Песни седого Арала

ПЕСНЯ О ЗВЕЗДАХ ШУМАНАЯ

На поля и сады, на асфальтированное шоссе и дома совхозного поселка быстро опустились августовские сумерки, и сразу же повеяло прохладой. Влажный освежающий ветер дул со стороны Амударьи и приносил отдохновение от дневного удушливого зноя. Все вокруг — деревья фруктового сада, слившиеся с темнотой и угадывавшиеся лишь по шелесту листвы, простиравшиеся вправо от дороги за каналом хлопковые поля, погруженные в ночную темноту, вода, журчащая в канале, и небо, безлунное, из черного бархата, расшитого золотыми блестками звезд, высокое и безмерное, — все создавало ощущение умиротворенности, тишины, уюта. Все располагало к размышлению и мечтательности. Наверное, вот такие ночи специально созданы дарительницей природой для поэтов и влюбленных. Удивительно красиво звездное небо Шуманая! Сколько ярких мерцающих звезд, здесь они кажутся крупнее и ярче, словно сверкающий огненный дождь льется на землю… Где-то в глубине совхозного сада сначала едва слышно, потом все нарастая и ширясь, слышатся звонкие струны дутара. Долетает до слуха с ветром говор молодых голосов: сегодня в совхозной зоне отдыха после трудового дня собралась повеселиться молодежь, а звуки дутара — это играет самодеятельный совхозный ансамбль дутаристок «Аксангуль», известный даже за пределами автономной республики и не раз отмеченный призами, дипломами и званиями на различных смотрах и конкурсах.

Аксангуль… И сразу на память приходит легенда-быль, в правдивости которой никто в Шуманайском районе не сомневается. Красавица Аксангуль родилась и выросла на берегах Амударьи, здесь, в Шуманае. Она была красива, как сама Амударья, как простиравшиеся вокруг степи, как вот это ночное звездное небо, и голос ее звучал, как шелест листвы, как шорох трав. Она взяла все, что можно было, у утреннего восхода и вечернего заката, и красота ее привлекала, покоряла и властвовала, как покоряет и властвует над душой человека весенняя пробуждающаяся природа. Так была красива Аксангуль, и ее нельзя было не любить. И полюбил ее молодой джигит Женабай из соседнего аула. Полюбил, и сердце его радостно и трепетно запело. Он взял в руки дутар и стал слагать песни о своей любви к Аксангуль, о ее красоте, о счастье видеть ее и быть рядом с ней. Пел Женабай, но гордая красавица Аксангуль не обращала на него внимания, хотя песни юноши были достойны ее красоты, и уже в степных аулах подхватывали и распевали их. Старики пели и вспоминали свою молодость и жалели, что в ту пору не было таких нежных и прочувствованных песен. Молодые пели и изливали в них любовь к своим любимым, и те были счастливы. Только Аксангуль оставалась равнодушной к песням Женабая, и, видя это, здоровый и сильный юноша, которого никто не мог обскакать на коне или побороть в молодецкой схватке, от любви и тоски все больше скучнел, бледнел, худел и так с песней на устах о своей любимой и умер. Остались от него лишь песни, и теперь их в Каракалпакии поют все влюбленные.

Айтбай Сафарниязов, заведующий отделом Шуманайского райкома партии, кончив рассказывать легенду, негромко спел одну из песен Женабая о любви к гордой и неприветливой красавице. Мы послушали его, а потом спросили: что же Аксангуль?

— А ничего, — пожал он плечами. — Говорят, она потом вышла замуж и дожила до старости. Теперь ее внуки поют песни Женабая и также страдают от любви.

Над нами простиралось бескрайнее шуманайское звездное небо, издалека долетала песня девушек, аккомпанирующих себе на дутарах. Возможно, они сейчас пели одну из песен Женабая, посвященную Аксангуль. Они пели, а мы слушали и думали о том, как много ярких звезд на шуманайском небе, но еще ярче горят Золотые Звезды героев шуманайских хлопкоробов.

Шуманайский район — самый северный район хлопководства в Каракалпакии. Здесь нелегко выращивать хлопок из-за климатических и почвенных особенностей, но все же передовые земледельцы получают высокие урожаи по 50 и более центнеров с гектара.

