Отблески тебя

8

Кейден

— Так, парни, — Нейтан поднялся с дивана. — Не доводите беднягу до того, что он обмочится от страха.

Я фыркнул, услышав слова отца Грей.

— Им придется постараться куда сильнее, если они хотят добиться такого эффекта.

Нейтан рассмеялся:

— Ты ведь вырос вместе с этими болванами.

Нэш метнул в меня убийственный взгляд:

— А значит, ты был обязан поговорить со мной. Это святое правило кодекса лучших друзей.

Я поморщился. Черт, он был прав, и от этого я чувствовал себя последней скотиной.

— Это вышло само собой. Я хотел рассказать тебе с самого начала. — Это было чистой правдой. Я хотел посвятить их во все, но знал, как важно для Грей держать все под контролем, и не собирался лишать ее этого права.

— То есть ты видел в нашей младшей сестре просто интрижку на одну ночь? — прорычал Лоусон.

— О черт, — пробормотал Дрю. — Кейден, беги. Это у него явно не радостный тон.

— Конечно, нет, — поспешил я погасить вспыхнувшее напряжение. — Просто я никогда не думал, что она вообще обратит на меня внимание.

— Пару месяцев назад ты еще шутил, что для тебя отношения на выходные — это уже почти долгий роман, — припечатал Холт.

Вот дерьмо. Нужно следить за языком.

— Очевидно же, что Джиджи — совсем другое дело.

Нэш снова впился в меня взглядом:

— Почему мы должны тебе верить?

Я пожал плечами:

— Вам и не нужно. Грей взрослая женщина — умнее и сильнее нас всех вместе взятых. Уверен, если я накосячу, она выставит меня за дверь быстрее, чем я успею моргнуть.

— Это правда, — прорезался в тишине голос Роана. Он так и не сдвинулся с места, но его взгляд был по-настоящему смертельным. — Но сердце у нее куда нежнее, чем ты думаешь. И если ты ее ранишь… — его голос стал холодным и ровным, — я знаю много мест, где можно спрятать тело так, что никто никогда его не найдет.

Я схватил букет с пассажирского сиденья и выбрался из внедорожника. Опустил взгляд на цветы. Полевые цветы навсегда останутся связаны для меня с Кларой и с Грей, потому что я поделился этой болью именно с ней. И вот теперь, глядя на них, я задумался — не самая ли это глупая затея в мире?

В голове эхом прозвучали слова Роана:

«Сердце у нее куда нежнее, чем ты думаешь».

Я ведь знал это когда-то. Видел, как ей тяжело было пробивать себе место в семье, как она мучилась от мысли, что не может найти свое место в мире. Наверное, после диагноза диабета первого типа это чувство только усилилось.

Стоило вспомнить то время, как грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Воспоминания хлынули, но я заставил себя их оттолкнуть.

Это всего лишь цветы. Я всего лишь играю роль заботливого парня, как мы и договорились.

Я пересек парковку и подошел к небольшому домику, где находилась компания Cedar Ridge Vacation Adventures. Сквозь москитную дверь доносились голоса. Смех Грей прорезал воздух и я застыл на месте.

Сколько лет прошло с тех пор, как я слышал этот звук? Целая вечность. После того как я воздвиг между нами стену, Грей стала настороженной. Она смеялась, но никогда не так — открыто, свободно, искренне.

Грудь словно сжали в тисках. Мне безумно хотелось, чтобы этот смех снова был для меня.

Я натянул на лицо улыбку и открыл дверь. Комната моментально стихла. Коллеги Грей сидели кто где. Ее начальник, Джордан, развалился на диване. Ноэль хмуро уставился на меня из-за своего стола. Эдди устроился в кресле и явно оценивал меня с головы до ног.

Грей сидела за своим столом, закрутив ноги в какой-то немыслимый узел, похожий на крендель.

— Кейден, — пискнула она. — Что ты здесь делаешь?

Я решительно направился к ней:

— Забираю свою девушку на обед.

Я наклонился, меня тянуло к ее губам, как магнитом, но заставил себя лишь легко коснуться губами ее виска. Хотя я не пропустил дрожь, пробежавшую по ее телу.

Эдди открыл рот, закрыл, потом снова открыл:

— Ты встречаешься с парнем в костюме?

Я нахмурился:

— Не неси чушь. Ты же знаешь, я могу быть не хуже любого из вас.

Ноэль фыркнул:

— И кто бы мог подумать, что твой Армани умеет мяться.

