Отблески тебя

21

Кейден

Мои кулаки снова и снова врезались в тяжелую грушу, пот струился по груди. Обычно этого выплеска хватало, но сегодня даже близко не снимало напряжение. Я пробил хук, затем апперкот — мешок качнулся, цепь загремела.

— Каких демонов изгоняешь?

Я резко обернулся на голос Нэша.

— Как ты сюда попал?

Он закатил глаза.

— Ты сам дал мне запасной ключ и код, помнишь?

— Уже жалею, — проворчал я.

Он фыркнул.

— Выглядишь паршиво.

— Ты тоже не фонтан.

— Дом моей сестры прошлой ночью выгорел дотла. Чего ты ожидал?

Я глухо рыкнул, сильнее сжав перчатки.

— Ну что, поборешься с тем, что еще и в ответ бьет? — бросил вызов Нэш.

Я изогнул бровь.

— Размяк ты, брат. Не уверен, что потянешь.

Он нахмурился.

— Сейчас посмотрим, кто размяк.

Нэш подошел к шкафу с экипировкой, достал бинты и перчатки. Через пару минут был готов.

— Может, я выбью из тебя этот дерьмовый настрой.

— Как скажешь.

Мы вышли в центр моего зала, где я разметил лентой импровизированный ринг. Стукнули перчатками и начали кружить. Сначала легкими джебами приспосабливались друг к другу — мы давно не спарринговали.

— Как Грей? — спросил Нэш, подпрыгивая на носках.

— Нормально. Когда я встал, она еще спала.

У него дернулась скула. Он подумал, что я оставил ее в своей постели. На самом деле я просто заглянул в гостевую, прежде чем спуститься в зал.

Нэш зарядил хук мне в корпус. Я повернул плечи, смягчив удар, и отправил джеб ему в подбородок, но в последний момент снял часть силы.

Нэш толкнул меня перчатками.

— Не сдерживайся, иначе ты это из себя не выгонишь.

Я врезал ему апперкотом в солнечное сплетение.

Он застонал и тут же отдал мне хук в челюсть.

— Вот так уже лучше.

Удар обжег и что-то во мне щелкнуло. Мы обменивались сериями, пока мышцы не загорелись, а грудь не начала рывками хватать воздух. Я списал провал в защите на усталость — кулак Нэша врезался в скулу, и голову отбросило назад.

— Черт! Прости, — Нэш остановился, пока я стаскивал перчатку и шарил по лицу.

Будет синяк.

Я мотнул головой.

— Нормально. Я начал лениться.

Нэш всмотрелся в меня.

— Ты скажешь, что тебя так несет? Дело не только в пожаре.

Я стиснул зубы. Нэш видел меня не так насквозь, как Грей, но мы дружим почти всю жизнь. Видел достаточно.

— Ночь была длинная. Слишком много всего навалилось.

Нэш толкнул меня.

— О том, что ты должен был мне рассказать.

— Джиджи не хотела. Я не собирался ее предавать. Даже ради тебя.

Он глухо зарычал:

— Дело не только в этом. Ты отталкиваешь меня. Что-то говоришь, но не настолько, чтобы я мог реально быть рядом. Уже пару лет тебя что-то жрет изнутри, и больно до черта, что ты не доверяешь мне это.

Я сорвал перчатки.

— Тут не в доверии дело.

— Да ну? Когда я разваливался из-за Мэдди, я пришел к тебе. Рассказал то, чего никому не говорил.

Сырая вина заскребла изнутри.

— Я помню.

— Так скажи, что с тобой происходит, черт возьми.

Я метнул перчатки в стену и с грохотом рухнула фотография.

— Я не могу о ней заботиться.

Нэш застыл.

— О ком?

Живот провалился, будто я не ел неделями.

— Ты знаешь о ком.

Ноздри Нэша раздулись, он боролся за самообладание.

— Но ты ведь заботишься.

