Песни седого Арала

ПЕСНЯ О «ГОЛУБОМ ЦВЕТКЕ»

В жизни сегодняшней Каракалпакии, как и в ее историческом прошлом, Кунград занимает довольно видное место. Это один из старейших городов Приаралья. В свое время он являлся крупным центром по торговле Хорезмского государства с Россией. В Кунграде совершалась перегрузка товаров с речных каюков на вьючный транспорт для отправки их караванным путем дальше, в российские города. Но в начале нашего века торговое значение Кунграда сильно снизилось в связи со строительством Закаспийской железной дороги, которая прошла в стороне от него.

За годы Советской власти облик древнего города неузнаваемо преобразился. Практически вырос новый город. Его строительство началось лет двадцать тому назад в семи километрах от старого, который к тому времени был почти совсем разрушен паводковыми водами Амударьи. Рождению нового города способствовало и то, что началось сооружение железнодорожной магистрали Чарджоу — Кунград с перспективой прокладки ее в дальнейшем через устюртское плато в центральные районы страны. Первый поезд в Кунград пришел 24 июля 1955 года. Привел его сюда машинист Ургенческого локомотивного депо депутат Верховного Совета СССР В. Ф. Демченко. Приход поезда в этот самый северный город Каракалпакии, стоявший на самой границе культурного оазиса и пустынного, почти безжизненного и безводного Устюрта, был знаменательным событием в жизни кунградских чабанов и рыбаков.

И с тех пор строители уже не покидали этот город. Через него началась прокладка газопровода Бухара — Урал, вслед за ним — Средняя Азия — Центр. Потянулась от Кунграда и железная дорога на Бейнеу. Кунград стал основной базой этих грандиозных строек. Прочно обосновались здесь и базы многочисленных геологоразведочных, топографических, гидрологических и всяких других отраслей и партий, ведущих изыскательские работы на просторах Устюрта, на берегах Арала. Все это не только дало толчок, и причем очень ощутимый, к новому росту города, но и вызвало приток населения в эти места. Число жителей Кунграда по сравнению с 1955 годом возросло почти в пять раз.

Город продолжает расти. И в центре и на его окраинах — повсюду идет интенсивное строительство. Там и сям виднеются бетонные остовы строящихся административных и жилых зданий, лежат бетонные блоки и трубы, рельсы и шпалы, штабеля кирпича и досок, маячат стрелы подъемных кранов и экскаваторов. Новый Кунград, как говорят сами кунградцы, встал перед нами четырехэтажными жилыми домами, выстроенными в четкие кварталы с широкими улицами, площадями и скверами. И все же одной из главных достопримечательностей нынешнего Кунграда, нам думается, являются КС-1 и КС-2 — одни из тех многочисленных компрессорных станций, что поднялись вдоль ниток магистральных газопроводов Бухара — Урал и Средняя Азия — Центр. Над всем городом высятся солидно и внушительно, дышащие степенно и жарко в лазоревое небо трубы этих компрессорных станций. Их много, этих труб, выстроившихся в ряд, как солдаты на параде. Они даже издали кажутся непомерно толстыми, вырастающими прямо из крыш зданий.

Чем ближе подъезжали мы к компрессорным станциям, тем сильнее и сильнее было их горячее дыхание и грохот, не шум и не гул, а именно грохот, какой обычно производит горный водопад. Даже находясь в двухстах метрах от станций, разговаривать друг с другом из-за этого довлеющего над всеми прочими звуками грохота приходится во весь голос. Рядом со станциями находится и Кунградское линейное производственное управление магистральных газопроводов. Вокруг здания разбиты цветники, протянулась подстриженная живая изгородь-декоративные кустарники вперемешку с деревьями, которые посажены пять-семь лет назад. Перед входом в управление Доска показателей социалистического соревнования с портретами передовиков. Чувствуется, что здесь любят свое предприятие, гордятся своей профессией, а потому и заботятся, чтобы все здесь радовало душу и глаз: и цветники, и деревья, и дорожки, и внутренний двор предприятия, где нет ничего лишнего, нет той захламленности, которая обычна для заводских дворов. Когда видишь такую ухоженность вокруг, невольно мелькает мысль о том, что на этом предприятии рабочий человек чувствует себя настоящим хозяином и возглавляет этот коллектив добросовестный и рачительный начальник. С таким убеждением мы и переступили порог кабинета начальника Кунградского линейного производственного управления магистральных газопроводов Ивана Васильевича Копырина. И надо сказать, что после непродолжительной беседы с ним мы убедились, что наше первое впечатление оказалось совершенно правильным.