— Наш Шуманайский район занимает первое место по производству хлопка-сырца на душу населения, — с гордостью сообщил нам Айтбай Сафарниязов. — В районе всего тридцать одна тысяча жителей, а в прошлом году сдано государству тридцать шесть тысяч тонн «белого золота». Больше тонны на человека приходится.

Мы поинтересовались у директора совхоза Утегена Матова, как, за счет чего смогли хлопкоробы за последние десять лет поднять урожайность хлопчатника с 20 центнеров с гектара до 32. Конечно, чудес на свете не бывает, и ясно, что достигнуто это упорным трудом, но один лишь труд, даже очень самоотверженный, не может привести к таким успехам.

Утеген Матов, широкоплечий, рослый, лет пятидесяти пяти, не торопится с ответом. Во всей его фигуре и осанке, в выражении лица и голоса, в неторопливой уверенности в себе самом и в своем хозяйстве ощущается расчетливость и твердая воля хозяина земли. Шесть лет он работает директором совхоза-техникума «Шуманай». До этого он был председателем колхоза имени Крупской Амударьинского района. Знатный хлопкороб республики, депутат Верховного Совета СССР, Герой Социалистического Труда Аим Камалова была у него в колхозе звеньевой. Ей он и передал хозяйство, а сам перешел в совхоз-техникум, чтобы готовить молодые кадры хлопкоробов для колхозов и совхозов республики.

Всю свою жизнь отдал Утеген Матов хлопку. Родился он в ауле Назархан, на берегу Амударьи. Здесь еще подростком в совхозе имени Бердаха научился выращивать хлопчатник. Потом грянула Великая Отечественная война, и Утеген пошел с оружием в руках защищать родную землю. Воевал до победы, получил несколько боевых наград за ратные подвиги, вернулся в родной аул и снова начал пахать землю. Но война научила Утегена Матова многому, а главное, он хорошо усвоил истину, что воюют не числом, а уменьем. Вернувшись к мирному земледельческому труду, он вскоре сказал себе: мало любить землю, надо еще уметь ее обрабатывать, и решил пойти учиться. В 1949 году он закончил сельскохозяйственный техникум и был назначен главным агрономом МТС.

— Главный агроном МТС — это фигура. А я был мальчишкой, — усмехается Утеген Матов, рассказывая об этом времени. — Ну и что ж, что воевал, и лет для главного агронома да опыта все равно маловато. О нашей МТС в те годы так и говорили в колхозах: «Это та МТС, где агрономом пацан».

Но годы годами, а наука наукой. Знания у него были, и он не уставал учиться. Постепенно пришли и опыт и авторитет. В те годы в хозяйствах у нас еще не хватало опытных и знающих агрономов и других специалистов. Утеген Матов понимал, как много сельское хозяйство теряет оттого, что заведующие отделениями, фермами, бригадиры, звеньевые не имеют специального образования, и потому с радостью согласился быть директором совхоза-техникума. Это было то дело, о котором он всегда мечтал и думал.

— Раньше здесь были кругом пески, степь, росла колючка, паслись верблюды. Воды было мало, много ли чигирем подымешь да польешь. А с песком воевать кетменем да лопатой — это все равно, что ладонями его разгребать. Потому и поля были крохотные, как лоскутки на одеяле. Другое дело, когда на помощь земледельцам из города двинулась мощная техника — тракторы, бульдозеры, скреперы, экскаваторы. Теперь вот сами можете увидеть, что могут совершить союз науки, труда и техники.

Еще засветло мы проезжали по Шуманайскому району и видели вокруг хлопковые плантации, широкие и раздольные, из края в край глазом не охватишь. И земля почти повсюду обустроена и возделана — дороги, каналы, сады, поля, поселки. Лишь кое-где временами среди полей проглядывал неприглядный и суровый лик пустыни, но и этим остаткам, по всему было видно, скоро наступит конец.

В совхозе-техникуме «Шуманай» под хлопчатником 3375 гектаров, выращивают здесь также кукурузу, бахчевые, овощи, люцерну, есть животноводческие и птицеводческие фермы. Ежегодный валовый доход совхоза шесть миллионов рублей, чистый доход — без малого полтора миллиона. Каждую весну совхоз осваивает 300—400 гектаров солончаковых земель, и пахотный клин растет за счет пустыни. В 1978 году к августу был выполнен государственный план по продуктам животноводства и птицеводства.

