Отблески тебя

4

Кейден

Я так невероятно облажался.

Стоило мне взглянуть на Грей — ее раскрасневшиеся щеки, растрепанные светлые волосы и сияющие голубые глаза, — как я понял, что совершил роковую ошибку. Я видел тот блеск в глазах Рэнса, который говорил, что он не собирается сдаваться. Слышал вызов в его словах. Я просто хотел, чтобы он отвалил, и это казалось самым простым способом добиться своего. Но я ошибся. Ошибся ужасно.

Поцеловать Грей было как осушить залпом стакан подожженного виски. Она прожгла меня изнутри, оставив после себя только ожоги и шрамы. И без того в обычные дни было адски трудно игнорировать притяжение к ней. А теперь, когда я попробовал ее губы? Почти невозможно.

Рэнс откашлялся, в его глазах вспыхнул гнев.

— Я буду рядом, чтобы собрать осколки, когда ты сорвешься куда-то с какой-нибудь моделью.

В животе вспыхнула злость, я едва сдержал рык, рвущийся наружу.

— Не представляю, зачем мне куда-то уезжать, если все, что мне нужно, — прямо здесь.

Я надеялся, что он прочтет в этих словах правду, хотя понимал, что играю с огнем. Но что-то в Рэнсе всегда меня настораживало. Может, потому что он годами смотрел на Грей с вожделением. А может, просто потому что он был законченный мудак. Как бы там ни было, я не собирался оставлять Грей один на один с его навязчивым вниманием. Хотя, признаться, куда безопаснее было бы просто врезать ему по морде и закончить на этом.

— Посмотрим, — пробормотал Рэнс. — Позже поговорим, Грей. — И, развернувшись, направился обратно к пожарной станции.

Плечи Грей бессильно опустились.

— Что с ним не так?

Я заставил себя разжать руки, хотя это было похоже на то, как если бы меня отрывали от самого сладкого тепла, что я когда-либо ощущал.

— Расскажи, что на самом деле происходит.

Грей начала теребить большой палец.

— Ничего особенного.

— Очевидно, что что-то есть, — рявкнул я.

Она плотно сжала губы, и я тяжело выдохнул.

— Пожалуйста, расскажи.

— Я не хочу, — тихо сказала она.

От робости в ее голосе у меня по коже пробежали мурашки. Это было совсем не похоже на Грей.

— Почему? — я изо всех сил пытался говорить мягко, хотя внутри все рвалось наружу, требуя узнать, что заставило ее так сжаться и закрыться.

Ее взгляд упал на тротуар между нами.

— Я ненавижу, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что я напортачила.

Я резко выпрямился. В ее голосе звучала полнейшая обреченность, смешанная с чем-то другим… возможно, болью?

— О чем ты говоришь?

Она вскинула голову — в глазах вспыхнул огонек.

— Ты смотришь на меня, как на идиотку, которая не может справиться со своей жизнью.

Моя челюсть отвисла. Перед глазами пронеслась целая вереница воспоминаний, и я попытался взглянуть на них ее глазами. Мне нужна была эмоциональная дистанция от Грей — как воздух. Но я не мог полностью ее отпустить. Это было подло, но единственным способом, который я нашел, было оставаться рядом и цепляться к ней. Ее раздражение и злость давали мне необходимую дистанцию, а я все еще мог быть рядом. Но сейчас я понял, что своим эгоизмом причинил ей настоящую боль.

— Джиджи, последнее, что я о тебе думаю, — это что ты идиотка.

Она фыркнула.

— Конечно.

— Правда. Я знаю, я тебя подкалываю, но…

Грей подняла руку, останавливая меня.

— Не важно. Мне не должно быть дела до того, что ты думаешь. Все равно мы не друзья.

Каждое слово было словно точный удар ножом, рассчитанный на максимальную боль. Я мог бы поспорить, но она была права. Я не впустил ее в свою жизнь, потому что до черта боялся ее притяжения. Что делало меня жалким трусом.

— Но все же расскажи, — выдавил я. — Даже если я этого не заслуживаю.

Она моргнула, удивление отразилось в ее голубых глазах. Потом тяжело вздохнула.

— Мы с Рэнсом всегда нормально общались. Не то чтобы были близкими друзьями, но тусовались в одних компаниях. Лето на озере, вечеринки в баре — ну, такое.

Я кивнул.

— Раз в год он звал меня на свидание. Мне никогда не хотелось, но в прошлом месяце я решила, что, может, стоит попробовать. Он хороший парень, у него полезная работа. Я думала, что смогу со временем полюбить его как мужчину, а не только как друга.

— Думаю, химия так не работает.

Она болезненно поморщилась.

— Пожалуй, ты прав.

— Значит, вы сходили на пару свиданий… — я хотел задать сотню вопросов, но до черта боялся услышать ответы.

— Ничего особенного. Выпили, сходили в поход, один ужин. Но я ничего не почувствовала. Целоваться с ним было как целоваться с дохлой рыбой.

Я поперхнулся смехом.

— Ну, ты, конечно, умеешь рисовать яркие картины.

Краешки ее губ приподнялись — первый настоящий проблеск веселья в ее глазах за все время, что я стоял рядом.

— Слишком много языка, — передернула она плечами.

Ревность пронзила меня, как пожар. В этот момент я пожалел, что не выбрал вариант с ударом в лицо.

— А теперь он не оставляет меня в покое, — продолжила она. — Я говорила ему, что не чувствую ничего, кроме дружбы, что не хочу ничего большего. Но он считает, что я не даю нам шанса. Приходит на работу с цветами, пишет постоянно, а сегодня спросил, почему меня не было дома прошлой ночью. Это меня немного напугало, и я просто… — она махнула в мою сторону, — запаниковала.

По венам потек холод.

— Он приходил к твоему дому прошлой ночью?

— Мы живем примерно в одном районе. Он сказал, что был на пробежке и увидел, что моей машины нет.

В животе неприятно заныло.

— Мне не нравится, как это звучит.

— Мне тоже. Именно поэтому я и выкрикнула тебе «милый». Как будто кто-то поверит, что мы встречаемся.

— Не знаю. Думаю, наш поцелуй вполне убедил.

Щеки Грей окрасились в розовый.

— Может быть.

— Почему ты просто не попросишь Лоусона поговорить с ним?

Она резко схватила меня за руку, ее ногти впились в кожу.

— Не смей ему ничего говорить.

Я приподнял брови.

— Почему? Твои братья мигом вышвырнут его, и он даже не поймет, что произошло.

— Ты не понимаешь. После моего диагноза все изменилось. Они всегда были защитниками, но теперь это словно спорт высших достижений. Я не хочу их вмешивать. И знаю, что мне не стоило тебя в это втягивать. Тем более это не очень правдоподобно, если ты уже в эти выходные подцепишь в баре какую-нибудь туристку. Но…

— Джиджи, — я сжал ее руку. О, черт. Это было до безумия глупо. Безрассудно. Но слова все равно сорвались с губ: — Я помогу тебе.

— Правда?

Большой палец скользнул по внутренней стороне ее ладони, и я наслаждался прикосновением ее кожи. Я играл с огнем.

— Думаю, у меня есть идея, которая решит наши проблемы разом.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Какая?

Краешки моих губ приподнялись.

— Будь моей девушкой.