Отблески тебя

5

Грей

Моя челюсть отвисла, и я уставилась на Кейдена. Мне явно нужно было проверить слух, потому что эти слова не могли прозвучать из его уст.

Кейден поднял руку и кончиками пальцев провел по моей челюсти, аккуратно закрывая мне рот.

— А то мухи налетят.

Я резко оттолкнула его руку, сбросив с кожи ощущение его огрубевших пальцев.

— Тебя сегодня утром по голове ударили?

Он приподнял бровь.

— Мы не можем находиться рядом больше двух минут, не начав спорить.

Кейден пожал плечами:

— Сыграем на публику, будто это страсть.

— Моя семья и друзья прекрасно знают, что ты — проклятие всей моей жизни.

Мне показалось, что в его взгляде на миг мелькнула боль, но она исчезла так быстро, что я решила — показалось.

Он сунул руку в карман и крепко сжал что-то внутри.

— Как я сказал этому придурку: любовь и ненависть — две стороны одной медали.

Я фыркнула:

— Когда речь о тебе, убийство — это мой язык любви.

Кейден ухмыльнулся уголком губ:

— Видишь? Мы уже строим правдоподобную легенду.

Я внимательно его изучала. Годы вдали от Сидар Ридж сделали его еще привлекательнее: резче очертания скул, глубже оттенки в его ореховых глазах, которые могли загипнотизировать кого угодно.

— Зачем тебе все это?

Кейден встретил мой взгляд:

— Я ненавижу, что он тебя преследует. Это переходит все границы. Ты не должна постоянно оглядываться через плечо, думая, не появится ли он снова. Если все поверят, что мы без ума друг от друга, он рано или поздно отстанет.

— Ты сказал, что это поможет нам обоим.

Его взгляд на секунду метнулся к озеру через дорогу, прежде чем он заговорил:

— Мой отец пилит меня за то, что я «недостаточно респектабелен». Хочет, чтобы я остепенился. Если он подумает, что я серьезно встречаюсь с кем-то, это даст мне передышку от его критики.

— Твой отец — редкостный ублюдок, — проворчала я. Гаррисон Шоу никогда не был особенно ласковым, но после смерти Клары все стало еще хуже. Вместо того чтобы показать оставшимся детям, что любит их без условий, он превратил свою миссию в одно — обесценивать их и тыкать в каждую их слабость.

Кейден хмыкнул:

— И это никогда не изменится. Лучшее, что я могу сделать, — на время заткнуть его.

— И ты думаешь, притворяясь моим парнем, ты этого добьешься?

— Моя мама всегда любила тебя и твою семью. А отец, каким бы козлом он ни был, испытывает уважение к бизнесу, который построил твой отец.

Мой папа в двадцать с небольшим основал компанию по производству туристического снаряжения, и она взлетела. Позже он продал ее, обеспечив нас всех деньгами на всю жизнь. Но мы, дети, все равно хотели работать и это было заслугой того трудолюбия, что он в нас вложил.

Я переминалась с ноги на ногу. Согласиться на это — самая безумная идея на свете. Мне и так было достаточно тяжело просто видеть Кейдена в городе — постоянно помнить о том, что я потеряла, когда он ушел из моей жизни. А быть рядом с ним, зная, что никогда не смогу иметь его даже как друга… это было бы все равно что сыпать кислоту на открытую рану.

— Это ненадолго, — поспешил добавить Кейден. — Я надеюсь, что после гала-вечера Фонда Клары отец отправит меня обратно в Нью-Йорк. Это через пару недель.

На меня опустилась тяжесть, как на рентгене, когда на тебя кладут свинцовый фартук. Я знала, что Кейден любит Сидар Ридж и что здесь он чувствует связь с Кларой, но из-за своего придурочного отца он не хотел оставаться.

— Ладно, — выдохнула я.

Слово сорвалось прежде, чем я осознала, что согласилась. Все мысли о Рэнсе исчезли, а вот мысль о том, что Кейдена вынуждает терпеть мерзость от собственного отца, стала невыносимой.