На наш вопрос о том, как же все-таки в Шуманайском районе добиваются высокого производства хлопка-сырца на душу населения, Утеген Матов ответил:

— Ну, прежде всего, за счет передовой агротехники и высокого уровня механизации полевых работ. Вот мы у себя в совхозе не учим молодежь кое-как, а только на примере применения новейшей агротехники и высокой производительности, тогда это будут настоящие земледельцы, вооруженные новейшими знаниями и обогащенные передовым опытом. Да вот вы завтра поговорите с бригадирами, хлопкоробами и сами все поймете. Вы утром поезжайте прямо в бригаду, а я заеду на ферму. Потом приеду за вами, — сказал нам директор и пожелал доброй ночи.

Рассветный час в Шуманае был также полон очарования и великолепия, как и звездная ночь. Рассвет наступал стремительно, словно торопился начать трудовой день, зная, что в этом году хлопкоробам долго нежиться в постели недосуг. Солнце золотистым, поджаристым караваем поднялось из-за Амударьи и вдруг брызнуло лучами на фруктовый сад, на дорогу, отразилось в воде канала и засияло тысячами тысяч маленьких солнышек в каждой капельке росы на темно-зеленых, с каким-то красноватым оттенком, листьях хлопчатника на полях за каналом и за дорогой. Небо стало сначала озерно-синим, потом розовато-голубым и, наконец, по-дневному нежно-голубоватым, прозрачным и бездонным.

Путь в бригаду Героя Социалистического Труда Туржана Сариева сначала шел по асфальтированной дороге, потом свернул на гравийную полосу и, наконец, потянулся по ухабистому песчаному проселку. Машина заметно снизила скорость, переваливалась с боку на бок. Песок под колесами осыпался, оседал и разъезжался. Глядя по сторонам на хлопковые плантации и одновременно испытывая неудобства от неустроенной еще дороги, мы невольно подумали о том, что вот ведь всего-то и осталось здесь от пустыни, что только эта песчаная колея. Даже не верилось, что еще, может быть, два или три года назад на месте этих полей с кустами хлопчатника, выстроившимися строго по ранжиру в четкие шеренги, как солдаты на параде, была пустыня с колючкой и чахлыми кустиками саксаула, бугристая и серо-желтая.

И как тут было не вспомнить слова народного поэта Каракалпакии Ибрагима Юсупова:

Посреди хлопковых полей показалась двухскатная крыша полевого стана с красным флагом на коньке. Флаг слегка трепетал на ветру, то развертываясь во всю длину полотнища, словно махал нам рукой, дескать, сюда подъезжайте, то вдруг замирал неподвижно в ожидании нового порыва ветра. Под крышей полевого стана уместилось небольшое помещение из двух комнат, где можно переждать непогоду, и огромная терраса, где в полдень можно укрыться в тени от жгучих солнечных лучей. На террасе стол, скамьи, два пустых фарфоровых чайника и несколько пиал, номера вчерашних газет на столе — и ни живой души. Все члены бригады в поле. Об этом мы догадались, увидев вдали несколько цветастых косынок и тюбетеек да еще одинокий трактор, забравшийся куда-то совсем далеко.

За хлопковыми полями виднелись беленькие домики совхозного поселка, окруженного хороводом стройных тополей.

— А вот и бригадир едет, — показал Айтбай Сафарниязов.

За время наших поездок мы уже привыкли к тому, что если «едет», то обязательно на машине или в крайнем случае на мотоцикле, и стали смотреть на дорогу и вслушиваться, но ни звука мотора, ни машины — ничего не было.

— Да вон же он, — обратил наши взоры совсем в другую сторону наш сопровождающий.

По краю хлопкового поля на гнедой лошади в сопровождении бело-рыжей собаки с пушистым хвостом приближался к нам всадник. Это был первый случай, когда мы за всю свою нынешнюю поездку по Каракалпакии увидели человека на лошади — все на машинах, на мотоциклах, тракторах да бульдозерах, словно в автономной республике, еще в недалеком прошлом славившейся своими скакунами, совсем лошадей не стало.

