Паслён

40

ПО ДОРОГЕ ОБРАТНО в центр города Стилвелл позвонил Сампедро, чтобы кратко рассказать о своей вчерашней беседе с Истербруком. Он предложил провести более официальный допрос с записью, взять мазок с ДНК для сравнения с чужой ДНК, обнаруженной при вскрытии Ли-Энн Мосс, и тщательно проверить его алиби.

— Но ты не считаешь его виновным? — спросил Сампедро.

— Моё мнение — его горе искреннее, — сказал Стилвелл. — Но это не значит, что он её не убил.

— Верно.

— Но если он был в своём офисе в Лос-Анджелесе, пока она была в клубе «Чёрный Марлин», думаю, он чист. Должен быть способ это подтвердить или поймать его на лжи.

— ДНК будет для него проблемой.

— Не было физических признаков изнасилования. И у нас нет ничего, что указывало бы на это. Совпадение подтвердит его историю о том, что это был добровольный секс.

— Да, но, может, он в последний раз с ней переспал, а потом ударил её по голове, и проблема решена. Всё, что мы слышим, эта девушка была плохой новостью. Может, он это выяснил.

Стилвелл подумал о том, что паслён ядовит и смертелен.

— Моё чутьё говорит, что это не Истербрук, — сказал он.

— Ты и твоё чутьё, — сказал Сампедро. — Мы приведём его, посадим в допросную и посмотрим, что он скажет. Что ещё у тебя есть?

— Это всё для…

— Погоди, подожди. Мой напарник хочет с тобой поговорить.

Стилвелл чуть не застонал. Он знал, к чему это приведёт. Сампедро передал телефон Эхёрну.

— Эй, стрелок, что ты делаешь, работая над этим? — сказал он. — Слышал, тебя отстранили за твою последнюю выходку в стиле «сначала стреляй, потом задавай вопросы».

Стилвелл подождал, пока не убедился, что Эхёрн закончил с сарказмом. Больше ничего не последовало.

— На этот раз, Эхёрн, ты абсолютно прав, — сказал он. — Я отстранён от службы, и именно поэтому я передаю твоему напарнику имя свидетеля для допроса. Вы двое можете заняться этим или нет. Мне всё равно.

— Знаешь, от чего я избавлен? — сказал Эхёрн. — Я избавлен от необходимости работать над этим с тобой.

Он отключил звонок. Стилвелл почувствовал, как начали гореть щёки. Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида и увидел, что лицо покраснело. Он попытался отпустить это. Он не обсудил с Сампедро своё осознание, что если Дэниел Истербрук говорил правду о Ли-Энн Мосс, то Чарльз Крейн солгал. Стилвелл держал это при себе, потому что это возвращало расследование на остров, а это была его часть дела, независимо от того, на службе он или нет. Он чувствовал вину за утаивание важной информации от коллег-следователей — это никогда не было лучшим способом вести расследование. Но для Стилвелла это был единственный способ, пока в деле был Эхёрн.

Он снова взял телефон и позвонил Таш. Он сказал ей, что был в списке ожидания и наконец-то получил назначение на час дня с терапевтом отдела поведенческих наук. Он добавил, что после сеанса вернётся в «Хантингтон», чтобы забрать её, и они должны успеть на паром в три тридцать обратно в Авалон. Таш казалась спокойнее, чем вчера, и звучала довольной планом.

— Я буду готова, — сказала она.

— Если хочешь ускорить процесс, закинь мои вещи в мой чемодан, — сказал Стилвелл. — Позвони портье и попроси их вынести чемоданы к подъезду. Я дам тебе предупреждение за тридцать минут, и ты должна быть готова к быстрой выписке и отъезду. Это сэкономит кучу времени.

— Как я сказала, я буду готова.

— Отлично. Увидимся.

После отключения звонка Стилвелл подумал о тоне слов Таш и её коротких ответах и вынужден был признать, что понятия не имеет, куда движутся их отношения. Семьдесят два часа назад ему казалось, что они надолго. Теперь он не был уверен. Таш сейчас была слишком сложной для чтения.

