Песни седого Арала

ПЕСНЯ О БОГАТЫРЯХ КЫРККЫЗА

За время своего путешествия по Каракалпакии мы много слышали разных легенд и сказаний. Встретится в пути озеро — легенда. Покажутся на холме развалины старинной крепости — опять легенда. Остановимся у журчащего родника или колодца, проедем по старому караванному пути, присядем отдохнуть в знойный полдень в прохладной юрте — и снова слышим легенды, идущие к нам из глубины веков. Легенды о любви и верности, о мужестве и храбрости, о ратных подвигах в борьбе с пустыней и необузданными силами природных стихий. Легенды и песни, сказания и былины отразили в себе дух народа, его историю, его характер, его миропонимание, складывавшееся веками. Любят в Каракалпакии легенды и песни о богатырях и красавицах, о битвах и противоборстве сил добра и зла.

Впрочем, у каждого народа в былинном эпосе есть свои Фархады и Ильи Муромцы, и мы сейчас хотим сказать не о красотах и достоинствах каракалпакского устного народного творчества, хотя оно, безусловно, заслуживает самого пристального внимания, а о богатырях нашего времени, чьи подвиги и дела по исторической значимости намного превосходят деяния богатырей минувших времен. Крепость Кырккыз овеяна легендами о красавице Гулаим и ее сподвижницах, но еще прекраснее рождается легенда у стен этой крепости сегодня — легенда о единоборстве человека с пустыней. Да, пройдет какое-то время, может, сто, а может, тысяча лет — и об этих сегодняшних днях люди на берегах Амударьи будут рассказывать легенды и петь песни о богатырях Кырккыза, победивших пустыню, наполнивших водой русла каналов, насадивших сады и ожививших землю. Нам, современникам и свидетелям этих удивительных героических подвигов, в повседневной сутолоке и торопливости будничной жизни порой не всегда видится истинно героическое в поступках окружающих людей. Но здесь в Каракалпакии люди у стен древних крепостей, выполняя свою каждодневную работу, совершают истинный подвиг во имя счастья грядущих поколений.

Прежде всего следует сказать, что Кырккыз в данном случае не народный эпос и не сама крепость, разрушенная временем. Кырккыз — это весьма обширное пространство, часть пустыни Кызылкумы, именуемая землями древнего орошения и расположенная вокруг крепостей Кырккыз, Джамбаскала, Базаркала, Беркуткала, Кумбасканкала. Эти города-крепости в древности были густо заселены, а прилегавшие к ним земли возделывались и плодоносили. Жизнь ушла отсюда много веков назад. Пустыня засыпала песком города, поля и пастбища. Вместо караванных путей и каналов вольготно расположились песчаные барханы. Но вплоть до нашего времени люди помнили и о городах, и о плодородных полях, и о каналах, погребенных пустыней, и всегда мечтали возродить их к жизни. Кырккызский массив — только часть этих земель.

В конце 1974 года в Турткульском районе был создан трест «Кырккызсовхозводстрой», мощная строительная организация, которой предстоит на первых порах освоить 32 тысячи гектаров, создать шесть крупных хлопководческих совхозов, прорыть каналы, построить дороги, протянуть линии электропередач, возвести жилые поселки со всем комплексом коммунально-бытовых удобств. Задача нелегкая, но вполне осуществимая благодаря применению современной мощной техники и внедрению в дело освоения этих земель индустриально-промышленных методов. Конечно, пустыня так проста завоеванного не отдаст, но, побывав в строящихся целинных совхозах, которые предстоит создать «Кырккызсовхозводстрою», мы убедились, что благодаря героическому труду освоителей задача, поставленная перед ними, успешно выполняется, сбывается вековая мечта земледельцев сделать этот край краем большого каракалпакского хлопка.