Туржан Сариев, ниже среднего роста, худощавый и щуплый, с усиками и быстрыми глазами на тронутом морщинами загорелом лице, внешне не представлял ничего героического. Простенький мужичок-землепашец, немного смущенный неожиданным приездом столичных гостей. Впрочем, он был разговорчив, подвижен и улыбчив и с готовностью, деловито и просто отвечал на наши вопросы, стремясь все растолковать до мелочей. Уже в том, как он отвечал и разъяснял все, что касалось его бригады, проглядывала какая-то врожденная добросовестность в отношении ко всякому делу, которое он выполнял. Наверное, именно в этой добросовестности прежде всего и был секрет успехов его самого и его бригады. И чем больше слушали мы его рассказ о том, как работала бригада раньше, как пахала, сеяла и растила хлопчатник в 1978 году, тем больше убеждались в правильности своего наблюдения. Соблюдение всех норм и требований агротехники, добросовестное отношение к технике, по мнению бригадира, дает им возможность получать на этой земле, песчаной и засоленной, высокие урожаи хлопка. Мы побывали за время этой поездки, да и раньше в разные годы во многих хозяйствах, видели немало полей, засеянных хлопчатником, никогда не забывали, какие трудности выпали на долю земледельцев Каракалпакии в 1978 году, но таких ухоженных и дружных посевов, как на полях Туржана Сариева, видеть доводилось не так уж часто на подобных землях. Растения действительно стояли одно к одному.

Правда, один хлопковый клин вызвал у нас некоторое удивление. Так он был непохож на остальные поля изреженностью всходов и даже тоскливо зиявшими кое-где пролысинами и огрехами.

— Эти два гектара мы освоили только в нынешнем году, — объяснил Туржан Сариев, проследив за нашими недоуменными взглядами. — Здесь была еще прошлой осенью такая же пустыня, как вон там, — он махнул рукой в сторону Амударьи, где за хлопковыми полями виднелся лоскут песчаной пустыни. — Мы ежегодно осваиваем по два-три гектара и постепенно отодвигаем пески, чтобы потом совсем свести их на нет. Вот посмотрите, — он нагнулся и зачерпнул пригоршню земли, которая стекала с ладони серовато-бурыми шелестящими струйками. — Почти песок. Но с годами постепенно образуется устойчивый почвенный слой и эта земля будет давать высокие урожаи. Но уже и в этом году мы рассчитываем взять с двух целинных гектаров не менее двадцати центнеров.

— А с остальных? — поинтересовались мы.

— Ну с остальных, сами видите, возьмем вдвое больше. По сорок, а то и пятьдесят центнеров, — он подозвал нас к другому полю, присел возле кустика и начал считать образовавшиеся коробочки и отцветавшие или еще не распустившиеся бутоны. — Урожай будет, мы не ошибаемся в своих расчетах. Правда, в этом году развитие хлопчатника запаздывает на целый месяц…

В Шуманайском, одном из самых северных хлопководческих районов Каракалпакии, неблагоприятные погодные условия этой весны сказались наиболее ощутимо, чем где бы то ни было. Пересевать хлопок приходилось по три, а то и по четыре раза. Если в обычные благоприятные весны хлопкоробы полностью заканчивали сев к началу мая, то в 1978 году из-за ненастной погоды в то же время вынуждены были приступить к первому пересеву, а потом ко второму и даже к третьему.

— Ну и как же все-таки вам удалось получить вот такие дружные и крепкие растения с таким количеством коробочек уже сейчас, в начале августа? — спросили мы, прекрасно понимая, что это далось бригаде нелегко.

— Во-первых, к нам на помощь пришли друзья, хлопкоробы Вабкентского и Ромитанского районов Бухарской области. Они приехали к мам со своими тракторами и сеялками, и каждый раз помогали проводить пересев в кратчайшие сроки. А потом, получив удовлетворительные всходы, мы уже сами при помощи подкормок, культивации, поливов подтягивали хлопчатник до нужного уровня развития. Конечно, не полностью, но частично нам удалось за счет агротехнических мероприятий наверстать упущенное из-за пересевов время, и вот, сами судите…

Да, эта бригада, как и все хлопкоробы района, в течение лета совершила почти немыслимый трудовой подвиг.

На полях проведено шесть обработок, осталась еще одна. Провели чеканку. Сейчас идет третий полив, будет еще четвертый. Механизаторы бригады Енсеген Сариев — старший сын бригадира и Ауганбай Демеусинов, поливальщики Жанбирбай Жалгасов, Халмурат Бекжанов, Тонбай Сеитов и рабочие Савли Караваева, Караташ Жалгасова и другие — все работали в этом году, не покладая рук, и благодаря их героическим усилиям хлопчатник растет, развивается и обещает вознаградить бригаду за труд высоким урожаем.