Иван Васильевич Копырин, невысокого роста, плотный и широкоплечий, с круглым скуластым лицом и небольшими внимательными глазами, встретил нас строго и деловито. Признаться честно, он весьма быстро угадал нашу полную неосведомленность в технологии транспортировки газа на дальние расстояния и терпеливо, но кратко объяснил в общих чертах принцип устройства и работы компрессорных станций, рассказал историю их сооружения в здешних местах.

Еще Владимир Ильич Ленин мечтал о том времени, когда благодаря применению газа наши предприятия превратятся в «чистые, светлые, достойные человека, лаборатории». Великий вождь рассматривал газификацию как громадный переворот в технике.

Время, о котором мечтал Ильич, пришло. В 1977 году газовые промыслы нашей страны дали 346 миллиардов кубометров газа, что более чем в тысячу раз больше, чем пятьдесят лет тому назад.

Усилиями геологов в Узбекистане были открыты богатейшие месторождения природного газа. В Бухарской области стал работать один из крупнейших в стране Газлийский промысел. И вот от газового месторождения Газли через пустыни и реки, овраги и леса протянулись стальные трубы к заводам Урала. Народный поэт Каракалпакии Ибрагим Юсупов пишет:

И вот уже голубой факел бухарского газа запылал в Орске, затем в 1963 году вспыхнул в доменных печах и мартенах Магнитогорска, затем в Челябинске, а через год — в 1964 году газ из далекого Газли пришел и в Свердловск.

Уже в 1964 году в промышленные города Урала было подано около десяти миллиардов кубометров газа, который заменил не менее трех миллионов тонн нефти и десяти миллионов тонн угля.

Шли годы. Геологи открывали все новые и новые кладовые голубого огня. По запасам и добыче природного газа Узбекистан занимает теперь одно из ведущих мест в стране.

В 1965 году было завершено сооружение второй нитки Бухара — Урал. В 1967 году вступила в строй первая очередь газопровода Средняя Азия — Центр длиной 2750 километров. Газ Узбекистана и Туркмении пришел в Московскую область, в Ленинград. За первой очередью вступила в эксплуатацию вторая, затем третья очередь газопровода Средняя Азия — Центр.

Месторождения природного газа обнаружены и на Устюрте. Как раз в дни нашего пребывания в Кунграде сюда пришло сообщение о том, что пошел газ из скважины, пробуренной вблизи компрессорной станции № 7, расположенной на Устюрте. Скважину бурила бригада старшего бурового мастера Назара Субхангулова из Каракалпакской нефтегазоразведочной экспедиции. Новая скважина при испытаниях показала, что она может давать до 110 тысяч кубометров газа в сутки. Так на Устюрте было обнаружено третье, после Шахпахты и Куаныша, перспективное месторождение природного газа.

Увеличение добычи газа позволило поднять и уровень газификации нашей страны. Ныне в СССР природным и сжиженным газом пользуется 182 миллиона человек. Только за последние полтора года газифицировано более четырех миллионов квартир. Непосредственно в Каракалпакии сейчас насчитывается около двенадцати тысяч газифицированных квартир. И число их непрерывно растет. До конца пятилетки в автономной республике намечается газифицировать еще 50 тысяч квартир.

…Где-то в недрах земли на тысячеметровой глубине гудит неслышно газ, поднимаясь по трубам в газосборные пункты на нефтеносных промыслах Джаркака и Газли, чтобы оттуда, набрав скорость, спешить по стальным трубам, подгоняемый мощными турбоагрегатами компрессорных станций на Урал, в центральные районы нашей страны.