Неторопливо несет свои воды в низких берегах Амударья, отражается в ней безоблачная голубизна неба, купаются в ее волнах жаркие солнечные лучи, разбрасывая тысячи мелких, слепящих глаза искорок. Смотрятся с берегов в Амударью деревья и кустарники, кланяются ей густые камыши, и кажется, сама здешняя земля склоняется перед ней в поклоне благодарности. Не будь здесь Амударьи, не было бы ничего живого. Все забрала бы под свою власть, все поглотила бы беспощадная пустыня.

Течет Амударья к Аральскому морю, полноводная и широкая, но людям хочется, чтобы река была еще шире и растекалась бы по окрестным землям сотнями рукавов и каналов, поила иссушенную зноем землю, давала бы жизнь хлопковым полям, садам и виноградникам, дарила прохладу и утоляла жажду и людей, и всего живого.

Наше время не выдумывает сказок. Оно их само творит и создает в реальных и осязаемых новых городах и каналах, электростанциях и широких автострадах. Наше время слагает бессмертные гимны и песни о людях труда, о богатырях, раздвигающих горы, покоряющих космос, проникающих в недра земли, стирающих пустыни и меняющих течение рек.

Обо всем этом думали мы, остановившись на берегу канала Пахтаарна. Берет он свое начало неподалеку от Турткуля из Амударьи и несет свои воды к возделанным хлопковым полям. Спокойный и неторопливый, течет он, как сама река, и делится, и разветвляется по пути на десятки более мелких каналов и оросителей. Как раз в том месте, где мы остановились, отходит от него русло нового канала, который еще и названия-то своего не получил. Одни называют его Джамбаскалинским, другие — Магистральным Кырккызским, третьи — Суярганским. На шестьдесят километров протянулся он через песчаные барханы и несет свои воды целинным землям, отвоеванным «Кырккызсовхозводстроем» у пустыни.

Вдоль канала к сердцу пустыни тянется широкая дорога. Она, как верная спутница, ни на минуту не покидает его, лишь временами отбрасывает ответвления — проселки. Пыльные и ухабистые, они спешат через пески к виднеющимся вдали длинноруким экскаваторам да вагончикам целинников и строителей. Мимо нас по дороге все время проезжают автомашины. Чего только не везут они в своих кузовах и на грузоподъемных многоколесных прицепах!

Едут и едут автомашины с металлоконструкциями, бетонными лотками и столбами, кипами ребристого шифера и гранитными глыбами, с асбоцементными трубами и бетонными кольцами. Едут бензозаправщики и автокраны, лесовозы с пахнущими сосновым лесом досками, автоцистерны с питьевой водой, едут тракторы и бульдозеры, канавокопатели и автопогрузчики, и кажется, никогда не будет конца этому непрерывному потоку МАЗов, КрАЗов, ЗИЛов и ГАЗов.

Подумали мы обо всем этом и вспомнили свою недавнюю беседу с главным инженером «Кырккызсовхозводстроя» Каримом Абдрамановым. Здание треста «Кырккызсовхозводстрой» находится на одной из центральных улиц Турткуля и внешне ничем не примечательно. Многоэтажное административное здание, к которому, может быть, чаще, чем к другим, подъезжают автомашины, по преимуществу «газики», те самые, которые снуют по дорогам Каракалпакии и по степному и горному бездорожью, пропыленные и деловитые, всегда спешащие и неуловимые.

В кабинете главного инженера почти все пространство занимает огромный «Т»-образный стол для заседаний и летучек. На стене, справа от входной двери, висит выполненная от руки цветными карандашами большая карта-план кырккызского целинного массива.

Хозяин кабинета Карим Абдраманов, с виду очень энергичный и подвижный человек, плотный, среднего роста и лет сорока от роду, отложил какие-то деловые бумаги в сторону и сразу же стал рассказывать о «Кырккызсовхозводстрое» как организации, ведущей освоение целинных земель. За время своего существования коллектив треста произвел строительно-монтажных работ на сумму сорок пять миллионов рублей. Это немало, если учесть, что темпы освоения изо дня в день растут. В перспективе предстоит освоить 250 миллионов рублей.