Отдел поведенческих наук находился на девятом этаже башни окружного транспорта, расположенной над вокзалом Юнион-Стейшн, в нескольких кварталах от офиса и любопытных глаз штаб-квартиры шерифа на Темпл. Сначала сеанс с доктором Ольгой Перес проходил так, как он и ожидал. Она задавала стандартные вопросы о том, как он относится к лишению жизни, и Стилвелл давал стандартные ответы, объясняя, что у него не было выбора, что это была ситуация «убей или будь убитым» и что на кону также стояла безопасность невинного человека. Но затем терапевт сосредоточилась на его отношениях с этим человеком и его состоянии ума в те лихорадочные минуты, предшествовавшие стрельбе.

— Вы использовали фразу «убей или будь убитым», — сказала Перес. — В такой ситуации организм наполняется химическим веществом под названием эпинефрин. Это гормон стресса, который повышает ясность, реакции и скорость работы мозга. Решения, которые обычно занимают минуты, принимаются за микросекунды. Иногда это плохие решения.

— Вы говорите, что стрельба по Спиваку была плохим решением? — спросил Стилвелл.

— Нет, я этого не говорю. Как вы знаете, это не моё решение и не моя цель сегодня. Я спрашиваю, считаете ли вы это плохим решением. Есть ли у вас сомнения или проблемы с этим?

— Никаких. В той же ситуации я бы сделал это снова.

— Хорошо. Моя цель также понять, есть ли у вас остаточный стресс или сожаление, связанные с инцидентом, и убедиться, что вы не будете колебаться, если такая ситуация возникнет снова. Колебание в смертельной конфронтации может привести к вашей собственной травме или смерти.

— У меня нет сожалений о том, что я выстрелил и убил Спивака, понятно? Моё единственное сожаление — что я не распознал его раньше и не понял, что всё, что он делал, было частью плана. Я знал, что в нападении на помощника было что-то странное, но не связал это. Это на мне, но всё, что произошло потом, на нём, и я не чувствую себя плохо из-за того, как это закончилось.

Стилвелл и Перес продолжали этот словесный танец вокруг темы ещё полчаса, и сеанс закончился тем, что Перес сказала, что подпишет его допуск к возвращению на службу, но подождёт сорок восемь часов, прежде чем это сделать. Она сказала, что хочет, чтобы он взял хотя бы столько времени отдыха, прежде чем вернуться к работе, если он успешно пройдёт другие части официального расследования.

По дороге в Пасадену Стилвелл позвонил Таш, чтобы сказать, что заберёт её через полчаса.

— Как прошло с психологом? — спросила она.

— Хорошо, — сказал Стилвелл. — Ей нужно пару дней, чтобы оформить отчёт, но она сказала, что подпишет мой допуск к службе.

— Что такое допуск к службе?

— Возвращение к работе. Это значит, она считает, что я готов вернуться к службе.

— На Каталине?

— Да, конечно. Ты же хочешь, чтобы я вернулся туда, верно?

— Да. Просто уточнила, потому что ты сказал, что мэр велел твоему капитану, чтобы тебя убрали.

— Ну, мэр это не решает. Но ты уверена, что хочешь, чтобы я вернулся на остров?

— Конечно.

— Отлично. Тогда увидимся примерно через тридцать минут. Ты собрала мои вещи?

— Собираю сейчас. Тебе повезло, что я не «забуду» упаковать твою футболку с Вилли Нельсоном.

Это была футболка с концерта в Голливуд-боул, посвящённого девяностолетию Нельсона. Стилвеллу очень понравился концерт и нравилась футболка, хотя она знавала лучшие дни. Он надевал её только для сна. Но Таш была фанаткой Тейлор Свифт и не любила ни Вилли, ни ярко-красную футболку, хотя Стилвелл указывал, что оба исполнителя поют о разбитом сердце и стойкости, просто по-разному.

— Я бы тебе никогда этого не простил, — сказал Стилвелл, подхватывая её шутливый тон. — Скоро увидимся.

После отключения он почувствовал воодушевление. Укол про Вилли Нельсона был характерен для прежней Таш, откликнувшейся на звонок.

По дороге в Пасадену он почувствовал, что всё в его жизни, возможно, начинает возвращаться на свои места.