Иван Васильевич ввел нас в курс тех задач, которые решает коллектив компрессорных станций: успех работы этого коллектива зависит полностью от того, как трудятся люди на других компрессорных станциях, расположенных на линии газопроводов. Коллективизм, чувство локтя в решении общей задачи — вот то главное, что воспитывается в коллективе и прививается с первых шагов каждому новичку, поступившему сюда на работу. И хотя на линии газопровода станция от станции расположена на многие десятки километров, коллективы станций тесно связаны между собой и ощущают себя единой большой семьей.

— И все-таки, Иван Васильевич, — задаем мы вопрос, — как же тогда получается, что одна станция работает лучше другой. Вот, например, станция вашего управления получила право называться лучшей по министерству газовой промышленности СССР.

— Да, верно. Вдобавок скажу, что в прошлом году мы признаны предприятием высокой культуры. Первое и самое главное — это безаварийная работа, а также расход газа, электроэнергии, расходование планового фонда заработной платы. Все эти показатели и позволяют определить победителя социалистического соревнования, выявить передовой коллектив. Мы по этим показателям оказались лучшими.

Ивану Васильевичу Копырину на вид лет сорок, не более. В 1966 году студентом Уральского политехнического института он был на компрессорной станции в Сазакино на преддипломной практике. Несмотря на то, что и природа, и климат здесь далеко не похожи на уральский, ему понравилось, но главное — работа на таком большом газопроводе показалась ему очень интересной. После окончания института И. В. Копырин сам попросился на работу на компрессорную станцию газопровода Бухара — Урал. Начинал он машинистом технологических установок, потом был сменным инженером, начальником турбинного цеха Кунградской КС, а в 1974 году его назначили начальником Кунградского линейного производственного объединения, одного из самых крупных в производственном объединении «Средазтрансгаз».

Рассказывая о своей жизни и о продвижении по службе, Иван Васильевич не раз подчеркивал, что здесь, не только на газопроводе, а и в других организациях и на предприятиях Кунграда, люди растут гораздо быстрее, чем в крупных городах. Молодые едут сюда на работу и в большинстве своем оседают на этой земле навсегда, обзаводятся семьями, становятся настоящими хозяевами этих мест и уверенно глядят в будущее, в новый, светлый и радостный день этого преображенного волей человека некогда пустынного края.

— Наше линейное производственное управление КС — одна из 13 производственных единиц объединения «Средазтрансгаз», протянувшегося от Бухары через Кунград и плато Устюрт к центру Российской Федерации. Сегодня по пяти ниткам системы газопровода Бухара — Урал и Средняя Азия — Центр мы ежесуточно транспортируем более ста миллионов кубометров газа, а по шестой подаем до Маката воду для обеспечения работы остальных станций и для снабжения жилых поселков, которые расположились вдоль трассы газопроводов и линии железной дороги Кунград — Бейнеу. Вода также нужна и для животноводов, которые пасут отары овец на пастбищах Устюрта.

На Кунградских компрессорных станциях трудится около пятисот рабочих и служащих, и среди них много замечательных мастеров своего дела. Это и начальник компрессорного цеха А. И. Корешков, и машинист Павел Петрович Карпов, и сменный диспетчер Абылла Мурзаков — депутат Верховного Совета Каракалпакской АССР, и машинист технологических компрессоров, кавалер ордена Трудового Красного Знамени, рационализатор и победитель социалистического соревнования Мирзабек Кожабеков.

— Сейчас за счет линейного управления мы учим 12 человек из числа способной молодежи, — говорит Иван Васильевич не без гордости. — Два человека учатся в Москве в институте нефти и газа и десять человек в Севастопольском приборостроительном институте.

В кабинет вошла молодая невысокая худенькая женщина лет тридцати, и Иван Васильевич представил ее:

— Надежда Леонидовна Казьмина — инженер, член Кунградского райкома партии. Она и будет вашим гидом по цехам компрессорной станции.