— Наша задача, — говорил он, подойдя к карте-плану, — не только освоить тридцать две тысячи гектаров, но и построить сто семь тысяч квадратных метров жилья, провести дороги и каналы. В настоящее время уже создан и выращивает хлопок один совхоз, номер первый. Это совхоз имени XXV партсъезда. — Он взял со стола карандаш и стал показывать на квадраты, заштрихованные прямыми линиями и в косую клетку в верху карты. — Ведутся работы на землях третьего и пятого совхозов. Уже в 1978 году наши целинные хозяйства дадут государству 3175 тонн «белого золота». А всего на освоенных землях в будущем мы будем получать не менее 52 тысяч тонн хлопка-сырца.

Четыре года — срок сравнительно небольшой, но и не маленький. За это время строители треста «Кырккызсовхозводстрой» сделали многое. Магистральный Джамбаскалинский канал протяженностью в шестьдесят километров и с пропускной способностью в двенадцать кубических метров в секунду построен за очень короткий срок. Строится высоковольтная линия электропередач на сто десять тысяч киловатт. Ее подтягивают к новым совхозам от Турткуля. Строится кирпичный завод производительностью 25 миллионов штук кирпича в год. Строится завод железобетонных изделий, который будет давать 25 тысяч кубов изделий в год. Возведено свыше шести тысяч квадратных метров жилья, детский сад на сто сорок мест, летний кинотеатр на четыреста мест. Более шести с половиной тысяч гектаров освоено под хлопчатник, протянуто свыше десяти тысяч метров бетонных лотковых водоводов, проложено свыше ста километров коллекторов.

Построено, строится, будет построено… Наш собеседник называл многозначные цифры кубометров, гектаров, километров, и за ними разворачивалась картина героического труда сотен и тысяч людей, объявивших непримиримую войну пескам пустыни, войну ради счастья и процветания этого края. Войну, в которой уже одержано и будет еще одержано немало трудных и радостных побед. А там, где есть победы, там есть и свои герои, немало их и в тресте «Кырккызсовхозводстрой».

Во время нашей беседы к главному инженеру все время заходили работники треста, звонили на столе телефоны, и хозяин кабинета вынужден был прерываться, вести телефонные разговоры, принимать людей и решать массу неотложных вопросов, с кем-то спорить, кому-то доказывать, кого-то убеждать, а то и давать категоричные и короткие приказы и распоряжения. Это была обычная рабочая текучка, и мы терпеливо ждали, когда Карим Абдраманов освободится и продолжит рассказ. Ждали и наблюдали, стараясь получше понять и проникнуть в атмосферу трудовых будней треста.

Зашел к Кариму Абдраманову и начальник отдела труда и зарплаты В. И. Русских. Он принес проект приказа по тресту в связи с приближающимся Днем строителя. В проекте отмечалась работа отдельных бригад, участков, передвижных механизированных колонн и приложен был список фамилий тех бригадиров и рабочих, которых следовало бы отметить либо благодарностью в приказе, либо Почетными грамотами или премиями. Мы, разумеется, тоже заинтересовались и выписали себе в блокнот ряд фамилий. Хотелось побывать у этих людей, посмотреть на дела их рук, тем более, что и сам Карим Абдраманов и В. И. Русских о многих из поименованных в списке отзывались с большой похвалой и говорили об успехах каждого с гордостью и уважением.

Когда Карим Абдраманов узнал, что мы хотим побывать у строителей и освоителей, он выразил некоторое сожаление, что сам не сможет поехать с нами ввиду большой загруженности работой, и стал объяснять, где нам лучше всего побывать, с кем встретиться и как туда проехать.