Грей одарила их обоих предупреждающими взглядами, принимая цветы из моих рук.

— Скоро тут можно будет цветочный магазин открывать, — пробормотал Джордан.

Я вскинул бровь.

Грей нахмурилась:

— Рэнс на днях тоже приносил.

— И почему я не удивлен, — проворчал я.

— Они прекрасны, — сказала она и поднялась, направляясь на кухню в другой конец комнаты.

Взгляд Ноэля скользнул по мне:

— Надолго ты в городе?

В его голосе не было и намека на тепло, но я и не ожидал другого. С самого детства он был колючим, еще со времен детсада.

— Пока не знаю.

— Думаешь, правильно заводить отношения с Джи, если сам не уверен, что останешься? — прищурился он.

— Ноэль, — строго предупредила Грей, ставя цветы в банку. — Могу сделать его смерть медленной и мучительной, если он что-то испортит.

Уголки губ Ноэля дернулись.

— Просто забочусь о тебе, Джи.

Эдди закинул ноги на стол:

— Только помни, она всегда бьет ниже пояса, если с ней связываться.

Я прыснул со смехом:

— Я прекрасно осведомлен о боевых навыках Джиджи.

В школе она как-то уложила на лопатки парня, который был вдвое крупнее ее, и заставила его умолять о пощаде.

Грей поставила банку с цветами на стол и взглянула на Джордана:

— Можно мне пойти пообедать?

Джордан замялся, и я уже подумал, что он откажет. Но потом кивнул:

— Конечно, только быстро. В два часа придет группа на каякинг, она больше, чем мы ожидали, так что мне понадобится и Эдди, и ты.

— Без проблем. Я быстро поем и заеду домой за купальником. — Она посмотрела на меня и вдруг заметно занервничала. — Готова.

Я не вынес тревоги, промелькнувшей в ее глазах, и двинулся к ней прежде, чем успел осознать решение. Взял ее ладонь в свою, переплел пальцы.

— Увидимся, ребята.

Они пробурчали прощания — ни одно не было особенно теплым.

— Не думаю, что твои коллеги в восторге от того, что ты с кем-то встречаешься, — сказал я, когда мы вышли на улицу.

Грей нахмурилась:

— Иногда они хуже моих братьев. Не в плане работы, а точно — когда речь заходит о мальчиках.

— Мальчиках?

Она широко улыбнулась, и эта чистая радость пробила меня прямо в грудь.

— Я уверена, что вы все — мальчики до лет семидесяти. Кажется, только тогда фаза проказников заканчивается.

Я рассмеялся:

— Возможно, ты права.

Грей опустила взгляд на наши переплетенные руки. Я должен был отпустить ее. Так было бы безопаснее. Но убедил себя, что это просто часть нашей игры.

— Зачем мы идем на обед? — спросила она, слегка нахмурившись.

На ее лице было такое милое недоумение, что мне едва удалось удержаться от поцелуя.

— Если мы встречаемся, люди будут ожидать иногда видеть нас вместе, — рассудил я.

Правда же заключалась в том, что после утреннего дерьма с Гейбом и отцом именно Грей была тем человеком, кого я хотел увидеть.

— Наверное, это логично, — сказала она, нервно поигрывая пальцами в моей руке.

— Я рассказал своей семье о нас.

Пальцы Грей дернулись, и она резко вскинула на меня взгляд:

— И как прошло?

— Мама в восторге. Отец… ну, более-менее доволен. Гейб — как всегда, придурок.

Она внимательно вгляделась в мои глаза:

— Все еще плохо?

Я так давно не говорил с ней о своей семье. Раньше я выкладывал ей все свои проблемы. А когда потерял ее, начал запирать их глубоко внутри.

— С каждым днем все хуже. Похоже, отец готов разорвать нас на части, лишь бы сделать нас своей версией идеала.

Грей на мгновение замолчала, но крепко сжала мою руку.

— Может, это его извращенный способ защитить вас.

Я споткнулся:

— Защитить нас?

Она задумчиво поиграла краем своих шорт, словно тщательно подбирая слова.

— Он не смог защитить Клару. Наверное, это чувство полной беспомощности его сломало. Я всегда думала, что он хочет сделать своих оставшихся детей максимально сильными, чтобы они могли справиться с любыми трудностями.

Ее слова зацепились в моей голове, пока я вспоминал навязчивую одержимость отца нашим совершенством во всем: учеба, спорт, работа.

— Не знаю. Он будто получает удовольствие, стравливая меня и Гейба. Наслаждается тем, что мы постоянно на ножах.