— Я не могу, — паника разлилась по венам, оставляя за собой огонь.

— Почему? Сначала идея мне не нравилась, но видно же, что вы нужны друг другу. Вы понимаете друг друга так, как, наверное, никто другой не поймет.

К горлу подступила горечь, я проглотил ее.

— Я не могу о ней заботиться и ее потерять. Не могу.

Нэш замер.

— Кейден…

— Я уже проходил через это. Оно что-то сломало во мне. Я не знаю, способен ли я снова впустить кого-то так глубоко. — Особенно того, кто и без того живет на риске, как Грей. Ее диабет — это миллион факторов, любой может сорвать ее вниз.

Нэш тяжело дышал, глядя на меня.

— Я не могу представить, что ты пережил, потеряв Клару…

— Не надо, — отрезал я.

— Тебе нужно говорить об этом. О ней. Все это, да еще твоя семейная хрень — разносит тебя в клочья. И если не одумаешься, угробишь лучшее, что с тобой случалось.

Невидимые тиски снова сжали ребра. Я задыхался. Я не мог позволить себе пойти туда с Грей, но и отпустить ее не мог. В какую бы сторону ни шагнул — там поджидал ледяной, парализующий страх.

Легкие горели, перед глазами плясали черные точки.

Сирены скорой выли, мы вписывались в каждый поворот как могли, но я словно оглох за последние двадцать минут. Тело одеревенело, я сидел перекошенный на переднем сиденье кареты.

Я не смел отрывать взгляд от Грей. Будто сам факт, что я не моргаю, держал ее в живых. Она дышала. Но едва.

Ее кожа приобрела оттенок, почти совпадающий с ее именем, и в голове крутилась только картинка Клары в последние минуты. Как ее рука обмякла в моей, когда ее не стало.

Я прикусил щеку до крови. Грей не может умереть. Вселенная не настолько жестока.

— Падает пульс! — крикнула фельдшер сзади.

— Что это значит? — выдавил я, голос перехватило паникой.

Санитар рядом со мной сильнее вжал педаль газа.

— Что нам нужно торопиться.

Воздух застрял в легких — раздалась серия писков, фельдшер сзади выругалась и принялась рыться в ящиках.

— Почти на месте, — сказал тот, что был рядом со мной.

Шины взвизгнули, когда он влетел на парковку у больницы. Он домчал до приемного, встал юзом.

Сзади завыла тревога.

— Остановка! — крикнула женщина.

Задние двери распахнулись — и там уже ждали люди в скрабах.

— Везите в травму номер три!

Фельдшер запрыгнула прямо на каталку и начала непрямой массаж, пока врач накрыл рот Грей маской.

Я вывалился из машины и бросился следом. У двойных дверей меня остановила женщина.

— Дальше нельзя. Простите.

— Я с ней. Она моя… — я не смог договорить. Кто? Подруга? Это слово и близко не подходило. Грей — это весь мой мир.

Кожа вокруг ее темных глаз смягчилась сочувствием.

— Врачам нужно работать.

— Пожалуйста, — голос сорвался, глаза защипало. — Мне нужно знать, что с ней все будет хорошо.

Женщина сжала мне плечо.

— Я попробую узнать новости. Подождите здесь.

Я отошел в сторону широкого коридора, пока она исчезала за дверями. Хаос приемного отделения стал фоном. Я слышал только гул крови в ушах и удары собственного сердца.

Показалось, прошла вечность, прежде чем она вернулась, хотя, возможно, миновали лишь минуты. Ее лицо было непроницаемым.

— Вы из семьи?

— Да, — сипло выдавил я. Для меня Хартли — больше семья, чем кто-либо.

— Врачи сейчас с ней работают.

— Грей, — сказал я. — Ее зовут Грей.

— Они сейчас работают с Грей. Сердце остановилось, но его удалось запустить. Мы стабилизируем ее, а потом проведем обследования, чтобы понять причину.