…Дорога вдоль берега канала шла к совхозу «Кырккыз», но потом сделала резкий поворот и свернула на Джамбаскалу. Далеко вперед до самого горизонта расстилалась изрезанная холмами да барханами с чахлой растительностью равнина. Ветер, поднимая серо-желтые облака песка и пыли, носил их над равниной, словно выбирал, куда бы еще подсыпать, чтобы бархан был повыше. Несколько одиноких верблюдов паслись по степи, изредка встревоженно поднимая головы и оглядывая все вокруг, заслышав лязг тракторных гусениц или урчание самосвала, пробирающегося по проселочной дороге к видневшемуся вдали одинокому вагончику. Оттуда изредка потягивало дымком, запахом машинного масла с примесью мелкой степной пыли. Еще левее два скрепера, как два жука, что-то потерявших на ровной буро-коричневой площадке, ползали в разных направлениях. Нетрудно было догадаться, что они проводили планировку площади в полтора-два десятка гектаров под будущие хлопковые поля.

Наверное, это и есть территория будущего третьего совхоза, подумали мы и решили подъехать поближе. Пока мы на своей машине подбирались по ухабистому проселку поближе к скреперистам, туда подъехал «газик», из которого вышел высокий широкоплечий мужчина в порядком выгоревшей на солнце шляпе, таком же пиджаке и сильно запыленных сапогах. Он прямо по вспоротой ножами скреперов целине, увязая по щиколотку в перепаханной почве, пошел к скреперистам. Один из них остановил машину и выпрыгнул из кабины навстречу приехавшему. Выйдя из машины, мы тоже хотели было подойти поближе, познакомиться, узнать, как идут дела у освоителей джамбаскалинской целины, но тотчас же вынуждены были отказаться от этой затеи. Без сапог нечего было и думать, чтобы пройти по мелко перемолотой целине.

Через некоторое время скреперист снова сел в кабину, и скрепер, ворочая тяжелыми большими колесами, подминая под себя рыхлую почву, двинулся срезать и подсыпать, ровнять и выглаживать будущее поле, а приехавший, видно, какой-то начальник, помахал нам рукой и направился к дороге в нашу сторону. Он шел широким шагом, размахивая в такт ходьбе руками. Шляпа немного сдвинута на затылок, полы расстегнутого пиджака распахиваются на ветру. Нам повезло: Розумбет Алиевич Алиев оказался начальником четвертого хозрасчетного участка, это что-то вроде директора строящегося целинного совхоза № 3.

— Здравствуйте, — поздоровался он басовитым, немного с хрипотцой голосом и, словно обдумывая, с чего бы начать наше знакомство со вверенным ему участком, оглядел все пространство вокруг, потом махнул рукой на площадь со скреперами. — Здесь вот у нас работает бригада Владимира Ивановича Чашкина. В бригаде четыре человека. Вся его семья. Он сам, жена и два сына — Юрий и Виктор. Хорошо работают. У них всегда перевыполнение плана. Вон на том дальнем скрепере сам отец сейчас работает, — он показал на машину, возле которой еще минут пять разговаривал с мужчиной лет сорока пяти, в рубахе с расстегнутым воротом, с закатанными до локтей рукавами, — а на другом скрепере его старший сын. Младший в вагончике пока отсыпается. Дружная трудовая семья. Они приехали из города Фрунзе, из Киргизии, сами, снялись с места и приехали. Здешние трудности их не пугают. Ни жара, ни зимняя непогода, ни жизнь вот здесь посреди степи, хотя по натуре они люди сугубо городские. Здешняя работа захватывает человека. Знаете, приятно видеть, как на месте песков, сплошной пустыни возникает жизнь. Это большое, гордое чувство знакомо всем освоителям целины, таким, как Владимир Чашкин и его сыновья. По проекту в третьем совхозе будет пять с половиной тысяч гектаров пашни. На сегодня уже засеяли восемьсот гектаров, а всего освоили пока тысячу. Двести находятся под промывкой. Земля здесь у нас особенная. Ей не просто надо дать воду, хотя и воды много требуется. — Розумбет Алиевич наклонился, поднял комок земли, размял его в ладони. Другой ладонью накрыл сверху, потер, как мельничным жерновом, потом показал нам. — Вот, почти один песок да соль. Земля неживая, видите, ни корешка, ни стебелька в ней. Ничего не росло. Нет почвенного слоя. Биологически мертва. Ее оживить сначала надо, а потом уж хлопок сеять или любую другую культуру. На освоенных землях не только хорошие урожаи хлопка снимать можно. Неплохо растет ячмень, кукуруза, джугара, необходимые для животноводства. А пока эту землю мало спланировать, оросить и устроить коллекторную и дренажную сеть. Ее надо промыть от соли, прополоскать как следует. Знаете, сколько воды нужно, чтобы промыть гектар этой земли? Ни много ни мало — пятнадцать тысяч кубов. А чтобы вырастить на гектаре хлопчатник, для его полива достаточно за вегетационный период две с половиной — три тысячи кубов. Разница в пять раз, если не больше. При нашем маловодье, конечно, дорого обходится, казалось бы, освоение здешнего гектара. Но это сейчас. Потом он себя с лихвой окупит, и уже окупает. Вон в соседнем совхозе по сорок и по пятьдесят центнеров с гектара берут. И мы возьмем. Ну, на первых порах возьмем по десять-пятнадцать, возможно, и по двадцать, но урожаи по сорок и пятьдесят центнеров на этих землях на третий и четвертый год после освоения — дело доказанное.