Конечно, труд земледельца находится в зависимости от погоды, но люди здесь, в Шуманайском районе, как и во всей Каракалпакии, надеются не на погоду, а на собственные силы. Говорят, север закаляет человека, делает его мужественным, стойким и упорным в достижении поставленной цели. Каракалпакия — тоже север. Она — самая северная хлопкосеющая автономная республика из всех республик, и люди здесь закалены в единоборстве с природой и пустыней.

Во всем, что рассказал Туржан Сариев о себе, о своей жизни, не было ничего особенного, отличающего его от многих и многих людей, живущих рядом и по всей республике. Родился он через десять лет после Великой Октябрьской социалистической революции в ауле Жантаклы-ой, подростком начал работать в колхозе, с 1956 года стал бригадиром, и с тех пор выращивает высокие урожаи. В 1977 году бригада Туржана Сариева получила по 43,3 центнера «белого золота», — таких показателей в северных районах мало кто добивался. Бригадир был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда. У него четверо детей и четверо внуков, в шестикомнатном доме в поселке они живут все одной семьей. В гости ездят на своей «Волге», которую водит старший сын, Енсеген — хлопкороб и механизатор, унаследовавший отцовскую профессию. Дочь Каншим учится заочно на пятом курсе Нукусского университета и преподает в школе. Сын Есейсары учится в СПТУ и тоже будет хлопкоробом. О профессии хлопкороба мечтает и младший сын Ердос, он учится в восьмом классе и после окончания восьмилетки собирается поступать в совхоз-техникум «Шуманай», который выпускает для сельского хозяйства республики механизаторов, бухгалтеров и электриков.

Перебрали мы таким образом жизнь Туржана Сариева и не нашли ничего в ней особенного, героического.

— Вроде бы и так, но не совсем, — усмехнулся директор совхоза Утеген Матов, когда мы поделились с ним своими сомнениями. — А вот характер у него действительно героический, хотя бы потому, что он, имея внуков, закончил в 1972 году заочно одиннадцать классов вечерней школы. Если он что решил, задумал, то добьется. А это в характере истинных героев. И в работе он таков. У него каждый рабочий день — маленький, но подвиг. А из малого складывается большое.

Трудно было не согласиться с директором, потому что истинный героизм не терпит ничего показного. Может быть, поэтому Туржан Сариев приезжает на работу не на мотоцикле, не на машине, которая у него есть, а на простой, с виду тоже неказистой лошади, которая верно служит ему вот уже семнадцать лет и по-своему, по-лошадиному, дружит с хозяйской собакой. Об этой дружбе лошади с собакой Туржан Сариев рассказывал нам с доброй улыбкой и веселыми смешинками в глазах, и лицо его при этом светилось любовью. Любовью доброго человека ко всему живому — к лошади, к собаке, каждому дереву и каждой травинке, и особенно к людям. И этой добротой и любовью он готов поделиться с каждым. У такого бригадира люди в бригаде не могут не дружить. Он и добр, и требователен, и справедлив, и сам служит для каждого примером добросовестности и честности а труде, ясный и чистый душой, как звезды на шуманайском небе.

С полями совхоза-техникума «Шуманай» соседствуют поля другого крупного хлопководческого хозяйства — совхоза «Ташкент». И хотя совхоз этот находится в соседнем, Ленинабадском районе, над полями и того, и другого совхоза светят одни и те же звезды. Тем более, что когда-то и район у них был один — Шуманайский. Но с годами все больше земель отвоевывалось у пустыни, район разросся и разделился на два. В совхозе «Ташкент» директором Герой Социалистического Труда Бердыбай Курбанов. Хозяйство славится высокими урожаями. В юбилейном, 1977 году с двух тысяч гектаров, занятых под хлопчатником, собрано в среднем но 34 центнера с каждого. Совхоз существует двенадцать лет, и Бердыбай Курбанов директорствует в нем с самого начала.