Ее сердце. То, что держит Джиджи в этом мире. Дышащей.

Болело все. Боль была такая, которую я не хотел переживать никогда больше.

Медсестра кашлянула.

— Нам пришлось снять это с Грей. Может, вы сохраните?

Она вложила мне в ладонь ожерелье. Я уставился на него. Подарок, который я сделал Грей на тринадцатилетие. Серебряный диск с выгравированным компасом.

Потому что для меня она всегда была именно этим. Тем, кто помогает находить путь.

И теперь я могу ее потерять.

— Черт, Кейден. Дыши. Ты сейчас вырубишься.

Но я не мог. Не мог заставить легкие слушаться. Стальные тиски сжимали слишком крепко.

— Следи за мной. Дыши мелко, по чуть-чуть.

Сквозь туман я разглядел Нэша. Он поднимал и опускал ладонь короткими движениями. Я попытался следить за ними и заставить тело повторять.

Сначала не было ничего — только горящее пламя в легких. А потом — малейший проблеск облегчения, короткий глоток кислорода.

— Вот так. Спокойно.

Мои вдохи постепенно становились глубже, пока черные точки перед глазами не рассеялись. Я рухнул на скамью позади, грудь все еще болела от нехватки воздуха.

Нэш уставился на меня сверху вниз.

Я не сказал ни слова — не мог. Даже взглянуть на него не мог.

— Кейден…

— Ничего, — выдавил я.

Он сжал мое плечо.

— Это ни хрена не «ничего». У тебя была паническая атака. Ты чуть не потерял сознание.

Я вскочил, разматывая бинты на руках.

— Просто слишком много стресса. А прошлой ночью стало только хуже.

— Тебе нужно поговорить с кем-то. Если не со мной, то с терапевтом.

Внутри все сжалось.

— Мне не нужен психиатр.

— Тогда поговори с Грей.

Я застыл, сжав бинты в кулаке. Она всегда была моим человеком. Тем, кому я выкладывал все самое тяжелое. Тем, кто понимал меня лучше всех. Может, именно поэтому у меня сейчас так все перекручено в голове. Потому что я больше не позволяю себе по-настоящему иметь ее рядом.

— Я подумаю, — пробормотал я.

Скула Нэша дернулась.

— Не делай ей больно.

Я бросил бинты в корзину.

— Если не сможешь взять себя в руки, если не готов хотя бы попытаться, тебе нужно ее отпустить.

Боль хлынула по мне, сметая все на пути. Мысль о том, чтобы уйти от Грей и больше не иметь ее в своей жизни, даже в том ограниченном виде, в котором она у меня есть сейчас, была почти невыносима. Я знал, что так будет правильно, но не верил, что у меня хватит сил.

— Скажи, что ты меня услышал, — процедил Нэш.

— Услышал.

Он хлопнул меня по плечу.

— Я всегда рядом. Что бы тебе ни понадобилось. Если решишь, что можешь мне довериться.

Вина жгла изнутри.

— Прости, я…

— Не извиняйся. Просто знай, что я здесь. И не делай мою сестру побочным ущербом.

Я резко кивнул.

Мы убрали экипировку и поднялись по лестнице.

Из кухни доносилась музыка — старый хит, полный солнца и радости… полная противоположность моему настроению.

Мы пошли на звук и запах чего-то вкусного. Зайдя в кухню, я резко остановился.

На Грей были мои баскетбольные шорты, которые на ней выглядели как штаны, и футболка, которую можно было принять за платье. Ее бедра ритмично двигались, пока она громко и фальшиво пела о том, как идет по солнечному свету, вытаскивая что-то из духовки.

Поставив форму на плиту, она обернулась и вскрикнула. Ее рука взлетела к груди.

— Боже, ну хоть какой-нибудь звук издайте, когда входите в комнату!

Глаза Грей сузились, она перевела взгляд на меня, а потом резко уставилась на брата.

— Какого меда с тобой стряслось?