Нейронафт. Часть 2

Эпизод 19. Изнанка

Риск — запредельный! Но и другого выхода у меня нет. Это примерно то же самое, как и тогда, когда я прыгнул со стены, уходя от преследования тварей, которые ходят прямо по воздуху.

Сложность лишь в том, что, на этот раз, я должен, одновременно, совместить несколько подслоёв в один. Точнее, пройти сквозь них, и выйти именно в той точке, которая мне и нужна. Не дальше, и, не ближе, чтобы не пересечь границу туннеля, и не воткнуться в твёрдую породу.

При прыжке со стены вниз у меня был небольшой лаг. Приземлись я на десять метров в ту, или иную сторону, да, хоть на двадцать, на общий результат это не повлияло бы, а вот сейчас…

Если у меня это не получится, то я застыну в слое, как рыба, вмороженная в лёд. В этой изнанке Сотканного мира — пространстве, где переплетены время, пространство, входы и выходы, а также измерения с его теневыми обитателями.

Мне кажется, что всё это я придумываю на ходу, вытаскивая эти идеи прямо из головы, словно эти мысли появляются сами собой. Или же… мне их подбрасывают, по мере того, как я углубляюсь в город Древних.

Типа, я исследую этот мир, а этот мир исследует меня. Но, я снова отвлёкся, а пауза затягивается. Нужно срочно принимать решение.

Время почти истекло, а ещё не придумал, как мне пройти сквозь слой и вынырнуть с другой стороны.

«Всё находится у меня в сознании, — шепчу я сам себе, как заклинание. — Всё находится у меня в сознании. А если это так, то… — я задумываюсь, — и как мне это только раньше не пришло в голову! Если часть меня — это — тот самый Некто, с кем я тогда разговаривал. Та сущность, запертая в морозильной камере машины переноса сознания, там, наверху, — я поднимаю глаза вверх, будто я нахожусь в аду, а выше находится мой мир, хотя это совсем не так, — то я должен обладать всеми знаниями этого безумца. Уметь всё, что умеет он. Быть властелином этого мира и сам устанавливать правила. Для нужна лишь малость — я должен извлечь все эти знания из его головы. Правильнее сказать, разблокировать их в самом себе. Достать любой ценой! И я это сделаю!»

Как? Спросите вы. Да вот так! По щелчку пальцев. Ведь, как вам уже и говорил, всё находится у меня в голове!

Если я не могу переместиться сам, и точно оказаться именно там, где мне и нужно, то пусть передвинется сам мир!

Как вам такая идея, а?

Начали!

Я закрываю глаза. На мгновение, которое тянется для меня целую вечность. Представляю себе туннель. До мелочей. До каждой детали.

Кости, костяки, останки, прах.

Пластины и элементы, скрепляющие стены.

Передо мной стоит конструкт. Его хобот всё удлиняется и удлиняется. Он почти достал до меня. Ещё немного, и он пронзит меня, как копьём, а за тварью, во тьму, уходят серебристые нити. И это — точка, в которой я хочу оказаться.

Представил, а теперь пора действовать!

Я создаю в мозгу картинку. Дополнительную реальность, в которой я, за секунду, перемещаю на себя туннель. Как бы надвигаю его на себя, как трубу, сам оставаясь на месте.

Раз!

Пространство вздрагивает. Деформируется. Искажается и подёргивается рябью, точно бросить камень в воду.

Туннель превращается в нечто зыбкое, нереальное, почти призрачное, и эта фигня, резко перемещается, сразу на десяток метров.

Два!

Этот мираж проходит сквозь меня, а я остаюсь на месте. Поворачиваюсь и вижу, что туннель снова становится самим собой — реальным местом, с массой и плотностью материалов, из которых он состоит, а не эфемерной конструкцией, существующей исключительно в моём разуме.

Три!

Я открываю глаза и вижу, что туннель действительно переместился. Тварь осталась за моей спиной. Меня уже там нет, где я, только что находился, а передо мной находятся нити, которые я должен разрубить.

Ширх!

Удар клинком происходит одновременно с запуском времени. Совмещением подслоёв в один.

Мой меч легко перерубает нити, и они мгновенно исчезают во тьме, как если бы порвалась предельно растянутая резинка.

Бух!

Разворот!

Тварь лишилась внешнего управления. Я, до сих пор, не верю, что мне удалость всё это провернуть. Но, удалось же!

Я рублю конструкта наотмашь. Резко. По диагонали, пока он не очухался и не успел отреагировать на мой финт.

Ширх!