В совхоз «Ташкент» мы приехали после полудня, жаркого и изнурительного. Горячее дыхание раскаленной летним солнцем пустыни Каракумы ощущалось здесь не менее сильно, чем где-нибудь на юге республики. Листья хлопчатника, придорожные травы, кусты и деревья — вся зелень казалась немножко привядшей и утратившей свой глянцеватый блеск. И кустам, и деревьям, как и людям, нелегко переносить полуденный зной. Но люди тем не менее продолжали работать: там и сям на полях виднелись то работающий трактор с культиватором, то поливальщик с кетменем, наблюдающий за поливом, то женщины-работницы в разноцветных косынках.

Нам сказали, что директор совхоза да и прочее начальство сейчас в совхозной зоне отдыха проводят совещание. И действительно, в уютном тенистом саду за пиалой чая мы увидели всех тех, кто руководит коллективом хозяйства: директора совхоза Героя Социалистического Труда Бердыбая Курбанова, главного агронома Овпалда Бурабаева, главного экономиста совхоза Айбергена Алламбергенова, секретаря парткома Дилором Ахмедову, председателя исполкома аулсовета «Багъяб» Есенова Казакбая, бригадиров Оратпая Джумабекова, Пана Есенова, Калыкназара Айтназарова. Здесь же был и представитель Ленинабадского райкома партии Кунградбай Умарбеков.

Совещание уже закончилось, но разговор о том, как идет борьба с хлопковой совкой, появившейся на полях совхоза, продолжался за пиалой чая. Хлопковая совка — крупная бабочка, имеющая в размахе крыльев до 40 миллиметров, а взрослая гусеница достигает 45 миллиметров в длину. Гусеницы первого возраста повреждают на кустах хлопчатника цветочные почки и молодые бутончики верхушек. Подрастая, гусеницы спускаются на средние и нижние ветки и поедают крупные бутоны и цветы. День ото дня гусеницы становятся прожорливее и в последнем возрасте вгрызаются внутрь сформировавшихся коробочек и поедают семена еще до их затвердения.

На полях, зараженных хлопковой совкой, урожая не жди. Малейшее промедление в борьбе с этим опасным сельхозвредителем может обернуться бедой. Вот почему все руководство совхоза и передовые бригадиры озабочены не на шутку и в разговоре каждого звучит неподдельная тревога. В совхозе большая парторганизация — 107 коммунистов, и все они находятся на переднем крае сельскохозяйственных работ. Их усилиями и усилиями всего коллектива совхоза на полях выращен хороший урожай, и сейчас главное — сохранить его. Директор совхоза Бердыбай Курбанов говорит, что колхозники сделают все, чтобы выполнить план и соцобязательство по сдаче хлопка-сырца государству.

Бердыбай Курбанов выращивает хлопок с 1941 года, сначала на полях совхоза «Коммунизм», где впоследствии стал председателем, потом, после окончания сельхозтехникума и пединститута, председательствовал в колхозе «Ленинабад», на базе которого ныне создано отделение совхоза, был управляющим отделением. Он уроженец этих мест, в Бекабадском аулсовете прошли его детство и юность. И все они, и главный агроном Овпалда Бурабаев, и главный экономист Айберген Алламбергенов, и председатель исполкома аулсовета Казакбай Есенов — старые друзья, рука об руку прошедшие по жизни с детских и юношеских лет до сегодняшнего дня. Вместе росли, вместе мечтали, вместе учились пахать и сеять, вместе создавали совхоз и выводили его в передовые.

— Все вместе, — улыбается Бердыбай Курбанов. — На этой земле родились, на ней и трудимся. Вот Казакбай Есенов с оружием в руках защищал нашу землю в годы Великой Отечественной войны, сражаясь на Ленинградском фронте.

Мы спрашиваем его о боевых наградах, и Казакбай кивает головой:

— Есть, и не только у меня. У кого за боевые заслуги, у кого за трудовые подвиги. Но дело не в этом. Сейчас для нас лучшая награда — счастье и процветание родной земли.

Наш разговор опять касается огромных преобразовании, происшедших в Каракалпакии, и в частности в Багъябском аулсовете за годы Советской власти и особенно за последние десятилетия.

— Наши отцы и не думали, — говорит Бердыбай Курбанов, — что на этих землях можно будет получать урожай хлопка по 40—45 центнеров с гектара. А сегодня для бригад Оратпая Джумабекова, Пана Есенова, Калыкназара Айтназарова являются нормой урожаи, превышающие сорок центнеров. И по ним равняются остальные.