В сопровождении Надежды Леонидовны мы поднялись сначала на второй этаж, где размешался технический кабинет. Там мы увидели макеты компрессорных станций, выполненные с завидной тщательностью и точностью. На столах стояли различные приборы, на стенах размещены диаграммы и плакаты. Все напоминало хорошо оборудованный и оснащенный учебный класс.

Выйдя из помещения, мы пересекли просторный двор и по мере приближения к производственным корпусам из-за шума и грохота уже не только не слышали слов своего гида, но и даже своего собственного голоса. Надежда Леонидовна — ростовчанка, приехала сюда работать после окончания института. Станцию она знает как свои пять пальцев и ориентируется, пожалуй, получше, чем иная домохозяйка в своей кухне. Попутно она, несмотря на невообразимый шум, пытается давать объяснения и рассказывает о людях, о работе агрегатов и установок. Мы следом за ней поднимаемся по маршам неширокой металлической лестницы на верхнюю галерею, которая на высоте семи-восьми метров опоясывает верхнюю часть рабочих агрегатов — мощных компрессоров. Галерея тоже металлическая, под ногами у нас ажурное кружево металлических решеток, по которым даже как-то непривычно и боязно ступать. Все и снизу и сверху далеко просматривается благодаря этим решетчатым полам и таким же решетчатым перегородкам. Компрессоры, огромные, обтекаемые и выкрашенные в серо-зеленый цвет, стоят один подле другого шеренгой и напоминают своими сгорбленными спинами и отходящими от них трубами стадо гигантских слонов с задранными хоботами. Все вокруг подрагивает непрекращающейся мелкой дрожью, и гудит, и грохочет. Впечатление такое, будто находимся среди стада слонов и жарища — как где-нибудь в тропиках. Надежда Леонидовна подвела нас к термометру: ртутный столбик замер на отметке пятьдесят два градуса.

— Пятьдесят два — это еще хорошо, — кричит она, наклонившись к самому уху. — Раньше доходило до семидесяти. Теперь мы пустили воздуходувку, и стало попрохладнее.

Ничего себе попрохладнее! Недаром здесь, в машинном зале, мы не увидели ни одного человека. Управление компрессорами, наблюдение за режимом их работы ведется из другого помещения, расположенного за прозрачной перегородкой, где на пультах и панелях десятки тумблеров, переключателей, стрелок различных приборов, которые то подрагивают, словно топчутся на одном месте возле какой-нибудь цифры, то отклоняются влево или вправо, сообщая операторам какие-то очень важные и нужные сведения. Мы заходим в это помещение и вздыхаем с облегчением: здесь действительно прохладнее. Это помещение с прозрачными стенами является диспетчерским пунктом управления компрессорной станцией. Здесь за плотными перегородками шум станция заметно потише, и уже можно разговаривать, не наклоняясь близко друг к другу. В дежурной смене всего три человека: диспетчер Риф Ярулович Сайфуллин, старший машинист Курбин и машинист Маткарим Ержанов. Они заступили на смену в 14.00 по московскому времени. Почему по московскому? Трасса газопроводов столь велика, что пересекает несколько часовых поясов, а потому все станции живут и работают по московскому времени.

— На нашей станции, — говорит Риф Ярулович Сайфуллин, — внедрена автоматика. Четыре агрегата обслуживает один человек. Остальное делает автоматика. Вот поэтому и получается, что вы прошли почти всю станцию, видели, как работают сложные машины и не встретили людей. Управление всеми агрегатами ведется отсюда, с диспетчерского пульта. Троих человек в смене вполне достаточно.

— Скажите, а о чем сейчас говорят вам вот все эти приборы? — поинтересовались мы.

— Ну, вообще-то об очень многом: о режиме работы машин, о давлении газа, о ходе очистки, температуре газа… словом, обо всем, что нужно знать о нормальной работе станции и всех ее установок.