Клинок со свистом рассекает воздух и врубается в хвост твари, разрубая его на две части, вместе с жалом, а я же, не давая конструкту опомниться на мою атаку с тыла, начинаю его кромсать с демоническим остервенеем.

Раз-два!

Раз-два!

Меч мелькает, как пропеллер. Скорость просто невероятная! Её невозможно развить даже с использованием нейробуста. Только если… Я переделал слой на своё усмотрение. Превратил его в пространство, где действуют мои законы физики, которые только я один могу нарушать и, никто более!

Справа!

Слева!

Справа!

Слева!

Я наношу удар за ударом, стараясь попасть в суставы конструкта, чтобы разом отрубить ему конечность.

На пол падает отрубленная лапа.

Затем, отрубленная нога.

Я прохожу сквозь монстра, как раскалённый нож сквозь масло, и он ничего не может со мной сделать!

Раз-два! Раз-два!

Я превращаю тварь в обрубок, который падает к моим ногам.

Тварь шевелит культями, как если у насекомого оторвать часть лапы. Существо уже ничего не может мне сделать. Осталась только уродливая башка, закреплённая снизу туловища.

Я наступаю ногой на брюхо твари. Медлю, явно упиваясь моментом своего триумфа. Наши глаза встречаются.

Конструкт вяло раскрывает и закрывает жвала. В глубине его глотки шелестит хобот, который уже не может в меня выстрелить. Нет подпитки извне. Собраться тварь заново тоже не пытается.

Ей пиз… ц!

И я поднимаю клинок над головой.

Монстр явно понимает, что его ждёт. У него нет страха и сожаления. Он не попросит меня проявить милосердие. Он не чувствует боли. Просто потери, с каждой отрубленной конечностью. А смерть для него, как я понимаю, просто выключение. Переход в иную форму. Стать частью Сотканного мира, частью этого пространства и вселенной. Даже если для этого нужно тупо сдохнуть. Ведь смерть в этом мире — это начало новой жизни, пусть даже в и ранге корма, или жижи у меня под ногами. Здесь всё идёт в ход. Всё, ради глобальной цели — своего распространения за пределы отмеренных, кем-то границ. И, только я стою на пути этой экспансии!

И я опускаю клинок, в одно мгновение перерубая жгуты, связывающие башку твари.

Ширх!

Костяное лезвие отсекает голову конструкта. Она катится в сторону, прямо по костякам, пока не останавливается возле стены.

Я подхожу к ней. Поднимаю её, смотрю в глаза твари, и тихо говорю сам себе, как тот принц датский Гамлет:

— Быть или не быть, вот в чем вопрос?

И сам себе отвечаю:

— Быть!

Я разворачиваюсь. Перевожу взгляд на Паука — моего верного оруженосца, (Чёт меня прям понесло на прозу) и говорю ему:

— Сделай мне из него шлем!

Я бросаю башку конструкта под приводы биомеха. Он её живо поднимает своим щупальцем и начинает своё уже ставшее привычным действо, переделывая череп твари в биомеханический шлем со смотровыми щелями на месте глазниц и подвижным забралом, для дополнительной защиты лица.

Я же, пока, думаю, как мне поступить дальше.

Смотрите сами, я сейчас выберусь на поверхность и начну исследование города Древних в поисках артефакта, а там, наверху, меня схарчат те твари, от которых я сиганул вниз со стены. Получается, что мне, пока я не пойму, как их убить, не стоит и носа показывать из этой норы.

Да… Дела! В том, что я отсюда выберусь, я не сомневаюсь, но вот, что делать дальше?

Я бросаю взгляд на Паука. Он, прям старается, закрепляет в черепе, что-то вроде механизма подъёма забрала. Биомех уже переделал фасеточные глаза конструкта в две смотровые щели для глаз, отчего вытянутый назад шлем стал ещё больше напоминать череп внеземного существа. Ещё Паук приделал к шлему два подвижных крепления на шарнирах, чтобы закрепить его в моём экзоскелете. Всё по уму! Чисто боевая единица.

Щупальца биомеха так и мелькают в воздухе. Он, в буквальном смысле этого слова оплетает шлем волокнистой нитью, которая тянется из одного из его щупалец. Как я понимаю, чтобы его усилить. Типа армирует. Ладно! Паук знает своё дело! Не буду его отвлекать. Мне нужно срочно придумать новую тактику боя в городе Древних. То, что сработало с конструктом, прокатит и далее.

Типа телепортация наоборот. Я хватаюсь за эту идею, как утопающий за соломинку.

Если я смог надвинуть на себя туннель и, мгновенно пройти сквозь слой, на самом деле оставаясь на месте, но, для твари, это выглядело так, будто я реально переместился!