Его губы растянулись в улыбке, и это ощущение опустилось куда-то глубоко в мой живот. Черт побери. Я вляпалась.

— Мы можем сказать твоим братьям, что это только игра...

— Нет, — перебила я его. — Если они узнают, то захотят понять, зачем все это. А они знают, что я не стану помогать тебе просто из доброты душевной.

Кейден подавился смешком:

— Точно. Эта история про «убийство — мой язык любви».

Они моментально раскусят любую легенду и начнут выяснять, зачем мне фальшивый парень. А если узнают, что Рэнс слишком навязчиво проявляет внимание, они тут же набросятся, чтобы защитить слабую маленькую Грей. Попытаются переселить меня к кому-то из них, и я никогда не смогу просто… жить.

В горле запершило. Я обожала всех четверых и знала, что безумно повезло иметь их в своей жизни. Но иногда их любовь душила. Я задыхалась под ее тяжестью.

— Они не должны знать. Даже Нэш.

Я понимала, что прошу от Кейдена слишком многого. Нэш был его лучшим другом. И я сомневалась, что он обрадуется новости о том, что Кейден встречается с его младшей сестрой. Как, впрочем, никто из моих братьев — учитывая, что Кейден не задерживался ни с одной девушкой дольше, чем на уикенд, ещё со школы.

Кейден нахмурился:

— Это может аукнуться нам обоим.

— Не аукнется, если мы мирно «расстанемся», когда ты уедешь в Нью-Йорк. Моя семья знает, что я никогда не покину Сидар Ридж. Все будет выглядеть логично.

Он снова заиграл тем, что прятал в кармане.

— Ладно, — сказал он наконец. И его улыбка вернулась — та, из-за которой мне хотелось потянуться к нему ближе. — Ну что, поехали, девушка.

Я закинула ноги на перила крыльца, сделала глоток пива и слегка повернула шею, пытаясь снять напряжение. День выдался долгим. Слишком долгим. Обычно мне хватало того, чтобы посидеть на маленьком крыльце своего домика и посмотреть, как солнце уходит за горизонт — все проблемы таяли сами собой. Но не сегодня.

В животе тревожно крутилось от мысли о том, на что я согласилась. Но, может быть, это именно то, что мне было нужно. Провести время с Кейденом и увидеть, кто он на самом деле, а не кем я его помнила. Скорее всего, мы совершенно несовместимы. И тогда это станет моим шансом наконец-то его отпустить.

Мои пальцы скользнули к пустому месту на груди. Там всегда висело ожерелье, которое Кейден подарил мне на тринадцатилетие. Оно исчезло так же, как и он, — потерялось в хаосе в больнице в тот день, когда я впала в кому. Но иногда я все еще машинально тянулась к нему — так же, как хотелось тянуться к Кейдену.

На ступеньках послышались шаги, и я подняла взгляд. На крыльцо поднялся Роан — крупный, с суточной щетиной на челюсти и светло-русыми волосами в беспорядке.

— Привет, — поздоровалась я, убирая ноги с перил, чтобы он мог пройти и занять второй стул на крыльце.

Он что-то буркнул и сел.

— Хочешь пива?

Роан покачал головой.

Я снова закинула ноги на перила. Была привычна к его молчанию — оно даже успокаивало, особенно после вечных вопросов от всей семьи.

Мы долго сидели, наблюдая, как солнце уходит за горизонт, оставляя после себя мягкий сумрак. Это время суток всегда напоминало мне о Рен. Она не раз вытаскивала меня на улицу, чтобы просто посидеть и полюбоваться закатом. Интересно, смотрят ли она и Холт сейчас на то же небо.

— Ты в порядке? — вдруг спросил Роан.

Я вздрогнула и повернула к нему голову. Он даже не смотрел на меня, но я знала — он улавливает каждое малейшее движение моего лица.

— Конечно, — ответила я слишком быстро.

— Ты в последнее время на нервах.

Ну конечно, Роан все заметил. Навязчивое внимание Рэнса сделало меня дерганой, а возвращение Кейдена только усилило беспокойство.