Диспетчерский пункт управления мы покинули, чтобы продолжать осмотр станции и встретиться с одним из победителей социалистического соревнования, участником ВДНХ в 1977 году машинистом технологических компрессоров Мирзабеком Кожабековым. Он был на другом конце станции возле разобранного компрессора, который находился на профилактическом ремонте. Мирзабек Кожабеков, в промасленной спецовке, с инструментом в руках, что-то подкручивал у обнаженной турбины агрегата. Он неохотно отвлекся от работы и, немного смущенный, поздоровался с нами.

Мы попросили его рассказать немного о себе: давно ли он здесь работает и вообще что привело его сюда, в этот грохочущий и пышущий жаром турбинный цех. Мирзабек вытер насухо руки паклей, отложил в сторону гаечный ключ и с каким-то смущенным видом пожал плечами. Наш гид Надежда Леонидовна поспешила ему на помощь и помогла преодолеть затянувшуюся паузу, сказав:

— Мирзабек Кожабеков работает на Кунградской компрессорной станции уже двенадцать лет. За ударный труд в девятой пятилетке он награжден орденом Трудового Красного Знамени. Он у нас передовик — ежедневно свои сменные задания выполняет на 110—120 процентов. Кроме того, он у нас является членом Всесоюзного общества изобретателей и рационализаторов. У него уже семь рационализаторских предложений, улучшающих условия труда и повышающих его производительность. Например, он внес предложение «Очистка чаши градирни от грязевых отложений без остановки работы цеха». Экономический эффект от внедрения этого рационализаторского предложения составил свыше одиннадцати тысяч рублей. Это предложение нашло широкое применение на компрессорных станциях объединения «Средазтрансгаза».

Мы слушали рассказ об умелых руках Мирзабека Кожабекова и думали о том, что это еще один пример того, как индустриальное развитие автономной республики оказывает все большее влияние не только на количественный, но и качественный рост рабочих Каракалпакии. За последние годы неизмеримо вырос их духовный облик и техническое умение. Думали о том, что строительство крупнейших в мире газопроводов Бухара — Урал и Средняя Азия — Центр стали большой школой подготовки национальных кадров. Бывшие рыбаки и охотники, придя на эти стройки, получили здесь профессии, стали квалифицированными рабочими, хорошими специалистами.

Вот и Мирзабек Кожабеков на газопроводе освоил новую профессию — машиниста компрессора. Родился он в Муйнаке в семье кузнеца. Окончив школу, он, как и многие его товарищи, поступил работать на рыбзавод, стал рыбаком. И даже учился в рыбном техникуме, чтобы досконально изучить рыбацкое дело, а все-таки металл так и тянул его к себе. В этом, видно, сказывалась и профессия отца, который был замечательным умельцем, способным не только подковать любую сноровистую лошадь или, скажем, сделать кетмень или косу, но отковать и вещь посложнее. Мирзабек с детства присматривался к работе отца, помогал ему в кузнице, видел чудесные превращения раскаленного металла и втайне помышлял о больших машинах, которые созданы руками человека и послушны его воле. И в то же время романтика моря манила и увлекала, как это было с большинством его сверстников, живущих на берегу синего Аральского моря. Еще подростком во время школьных каникул он не раз ходил на мотофелюгах на лов рыбы далеко в море, и матросская жизнь, хотя и очень тяжелая, полюбилась ему. И хотя он и поступил в рыбный техникум, все еще колебался в выборе своей главной жизненной профессии. Когда Мирзабек отслужил в армии и вернулся домой, он узнал, что в Кунграде, на компрессорной станции, открылись курсы по подготовке машинистов компрессорных установок, и он поехал туда. Газопровод — эта грандиозная магистраль голубого огня нашего времени, компрессорная станция со сложными машинами и установками — поразили воображение молодого человека и навсегда определили его дальнейшую судьбу. Мирзабек поступил учиться на шестимесячные курсы машинистов и после их окончания стал работать на компрессорной станции.

Мирзабек не просто любил технику, он понимал, интуитивно чувствовал характер и душу машины, старался проникнуть и познать тайну валов и шестеренок, их четкую взаимосвязанность. Интерес к машине у него всегда сопровождался страстью к усовершенствованию, стремлением переделать то, что сделано другими.