Это — сыграло мне на руку. Ввело её в заблуждение и позволило мне перерубить нити от кукловода. Если допустить, что теми монстрами снаружи тоже управляли, то у них также должны быть связующие нити. Если я перерублю их, то я смогу убить и их. Ещё нужно не забывать о каннибалах, от которых мне рассказывал Анаморф, и о других тварях, населяющих этот нижний слой.

Заранее ко всему не подготовишься. Буду действовать по обстоятельствам.

— Готово? — спрашиваю я, уже больше по привычке, чтобы было с кем поговорить, у Паука.

В ответ, биомех протягивает мне шлем. Я беру его, кручу в руках. Занятная получилась вещица. Что-то, одновременно, биомеханическое, чужое, средневековое и футуристическое.

Представьте себе череп, внутрь которого поместится ваша голова. У шлема поднимается и опускается забрало, похожее на отрезанную переднюю часть черепа вместе с глазницами.

Это забрало точно фиксируется в черепе, как бы в него задвигается, становясь с ним одним целым, а внутри шлема находится пучок из нитей, похожих на нервные окончания, которые оканчиваются шипом, который Паук изготовил из жала конструкта. Что-то вроде иглы.

— Я должен вонзить это себе в позвоночник, чуть пониже затылка? — говорю я биомеху. — Чтобы шлем, сконнектится с моим организмом через этот разъём? Получается, что этот шлем — он, как бы, живой?

Биомех, конечно, ничего мне не отвечает. Он только протягивает ко мне щупальце, и делает им такой знак, типа, как мы, машем сверху-вниз указательным пальцем. Как я понимаю, это означает «Да». А вот если Паук будет там мотать щупальцем по горизонтали, то это получается «Нет». Вот мы с ним и научились общаться без слов, не прошло и года.

Круто! Нечего сказать!

Мне остаётся только попробовать шлем в действии, и я, выдохнув, достаю из него иглу. Левой рукой поднимаю шлем над головой. Правой втыкаю иглу себе чуть пониже затылка, вогнав её прямо в позвоночный столб.

Чёрт! Это было реально больно!

На мгновение, я ощутил острую боль, затем обжигающий холод, который сменился жаром, едва игла достигла спинного мозга и шлем соединился со мной, подключившись к моей нервной системе.

Нити внутри шлема слабо зашевелились. Подобрались в заднюю — вытянутую часть, и я надеваю его себе на голову.

Раздаётся щелчок.

Крепления входят в пазы экзоскелета, и шлем фиксируется у меня на голове. Так просто его уже не снять.

— Ого! — я присвистываю. — Сидит, как влитой!

Внутри шлем устлан, чем-то вроде мягкой подкладки — желе, которое создал Паук, переработав в себе всё, что он смог найти в туннеле. Начиная от костей, и заканчивая прахом и останками конструкта.

Эта подкладка, едва заметно жалит меня, как ударом крапивы, а затем я чувствую, как эта живая субстанция присасывается ко мне, обволакивает мой череп, и срастается, образуя единое целое.

Если дело пойдёт так и дальше, то вскоре мне придётся покормить биомеха, чтобы восполнить его затраты. Это не говоря о симбионте и Черве. Прям, целая орава, без которой я не протяну и час в Сотканном мире. Так и живём, по принципу: «Ты мне, а я — тебе». Типа — они паразиты, а я их носитель. Погибну я, и им придётся искать нового хозяина и, кто знает, кто им попадётся на пути, и, попадётся ли вообще.

А мы, вроде как, уже отлично сработались!

Так, остаётся проверить, как работает забрало. Не похоже, что его нужно опускать и поднимать рукой. Как-то, слишком это просто для Сотканного мира. Если шлем живой, то я им буду управлять силой мысли.

Так. Так.

Я просто представляю себе, как это работает, мысленно, виртуально.

Хоп!

Забрало медленно опускается вниз. Затем надвигается на моё лицо, как фигурная пластина. Окружающий меня мир уходит на второй план. Забрало точно входит в вырез в шлеме и… меня поглощает тьма, будто я надел на голову плотный мешок.

Чёрт! Это — нехорошо!

Я уже хочу выматериться и сказать Пауку, всё, что я думаю о нём и его халтурной работе, как, я начинаю видеть!

Реально! Без дураков!

Шлем, изнутри, окрашивается призрачным сиянием, знаете, таким, неярким, как от трухлявого и гнилого пня в безлунную ночь, а дальше я уже вижу сквозь смотровые щели, сквозь фасеточные глаза конструкта, от которых осталась только внешняя оболочка, типа антрацитовых стекляшек.

