, шевельнулся человек. И я хочу избавить это существо от страданий.

Тварь, точно прочитав мои мысли, приподнимает свою башку над грязью, и, (Я могу вам в этом поклясться!), что оно, вперившись в меня своими пустыми глазницами, вздрагивая под тяжестью навалившихся на неё уродцев, едва заметно мне кивнула, смирившись со своей участью.

Конечно, мне могло это почудиться сквозь туман, но я уже принял решение.

Тщательно прицеливаюсь и нажимаю на спуск.

Бах!

Приклад, уже привычно, толкает меня в плечо. кислотная картечь вылетает из ствола плотным снопом.

Бух!

Звук такой, точно я попал в баллистический гель.

Картечь разом сносит башку существа, прожигает его плоть и, заодно, превращает в дымящийся фарш карликов, разрывая из тела в клочья, и забрызгивая их каплями кислоты, которая довершает начатое сталью.

Уродцы, — тем, кому посчастливилось выжить, разбегаются, кто-куда. Часть их них катается по грязи, тщетной попытке избавиться от кислоты, которая растворяет кожу, мясо и кости. Другие, медленно ковыляют прочь, чтобы сдохнуть уже там, когда у них отвалился конечность, или кислота дойдёт до жизненно важных органов.

Туда им и дорога! Жалости нет.

Я смачно сплёвываю в грязь. В этот момент, затылком чую позади себя движение.

Резкий разворот.

Прицеливаюсь, у меня, как раз остался один заряд в магазине, и вижу, что в паре метров от меня стоит Паук.

Жив, чертяка!

Я опускаю дробовик стволом вниз и, знаком руки подрываю к себе биомеха.

Он быстро ко мне подбегает. Внешне на нём нет повреждений, после того, как его отбросила от себя бионическая многоножка.

А снова глажу его по корпусу. Это лучше, чем думать, что он сделан из разных частей мёртвых тел, железа и хрен знает ещё, каких компонентов.

В конце концов, Паук реально спас мне жизнь.

Погладив биомеха, я перевожу взгляд на себя, на рану на груди. Точнее, то, что от неё осталось. Уродливый рубец на моей мертвенно-бледной коже.

Червь реально запустил регенерацию и восстановил меня, почти таким, как я был ранее.

Делаю глубокий вдох. Дышится легко. Значит и лёгкой работает, как надо.

Вот только моя броня. Она реально нуждается в починке. Да, даже в обновлении. Слишком многое я с ней пережил и, теперь, мне нужно нечто большее для Сотканного мира.

Мой взгляд надает на оболочку многоножки — её сегментированную броню. Она выдержала прямое попадание кислотной картечью. Её не прожгло. Она не треснула и не проломилась.

То, что мне и нужно для апгрейда моего экзоскелета и внешней оболочки.

Я смотрю на Паука. Теперь мне не нужно срезать костяную броню с других монстров и подгонять её под себя. Биомех сам создаст, то, что мне и нужно. Как говорится, главное, чтобы костюмчик сидел.

Отдаю Пауку команду:

— Мне нужно починить броню и усилить свою защиту по максимуму! Сделай её из вон того! — и я показываю на многоножку.

Биомех сразу же разворачивается. Быстро подходит к останкам и, начинает, что-то очень быстро делать с ними своими щупальцами.

Я тоже подхожу к месту будущей сборки нового себя.

Стою, жду. Примерно представлю, чем сейчас занимается Паук.

Он запасается основой для апгрейда моей брони. Биомех деловито расчленяет костяной панцирь бионожки. Делая надрезы по местам креплений сегментов брони.

Откладывает в сторону одни части, в другую остальные. Заодно вытаскивает из останков приводы — такие, знаете, жилистые сухожилия и металлические элементы конструкции.

Щупальца биомеха работают, как скальпель хирурга. Он делает точные и короткие разрезы, очищая многоножку, как мы разделываем рыбу, срезая с неё филе, чтобы вытащить позвоночник.

Прям, со знанием дела, будто раскладывает кубики.

Вскоре, он это заканчивает, и переключается на меня.