— Вы сказали, что восемьсот гектаров засеяли. Чем, хлопчатником? — спросили мы.

— Не-е-ет, — улыбнулся Розумбет Алиевич, — сразу же хлопчатник здесь не вырастет. Мы попервоначалу сеем траву. Любую, какие семена есть, лишь бы была неприхотливой да покрепче цеплялась за жизнь и могла бы разбудить землю. Сеем и весной, и летом, и даже, осенью. Как землю подготовим, и лишь бы взошло. Взойдет, значит, все — земля заплодородила.

Вместе с Розумбетом Алиевичем мы поехали посмотреть, как идет строительство центральной усадьбы третьего совхоза. Отъехав километра два или три, мы опять увидели вагончик целинников, бульдозеры и скреперы на недавно перекопанном и выровненном поле.

— Здесь у нас живет и трудится бригада Анатолия Шевцова, — сообщил нам Алиев. — Тоже хорошо работает. Сам он из Крыма приехал. Видите, откуда только не приезжают к нам люди. Конечно, опытные бульдозеристы и экскаваторщики на любой стройке ценятся.

Проселок выбежал на широкую гравийную дорогу, по которой в одном месте продолжали ровнять гальку и щебень несколько бульдозеров и скреперов. Самосвалы, груженные гравием и щебнем, подъезжали и вываливали тарахтящие камешки, которые затем ложились в основание дороги. Трамбовочный каток степенно прокатывался из конца в конец по строящемуся отрезку и плотно утрамбовывал разровненные места. Водитель катка, бульдозеристы и скреперисты, шоферы самосвалов, по преимуществу молодые парни, не отвлекались от работы и не обращали внимания на проходящие мимо машины. Они продолжали делать свое дело, вспотевшие и с перепачканными в машинном масле руками и лицами, усталые от духоты и палящего солнца.

Километра через полтора дорогу асфальтировали. Здесь было еще жарче. Воздух был густо замешан на мазуте, И люди тоже перепачканы в мазуте, и лица, и одежда. С дороги нам пришлось съехать и с полкилометра трястись по пыльным ухабам. Но видя людей и машины, укладывающих асфальтовое покрытие, было радостно сознавать, что здесь, в барханах, в пустыне, будет, наконец, дорога, которая, как кровеносная артерия, соединит в единое целое разбросанные по степи поселки, поля, фермы, сады.

Сбоку от дороги показался огромный квадрат перепаханной земли, огороженный с четырех сторон земляным валом и сплошь залитый водой, совсем как пруд в рыбоводческом хозяйстве. Немного подальше второй такой же, потом третий и четвертый, блестящие на солнце гигантские зеркала, уложенные мастером один подле другого.