На лице Грей появилось выражение такой ярости, что любой бы ретировался.

— Господи, почему он должен быть таким придурком?

Но даже думая так, Грей все равно пыталась его понять и найти оправдание. Это было в ее природе.

Я тяжело выдохнул:

— Я надеялся, что все наладится. Но, кажется, этого не случится.

Грей подняла на меня глаза:

— И что это значит для тебя?

Я пожал плечами, открывая дверь в бар Dockside:

— Ничего.

Она нахмурилась, входя внутрь:

— Ты всегда можешь пойти работать в другую компанию. Они останутся твоей семьей, тебе все равно придется с ними общаться, но если вы не будете вместе работать, это изменит ваши отношения.

Я покачал головой:

— Я не могу.

— Почему?

Это было одной из тех черт, которые я одновременно и любил, и ненавидел в Грей. Она никогда не боялась задавать прямые вопросы, на которые хотела получить ответ.

— Клара всегда мечтала, чтобы мы все работали в нашей компании. Она рисовала картину, где мы все вместе, семейные обеды, новые потрясающие идеи для наших отелей. А теперь у нас еще и фонд ее имени. Я не могу от этого отказаться.

— Смотрите-ка, кого ко мне судьба принесла, — раздался женский голос с ноткой юмора.

Я улыбнулся официантке, которая работала в Dockside еще до того, как мы с Грей пошли в старшую школу.

— Привет, Джини.

Ее улыбка стала шире, когда она заметила наши переплетенные руки.

— Слышала слухи, но не верила. — Она бросила взгляд на Грей. — Собираешься сделать из него порядочного человека?

Грей фыркнула:

— Вряд ли это возможно.

Джини громко расхохоталась и подмигнула ей:

— Ну попробовать-то можно — весело же будет.

Щеки Грей тут же залились румянцем.

Я отпустил ее руку и обнял за плечи:

— Столик на двоих найдется?

— Для вас двоих? Всегда.

Джини провела нас через толпу посетителей к столику у окна с видом на воду. Я почувствовал на себе тяжелый взгляд и повернул голову. Рэнс сидел за столиком с двумя другими пожарными и буквально сверлил нас глазами.

— Он выглядит злым, — прошептала Грей.

Я сжал ее плечо:

— Просто не обращай внимания. Ему нужно это увидеть, чтобы двигаться дальше.

— Боже, надеюсь, ты прав.

Что-то в ее словах заставило меня насторожиться:

— Он все еще тебя донимает?

Она покачала головой:

— Пару сообщений. Он пишет так, будто просто проверяет, как у меня дела, как друг, но…

— Но это не похоже на дружеское.

Грей кивнула, в глазах появилось бессилие.

Я наклонился и поцеловал ее в лоб:

— Он все поймет.

А если нет — мне придется серьезно с ним поговорить.

В этот момент заскрежетал стул — я поднял голову и увидел, как Рэнс резко встал и вышел из ресторана.

Грей прикусила губу:

— Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Будем считать, что хорошо. Он разозлится, а потом смирится.

Мы устроились в кабинке у окна, и Джини приняла заказ. Туристы не обращали на нас внимания, а вот местные явно следили за каждым нашим движением — бесплатное дневное шоу.

Грей нервно ерзала на сиденье и ковыряла свой сэндвич:

— Ненавижу, когда все пялятся.

— Просто не замечай их.

— Легко сказать.

— Смотри на меня, Джиджи.

Ее взгляд тут же метнулся ко мне.

— Здесь только ты и я.

Грей судорожно вдохнула, ее внимание упало на мои губы, она тяжело сглотнула.

Черт. Черт. Черт.

— Только ты и я, — прошептала она.

— Ешь, — приказал я хрипло.

Магия момента рассеялась, и вместо этого Грей злобно нахмурилась:

— Не смей со мной так разговаривать. Я тебе не подчиненный сотрудник.

Уголок моих губ дернулся:

— Хотя в ролевых играх это могло бы быть интересно…

Щеки Грей окрасились в розовый:

— Да что угодно.

Она опустила взгляд на свою инсулиновую помпу и нажала несколько кнопок.

Мое веселье мгновенно исчезло:

— Что ты делаешь?

Грей даже не подняла головы:

— Настраиваю дозу перед едой, чтобы сахар не подскочил.

— Но это нормально, да? Тебе не нужно… чего-то еще? — в моем голосе зазвучала паника.