— Знаешь, каким бывает лето. С ума сойти можно — туристы повсюду. Я уже мечтаю о передышке осенью, когда они все разъедутся.

Роан помолчал пару секунд:

— Можешь не рассказывать, если не хочешь.

Я вдавила ноготь большого пальца в подушечку указательного. Конечно, он понял, что я не договаривала. Он был как человеческий детектор лжи.

Я решила перевести разговор.

— А у тебя как дела? Как работа?

Роан хмыкнул:

— Туристы — идиоты.

Я рассмеялась:

— Медведи и кемперы?

Он кивнул.

— Пара истеричных девчонок решили, что на них охотится маньяк, когда их палатка оказалась вся изрезана.

— Но?.. — протянула я.

— Но они оставили в палатке чипсы и сладости, когда ушли в поход. Повезло, что их не сожрали во сне. Там же знаки висят на каждом шагу — читайте, блин.

Я ухмыльнулась:

— Держу пари, они потом не отходили от тебя, прося защитить их от «маньяка».

Роан поморщился:

— Неинтересно.

Я не могла не уставиться на брата. Я никогда не видела, чтобы он встречался хоть с кем-то. Он всегда был одиночкой, предпочитал дикую природу шумным компаниям. Но после того, как его подозревали в нападении, где пострадала Рен и погибли другие, он стал еще более замкнутым. Он не доверял никому, кроме семьи. А это означало жизнь в полном одиночестве.

— Могу тебя с кем-нибудь познакомить, — предложила я.

Он перевел угрюмый взгляд на меня:

— Нет.

— Почему бы нет? Есть много женщин, которые любят природу и достаточно умны, чтобы не оставлять еду в палатках.

— Джи…

— Ну почему?

Роан сузил глаза:

— Я расскажу, если ты расскажешь, что происходит у тебя с Кейденом.

Я моментально захлопнула рот.

— Так я и думал.

Слишком проницательный для собственного блага.

Мы оба выбрали молчание, пока небо окончательно не окутала темнота. Иногда я думала, что Роан приезжает сюда только ради того, чтобы получить маленькую дозу человеческого общения, прежде чем вернуться в свой домик в лесу.

Будто по внутреннему таймеру, он поднялся.

— Увидимся завтра на семейном ужине.

У меня неприятно сжался желудок. Семейные ужины были обычным делом. Я любила проводить время с братьями, племянниками и родителями, но ненавидела то, что постоянно приходилось быть начеку из-за их бесконечных проверок и вопросов.

— Езжай аккуратно.

Он снова что-то буркнул и махнул рукой на прощание.

Я встала со стула, потянулась и взяла пустую бутылку. Зайдя в дом, я по пути бросила ее в контейнер для переработки и направилась в спальню и ванную. Хотела немного почитать, но в целом надеялась лечь спать пораньше. Мне нужно было восстановиться после вчерашнего адского похода, да и сон — один из лучших способов держать диабет под контролем.

Я быстро приняла душ, почистила зубы — усталость уже тянула меня в кровать. Открыв ящик, я достала шелковые шорты и топ. Днем я почти всегда ходила в спортивной одежде, но спать любила в шелке. Сняв одежду, бросила ее в корзину для белья, надела пижаму и закрепила инсулиновую помпу на поясе шорт.

Подошла к кровати, откинула яркое одеяло и забралась под него.

Моя спальня, как и весь дом, была полна цвета и мелочей, хранящих воспоминания. Фотографии, безделушки, привезенные из поездок или связанных с особенными моментами. Все это создавало атмосферу, которая была только моей.

Снаружи у окна послышался шорох, и я замерла, прислушиваясь. Несколько секунд — тишина. Потом звук повторился.

Я погасила свет и дала глазам привыкнуть к темноте, затем осторожно отодвинула тонкую занавеску, чтобы выглянуть наружу. Что-то мелькнуло, но слишком быстро, чтобы я смогла понять, что это было. Животное? Человек?

Холодок пробежал по позвоночнику, и я вспомнила Рэнса с его ночными пробежками. Я мгновенно вскочила и пошла ставить сигнализацию.