— Это поля под промывкой, — объяснил нам Розумбет Алиевич. — Растворится соль и уйдет с водой, тогда и засевать можно.

Вдали показались домики центральной усадьбы. Их немного, по бокам главной улицы, а чуть в стороне — еще только фундаменты или стены, поднятые наполовину, с обозначившимися оконными и дверными проемами без перемычек. Кое-где автокраны подают на леса каменщикам раствор в корытах, кирпич и бетонные перемычки. Сгружали кирпич с автомашины, сыпался гравий из кузова самосвала на поселковую улицу. Каменщик, стоя на лесах, работал сноровисто и ловко, заученными движениями, почти автоматически: раствор — кирпич, раствор — кирпич, и стена растет ряд за рядом, ровная, с четко обозначенной, геометрически правильной и по-своему узорчатой решеткой швов. Мы невольно залюбовались работой каменщика, а тому не до нас, зазевавшихся внизу, эка невидаль, дом строится. Он знает свое: раствор — кирпич, раствор — кирпич, и стена растет. Скоро будет дом под крышу. Придут кровельщики и вот так же, как на соседнем доме, поставят стропила, накроют шифером. Придут штукатуры и сделают свое дело, маляры, сантехники, электромонтеры — каждый внесет свою лепту — и живите хлопкоробы-целинники.

— Здесь работает Амин Досманов — знатный каменщик, а вон на том доме — уже штукатуры. Отделку дома ведет Узакбай Мустафаев. И Досманов и Мустафаев — оба из ПМК-28. Они здесь на джамбаскалинской целине не один дом поставили, и под каждой крышей их добрым словом вспоминают новоселы.

Центральная усадьба совхоза № 3 обещает быть такой же красивой и благоустроенной, как усадьбы и поселки других целинных совхозов, виденные нами ранее. Все делается по единому проекту, с учетом потребностей новоселов-целинников. И еще одно, о чем мы подумали, глядя на красивые и аккуратные дома, в которых уже поселились новоселы, это о том, что поселились они надолго и основательно, что жизнь из этих мест уже не уйдет больше и человек никогда не отдаст отвоеванного пустыне.

В совхозе № 5 на центральной усадьбе тоже идет строительство и тоже возводятся добротные и красивые дома. И здесь мы наблюдали работу известной в «Кырккызсовхозводстрое» бригады каменщиков Утепбергена Мамбеталиева. Сам бригадир родом из Турткуля и за свою жизнь немало построил домов в родном городе и в близлежащих совхозах. Здесь на джамбаскалинской целине он тоже уже не новичок, бригадир со стажем, работает по методу известного бригадира Николая Злобина. В тресте таких бригад уже несколько, и количество их постепенно растет. Как раз об этом, о распространении передового опыта, о повышении производительности труда, когда мы приехали в совхоз, и вел беседу управляющий трестом «Кырккызсовхозводстрой» Адылбай Каримбаевич Каримбаев с начальниками ПМК-29 Абутом Заитовым, РСУ-2 Утебаем Кадырбаевым и СМУ-1 Закиром Атауллаевым.

Вместе с управляющим «Кырккызсовхозводстроя» мы побывали на строительной площадке кирпичного завода, где будет изготовляться 25 миллионов штук кирпича в год. Завод возводился недалеко от центральной усадьбы совхоза имени XXV съезда КПСС, который стал как бы главным штабом по освоению джамбаскалинского массива. Мы поговорили с прорабами, начальниками участков, осмотрели посевы хлопчатника и площади, подготовленные под пахоту будущего года, видели, как облицовывают бетонными плитами русло канала и кладут бетонные лотки будущего оросителя. Адылбай Каримбаевич многих рабочих знает в лицо, по имени и фамилии, разговаривает с ними о делах, не забывая спросить и о семье, о детях, и делает это не просто по долгу вышестоящего начальника, а потому, что его это действительно интересует. Знает он, что люди в таких трудных условиях подолгу живут в отрыве от семьи, порой в очень тяжелых бытовых условиях, сталкиваются с немалыми трудностями, и потому старается сделать все возможное, чтобы помочь им.