Паук быстро пробегает по мне щупальцами, точно снимает мерки, а дальше… Дальше будет то, я в этом уверен, как было с дробовиком. Часть деталей биомех возьмёт из срезанных, а остальное просто распечатает у меня на глазах.

Так оно и есть.

Паук берёт сегменты костяной брони многоножки. Примеривает их прямо на мне, а потом, срывает с меня повреждённые элементы моей старой оболочки. Прямо с мясом, с корнем, действуя по живому!

Ощущения такие, будто с меня, заживо, сдирают кожу.

Думаю, если бы не Червь с его регенерацией, и не симбионт у меня за спиной, щупальце которого исправно качает в меня нейро-бустер, я бы уж сдох от болевого шока. А так, терпеть можно, хотя это очень странно видеть, как с тебя снимают костяные щитки, а на их место крепят другие. Которые тоже, выпустив нити, быстро к тебе прирастают, становясь твоей наружной скорлупой, с гибкими и эластичными шарнирами в области суставов из сухожилий.

В грязь падают тяжелые капли моей крови.

Кровь стекает из ран, из порезов, и из мест соединений новой брони с моим телом.

Биомех работает быстро. Реально, как паук. Из одного щупальца тянется слизь. Она заполняет сочленения моей оболочки, чем-то вроде герметика, который темнеет при контакте с воздухом и становится похож на пористую резину.

Паук не останавливается. Он бегает вокруг меня. Прикладывает ко мне части брони. Соединяет их в единую оболочку. Создавая из меня плетёного человека.

Если посмотреть со стороны, то моё превращение напоминает сборку конструктора, где, вокруг меня, надстраивается ещё одно тело.

Необычное. Мускулистое, с чётко очерченными и гипертрофированными мышцами, с которых словно сняли кожу.

У меня раздаются плечи. Теперь они похожи на шары с волокнистой структурой и, будто вплавленными в них изогнутыми костями.

Бычьи трапеции, спина, бицепсы, трицепсы, предплечья, пальцы, покрытые ороговевшей кожей, и пресс с тягами из сухожилий.

Грудные мышцы с сервоприводами в области ключиц.

Усилители и защита для бёдер и голеней.

Напашник, как у бронежилета, для защиты паховой области.

Я становлюсь похожим на Робокопа, только в бионическом стиле, — тёмном, грязном, мрачном, с грязно белыми и коричневыми оттенками костяной брони, и багрово-красными разводами кровоточащей плоти. Или же демона, восставшего из глубин преисподней.

В довершении, Паук вплетает в броню экзоскелет, и он в неё врастает, запуская корни дальше, прямо в меня, становясь частью организма, — ещё одним паразитом внутри.

Я проверяю, как всё работает.

Поднимаю ногу, опускаю её. Прыгаю на месте.

Выше!

Ещё выше!

Супер!

Сгибаю правую руку, резко её выпрямляю, имитируя удар. Добавляю воображаемому противнику левой.

Отлично!

Прям гидравлика, а не мышцы. Теперь у меня ещё пудовые кулаки. Можно с одного удара проломить, кому-нибудь голову.

Щупальце симбионта, который привычно находится в капсуле за спиной, всё также подключен к предплечью и качает в меня нейро-бустер.

Клинок у меня за спиной. Пистолет с ножом за поясом. Магазины в ячейках, вплавленных в броню. В руках я держу дробовик, а внутри меня спрятан Червь, который скоро снова проголодается.

Как говорится, я вооружён и очень опасен!

Не хватает лишь малости. Я вам об этом уже говорил. Мне нужен шлем. А чтобы его раздобыть, мне понадобится донор — ещё один монстр, череп которого Паук превратит в защиту для моей головы. И я пошел его искать.

Кто не спрятался, я — не виноват!

Я улыбаюсь, хотя моя улыбка больше напоминает оскал.

Теперь я — настоящий хищник Лабиринта Бесконечности!

Бойтесь меня твари Сотканного мира!

Я забрасываю дробовик на плечо и углубляюсь в туман.