Солнце все больше клонилось к западу, и жара заметно стала спадать. Директору совхоза да и остальным специалистам нужно было возвращаться к делам. Бердыбай Курбанов предложил нам поехать с ним по полям совхоза, посмотреть, как работают люди, поговорить с ними. А нас собственно больше всего интересовала личность самого директора, но где же как не в рабочей обстановке, в общения с людьми лучше и быстрее всего познается человек. Ведь коротких анкетных данных, когда родился, где учился, кем начал работать, совершенно недостаточно, чтобы рассказать о человеке.

Вдоль дороги тянутся хлопковые поля. Бердыбай Курбанов в разговоре постепенно старается ввести нас в курс жизни совхоза, называет имена передовиков, цифры, характеризующие их показатели в работе, рассказывает, где, сколько и чем засеяно, какой урожай рассчитывают получить не только хлопка, но и кукурузы, люцерны, овощей, как развивается животноводство. О себе самом старается не говорить совсем и на наши наводящие вопросы отвечает кратко и односложно. Только о детях своих, которых у него семеро, рассказал поподробнее. Старшие — врачи, учителя, студенты университета или мединститута, двое младших — еще школьники.

— Все пошли в интеллигенцию, — не то сожалея, не то просто подводя какой-то закономерный итог, говорит он и долго смотрит на простирающееся хлопковое поле. — Только вот Абдулкасым студент сельфака…

Мы тоже молчим и смотрим на хлопковые поля. Вдруг промелькнул на краю поля красный флажок, потом еще один и еще… Что бы это значило, может быть, здесь работают передовые бригадиры, побеждающие в социалистическом соревновании, и мы спрашиваем об этом у Бердыбая Курбанова. Он, погруженный в собственные размышления, по-видимому, не расслышал нашего вопроса, и вместо него нам ответил шофер:

— Нет, победителям в соцсоревновании у нас вручается переходящий вымпел, а эти флажки стоят на границах участков, зараженных хлопковой совкой.

— Да, да, — возвращается к разговору директор, — завтра по этим флажкам летчики сельскохозяйственной авиации начнут химическую обработку посевов. Я вот и отвлекся на минуту, все смотрел, везде ли уже определили степень зараженности полей. Эту работу сегодня нужно закончить обязательно. Совка нас ждать не станет, она грызет хлопчатник и съедает будущий урожай.

Мы видели, что директору сегодня, собственно, не до гостей. Хлопчатник, выращенный в этом году с таким неимоверным трудом, когда все, не зная ни дня, ни ночи, трудились на полях, теперь находится под угрозой гибели.

— Ничего, — произносит директор, — словно отвечая на какие-то свои вопросы, — справимся и с совкой. И это не в первый раз…

Да, не в первый раз за долгие годы он и его товарищи преодолевают неимоверные трудности, выращивая на полях совхоза высокие урожаи, преодолеют их и в этом году. Такую уверенность обрели мы, познакомившись несколько подробнее с работой коллектива совхоза. Было ясно, что трудности этого хозяйственного года хлопкоробы «Ташкента» преодолеют и позиций своих не сдадут, несмотря на то, что они, как и в «Шуманае», на всех двух тысячах гектаров пересевали хлопок, из них на тысяче — три раза, а на трехстах — четыре.

Из совхоза «Ташкент» мы уезжали в Нукус поздним вечером. Опять над нами было ясное звездное небо, безлунное и иссиня-черное. А мы думали о звездах, которые ярко светят не только в шуманайском небе, но и на земле, возделанной и взлелеянной заботливыми руками хлопкоробов — людей, чьи дела и жизнь Сверкают немеркнущими звездами, и зовут за собой на трудовые подвиги других. Как зовут за собой Туржан Сариев и Бердыбай Курбанов, чьи дела и заботы Родина щедро отметила Звездами Героев.

Машина стремительно неслась по дороге, и купол звездного шуманайского неба, казалось, клонился с востока на запад, клонился тихо и безостановочно под чуть слышные мелодии и песни Женабая, посвященные красавице Аксангуль. Это опять в тенистых садах и парках после рабочего дня пела и танцевала молодость Шуманая. Пела о счастливой жизни, о радости труда, которые приносит им с рассветом каждый новый день. Пела, чтобы назавтра на просторах полей зажигать новые звезды — трудовые, шуманайские.