По ним пробегают синие всполохи. Они становятся прозрачными. Затем цвет меняется на желтоватый, как бы срабатывает светофильтр, и мрачный туннель, в котором, без внешней подсветки Паука, хоть глаз выколи, приобретает дополнительный объём.

Он разбивается на сектора. Множество секторов, как мозаика в калейдоскопе, а дальше, эти разрозненные картинки, преобразуются в моём сознании в единое целое, и я уже вижу совсем по-другому, не как с видом из глаз из шлема в игре, а некую дополненную реальность, будто на мне и вовсе нет шлема.

Яркое изображение. Выпуклое. Объёмное с 3Д-эффектом.

Вот это поворот! Я не совсем уверен, это реально воспроизводит шлем, либо же моё сознание разблокировало некую скрытую надстройку, и теперь я вижу так, как видят монстры этого мира. Да тот же самый конструкт.

Теперь я могу видеть даже в темноте. Шлем дополняет то немногое, что попадает на сетчатку моего глаза, а дальше всё преобразуется в сносную картинку. И, чем больше освещенность, тем лучше я вижу.

Так, пора подвести некоторые итоги. У меня есть оружие. Много оружия! Броня. Паук — этот биопринтер, который может из любого дерьма слепить конфетку. Симбионт с жижей и кислотой. Червь для воскрешения. Шлем с дополненной реальностью и новая способность к… я бы назвал это ускоренной перемоткой слоя, хотя, внешне, это и выглядит так, словно я телепортируясь.

С такими картами на руках играть можно!

Теперь только остаётся выбраться отсюда и найти артефакт Древних. Этот преобразователь, чем бы он ни был. А дальше, можно уже будет замахнуться на Договор с Некто. То, что я ему обещал — тело главного игрока в обмен на возможность перебить каждого, кто встанет у меня на пути.

Как вам такой расклад? Пойдёт?

— Идём дальше! — говорю я Пауку, и снимаю с пояса дробовик.

Сжимаю рукоятку и двигаю дальше по туннелю.

Правда, как говорится, аппетит приходит во время еды. Я уже давно об этом думал. Мне нужно автоматическое оружие. Дробовик не в счёт. Это, так сказать, приблуда для ближнего боя, в тесноте туннелей. А вот для рейда в город Древних мне будет нужна штурмовая винтовка. Необычная, конечно, а биомеханическая. Надо подумать, что это может быть, с магазином так на тридцать-сорок выстрелов.

Пока я иду, а Паук семенит рядом, мысль глубоко засела в мою голову, как заноза.

«Чтобы изготовить такое оружие пауку понадобятся исходные материалы. Много материалов. А ещё зубы, чтобы сделать пули. Что-то вроде, как обоймы с зарядами в моём пистолете».

Я иду и думаю. Представляю себе автомат во всех деталях.

«Пули должны быть тоже непростыми, а разрывными. Для нанесения максимального урона. Один выстрел — один труп. Как ни крути, а мне придётся расчищать себе путь к выходу. Буквально выкашивать тварей! Этим я и займусь, когда выйду отсюда».

Я уже хочу сказать Пауку:

«Ведь так? Перебьём их всех до одного⁈»

Как на меня нахлынула боль. Абсолютная в своём запредельном уровне.

У меня, разом, точно по мне вдарили бревном, подкашиваются ноги. Я падаю на пол туннеля и, не могу дышать.

Боль поднимается изнутри меня. Подкатывает к горлу и волнами распространяется по телу. Пульсирует. Жжёт. Пожирает меня, как будто я закинулся раскалёнными докрасна углями.

Мой живот скручивает спазм. Я переворачиваюсь на спину и меня выгибает из-за страшной судороги.

Хоп!

Я слышу, как у меня трещать кости и сухожилия. Мышцы напряжены так, что они едва меня не ломают, как туго натянутые тросы.

От боли я не могу кричать. Я в ней захлёбываясь. Тону в ней, как в водовороте. И я, с ужасом понимаю, что во мне проснулся оголодавший Червь.

Он тупо хочет жрать! И сигнализирует мне об этом, как он умеет — с подходом, как у пыточных дел мастера. Просто, с ходу, заявив мне об этом.

«Корми меня! Корми! Мне нужен корм!»

Вот только, в этом долбанном туннеле нет корма. Даже нет захудалой твари, которую и бы мог завалить с насытить Червя. Ничего живого. Только одни костяки, прах и…

Я холодею от этой мысли.

«Постойте! Такой корм есть! И это — я!»