Творческий подход к делу не мог остаться незамеченным и на компрессорной станции, где работало немала молодых и талантливых инженеров. Они помогли ему не только освоить все тонкости его новой профессии, а когда он увлекся рационализаторством, то стали оказывать ему посильное содействие.

Технологические компрессоры гудели и дышали во всю мощь своих стальных легких и заглушали голоса наших рассказчиков, решетчатый пол под ногами подрагивал, и, хотя повсюду работали воздуходувки, по-прежнему было нестерпимо жарко. Мы вышли на наружную галерею, с которой были видны вдалеке жилые кварталы Кунграда, дорога с бегущими по ней машинами, и деревья вдоль нее, ретрансляционная вышка и мачты линии электропередач, перешагивавшие через поля и сады и уходившее куда-то вдаль, в просторы Устюрта.

— Во-он там мой дом, — показал Мирзабек в ту сторону, где виднелись четырехэтажные жилые дома. — У нас трехкомнатная квартира… — И он стал рассказывать о своей семье, о жене Малике, о детях: о старшем — шестикласснике Казибеке, и о самом младшем — Омирбеке, о том, как они отдыхали летом. Он с гордостью сообщил, что для детей компрессорщиков построены два детских сада, а в его родном городе Муйнаке, на берегу Аральского моря, находится пионерский лагерь «Планета».

— Сейчас мы строим теплицу, чтобы в рабочей столовой и в детских садах круглый год были свежие овощи, — добавила Надежда Леонидовна Казьмина, когда Мирзабек Кожабеков стал говорить о пионерском лагере и детских садах. — Есть у нас места и для отдыха рабочих. Недавно оборудовали базу отдыха в районе водозаборных сооружений на Амударье. В выходные дни туда наши компрессорщики с семьями приезжают. Там и искупаться можно и рыбку половить…

Рассказывая о Мирзабеке Кожабекове, нельзя умолчать еще об одной стороне его общественной деятельности, о которой нам пришлось узнать во время пребывания на станции. Здесь широко распространено обучение молодежи непосредственно на производстве. Кадровые рабочие своим личным примером, добрым советом помогают молодым овладевать секретами своей профессии. Любит возиться с молодежью и Мирзабек Кожабеков. Он помогает ей раскрыть все способности, старается сделать все, чтобы у молодого компрессорщика ладилась работа, чтобы он поверил в свои силы. Мирзабек Кожабеков обучил своей профессии машиниста технологических компрессоров уже пять человек. Среди тех, кому он дал путевку в жизнь, Михаил Корешков и Ержеп Курбанов, которые радуют сегодня своего наставника славными трудовыми победами. Ержеп Курбанов после школы пришел на станцию учеником. Мирзабек заметил молодого смышленого паренька и взял над ним шефство. Ержеп освоил и полюбил профессию машиниста и после службы в рядах Советской Армии вернулся на старое место в компрессорной, где трудится и сейчас.

Нет, не безразлична Мирзабеку Кожабекову судьба молодого пополнения, что приходит на его родное предприятие. Именно о таких наставниках, как Мирзабек Кожабеков, говорилось в отчетном докладе ЦК ВЛКСМ съезду комсомола страны: «Родившееся в среде рабочего класса наставничество завоевало высокий авторитет. Наставник — честь и гордость любого коллектива. Славен человек, достигший вершин мастерства, но трижды славен тот, кто помогает взойти на эти вершины своим ученикам».

Мы спустились по винтовой металлической лестнице с галереи на первый этаж и вышли на производственный двор. Станция по-прежнему гудела и дышала нестерпимым жаром. На маленьких деревцах вдоль аллеи, ведущей к воротам, шелестела листва. Солнце, повиснув высоко над головой, слепило глаза. Надежда Леонидовна, худенькая, хрупкая, протянула нам тонкую красивую ладонь на прощанье и, ласково улыбнувшись, сказала:

— Вот, кажется, и все посмотрели. Так мы и живем, и работаем.