— Создание индустриальной базы треста сейчас идет полным ходом, — говорит Адылбай Каримбаевич, — Мы усиленными темпами ведем строительство завода железобетонных изделий и автобазы на 250 автомашин и деревообделочного цеха. Все эти предприятия позволят нам вести строительство в новых совхозах на индустриальной основе, значительно сократить сроки сдачи их в эксплуатацию. И хотя сегодня в организациях треста трудится полторы тысячи человек, но поскольку объем работ большой и он ежегодно увеличивается, мы говорим: «Добро пожаловать к нам на Кырккыз».

Слева от дороги тянется в глубь степи недавно построенный оросительный канал. По берегам его местами посажены молоденькие деревца. На их тонких ветвях трепещут на жарком ветру светло-зеленые листочки, еще не достигшие своей обычной величины. От самой воды по песчаным склонам берегов карабкается наверх неокрепшая травка. Кое-где в ее зелени просвечивает желтый или голубой цветок. В пустыне даже у самой воды растительность не бывает особенно щедрой. Редкие, беспрестанно гнущиеся на ветру с пикообразными тонкими листьями камышинки да по самому верху берегов шарообразные разлапистые колючки и между ними неокрепшие былинки на желто-сером фоне — вот и вся растительность.

Потом по обе стороны канала некоторое время тянулась уже окультуренная зона с перепаханными и засеянными полями, вдалеке виднелись крыши сельских поселков, но все чаще и чаще между полей просматривался неприглядный лик пустыни. То тянулась безжизненная солончаковая пустошь со все той же колючкой и сильно изрезанными травинками, то горбились песчаные барханы.

Несколько квадратов хлопковых полей отсвечивали зеленью первых всходов. Всходы тоже, как и трава в степи, местами сильно изрежены. Бесплодные пролысины, как песчаные острова посреди зеленого весеннего половодья, невольно вызывали вопрос, почему в некоторых местах брошенные в землю семена не дали желаемых всходов. Может быть, песок так глубоко въелся в землю, что она забесплодела и без настойчивого и терпеливого участия человека не сможет вернуться к жизни.

— Да, это так, — отвечает на наш вопрос Адылбай Каримбаевич. — Эти земли веками не орошались, и на них ничего не росло. Да притом в прошлом люди, засевая эти площади, мало заботились о мелиорации. У них не хватало сил бороться с подпочвенными водами, и земли постепенно засолялись, приходили в негодность. Люди переходили на другие земли, а эти бросали.

В засушливой степи хоть весной после дождей вырастает трава и растет, пока не выгорит на солнце. Но и выгорая, она приносит пользу, удобряя собой землю год за годом, столетие за столетием увеличивает плодородный почвенный слой. Здесь же соль и песок не дают и траве расти. Тяжело возродить эти земли к жизни, и нужен поистине богатырский размах, чтобы это сделать, усилия многих и многих сотен отважных, не боящихся трудностей людей — бульдозеристов и экскаваторщиков, агрономов и проектировщиков, строительных рабочих и инженеров, трактористов и механизаторов, поливальщиков и энергетиков. Да мало ли люди каких специальностей и профессий вносят сегодня свой вклад в освоение джамбаскалинской целины, прокладывая широкий путь к большому хлопку Кырккыза.

Мы распрощались с Адылбаем Каримбаевичем Каримбаевым на развилке степных дорог. У него здесь, в степи, еще немало дел, и в Турткуль он рассчитывает вернуться лишь завтра к вечеру. Наши машины разъехались каждая в свою сторону, но еще долго мы, находясь под впечатлением увиденного и услышанного, думали об освоителях целины, о смелых и мужественных людях, о которых можно с полным правом сказать, что они настоящие богатыри Кырккыза.