— Я могу есть что угодно. Просто должна заранее планировать дозы.

Напряжение в груди немного ослабло.

Грей подняла взгляд:

— Я не взорвусь и не исчезну. Я давно с этим живу и знаю, как справляться.

Но я слишком хорошо знал, что иногда все может пойти не так и тогда наш мир полетит к чертям. А Грей была в группе особого риска.

Это напоминание напрочь отбило мой аппетит, но я заставил себя доесть бургер и картошку. Мы болтали, задавали друг другу вопросы, но я мысленно был далеко, не по-настоящему здесь с ней.

Грей встала, пока я подписывал чек:

— Мне нужно заехать домой за купальником и вещами.

— Я поеду с тобой.

— Не обязательно.

Я выскочил из кабинки:

— Будет странно, если я не поеду, — тихо сказал я.

Она сморщила нос:

— Ладно. — И тут же направилась к выходу.

— Эй! — я догнал ее на улице. — Почему ты так рвешься уйти вперед?

— Ты всегда ведешь себя странно из-за моего диабета. Будто то, что я делаю, мерзко или отвратительно.

Я резко выпрямился:

— Я не думаю, что это мерзко.

— Тогда в чем дело?

Сердце грохотало в груди, ладони вспотели.

— Это напоминает мне о том дне, ясно?

Грей застыла:

— О том дне, когда я заболела?

Я кивнул:

— Не хочу снова это переживать. Прости, если из-за этого я веду себя странно.

В ее глазах мелькнула жалость.

— Мне жаль.

— Не надо.

Она глубоко вздохнула:

— Но если мы собираемся это делать, тебе придется привыкнуть к Айле и Дексу.

Я нахмурился:

— Айла и Декс?

Грей улыбнулась и похлопала по своей помпе:

— Айла. — Потом закатала рукав и показала маленькое устройство размером с блютуз-наушник, приклеенное к коже. — А это Декс.

— И что делает второй?

Она провела пальцем по пластырю:

— Это Dexcom — непрерывный монитор уровня глюкозы. Он отслеживает показатели и отправляет их на телефон.

Я нахмурился:

— Там что, игла внутри?

Грей кивнула:

— Да. Он передает данные в приложение. Иногда я делюсь ими с мамой, если иду в долгий поход — на всякий случай.

У меня пересохло в горле:

— Это больно?

— Только если неправильно его вставить или держать слишком долго в одном месте.

Я ненавидел саму мысль о том, что Грей может испытывать боль. А уж из-за того, что какая-то случайная болезнь выбрала именно ее? Это бесило меня до чертиков.

Грей вдруг улыбнулась:

— Не так уж и страшно. Хуже всего, когда я случайно задеваю Айлу, и она вырывается.

Я поморщился:

— Звучит ужасно.

— Да, это тебе не радуга с котятами.

— Прости, Джиджи.

Она нахмурилась:

— Мне не нужна твоя жалость.

— Это не жалость. — Я крепко сжал ее затылок. — Просто ненавижу, что тебе приходится с этим жить. Это несправедливо.

— Нет, несправедливо. Но, думаю, никто на этой планете не получает обещание справедливости. У каждого из нас своя задница — просто у всех она разная.

Я невольно улыбнулся. У Грей всегда был острый язык — результат жизни с четырьмя старшими братьями. Но когда у Лоусона родился первый ребенок, она поклялась не ругаться, чтобы первое слово Люка не было матом. Теперь она заменяла все ругательства более мягкими словами.

— Да, у каждого из нас своя задница, — повторил я.

Грей показала мне язык:

— Давай быстрее, а то я опоздаю, и Джордан устроит мне разнос.

— Хорошо, Джиджи.

Мы пошли по тротуару, и у меня возникло странное желание снова взять ее за руку. В этом не было никакого смысла — мы уже достаточно показали себя на публике. Рэнс видел нас вместе, да и половина городка тоже. Но пальцы словно тянулись к ней сами.

Что со мной не так? Я никогда не держал женщин за руку. Мог открыть дверь, положить ладонь на спину, но не переплетать пальцы.

Мне нужно было взять себя в руки. Найти способ создать между нами дистанцию. Иначе я не переживу этот месяц.

Грей поднялась по ступенькам к своему домику. Крошечное бунгало идеально ей подходило — приветливое крыльцо, горшки с яркими цветами на ступенях.

Но у самой двери она резко остановилась.

— Странно…

— Что такое? — Я заглянул ей через плечо и увидел, что дверь распахнута настежь.