Песни седого Арала

ПЕСНЯ О ЖИВОМ СЕРЕБРЕ АРАЛА

Под крылом самолета голубая лента Амударьи пролегла среди хлопковых и рисовых плантаций. Местами колхозные и совхозные поля отступают от реки, и тогда ее русло четко очерчивается среди желто-красных барханов пустыни канвой из камышовых зарослей и тугаями. Река то разливается широко и привольно, то сужается до узкой извилистой линии, то неожиданно распадается на несколько рукавов и проток, отделенных одна от другой песчаными островами, поросшими чахлой растительностью.

То и дело то слева, то справа от реки показываются населенные пункты с мозаикой из железных и шиферных крыш. Вокруг них четкие квадраты полей, садов и виноградников, да тянутся, спешат от одного к другому, пересекаются, перепрыгивают через каналы и протоки автомобильные дороги — эти важнейшие артерии жизни сегодняшней Каракалпакии. Автотранспорт в Каракалпакии как средство сообщения конкурирует с авиацией и пока успешно оставляет за собой первенство. Мы летим на «Аннушке», этой удивительно комфортабельной машине, добросовестно несущей службу на авиалиниях республики, летим в Муйнак — город каракалпакских рыбаков и рабочих крупнейшего в Средней Азии рыбоконсервного комбината.

С высоты полета, рассматривая развернувшуюся внизу панораму, мы наглядно видим плоды человеческой деятельности. Границы зеленого оазиса по обе стороны реки, то наступая, то отступая, повсюду упираются в пустыню. И хотя за последние годы человеком сделано немало в освоении земель в нижнем течении Амударьи, главная битва с пустыней еще впереди.

Побережье Аральского моря, как и нижнее течение и дельта Амударьи, были заселены людьми с давнейших времен. Они занимались охотой и рыболовством, скотоводством и сельским хозяйством. Аральское море — самый большой водный бассейн Средней Азии и среди озер земного шара уступает по величине лишь Каспийскому морю, Верхнему озеру в Северной Америке и озеру Виктория в Африке. Площадь его поверхности почти в четыре раза больше Ладожского озера и в 110 раз больше Женевского. Свое название море получило от названия местности или страны Арал, что в переводе означает — остров, находящийся когда-то в дельте Амударьи. Но не всегда Аральское море было известно под этим именем. Географы древности называли его Хорезмским или Хорезмийским озером. Впервые о нем упоминается в сочинениях арабского автора Ибн-Руста, писавшего в X веке. В России Аральское море стало известно с семнадцатого века, и в «Книге Большого чертежа» — этой своеобразной географии времен Ивана Грозного — оно упоминается как Синее море. На географическую карту Аральское море было нанесено экспедицией Алексея Ивановича Бутакова, моряка и путешественника, впоследствии контр-адмирала русского флота. В 1848—1849 годы в состав этой экспедиции был включен по ходатайству А. И. Бутакова для зарисовки берегов Аральского моря сосланный в солдаты Орской крепости великий украинский кобзарь Тарас Григорьевич Шевченко.

Для экспедиции была построена парусная шхуна «Константин», и с нее производилась съемка берегов и измерение глубин; в центре моря был открыт крупный остров Возрождения. На основе материалов этой экспедиции в 1850 году была издана карта Аральского моря.

На берегах Аральского моря родился и творил великий каракалпакский поэт Бердах, который, как и Тарас Шевченко, слагал стихи, полные гнева и ненависти к угнетателям:

В годы гражданской войны аральские рыбаки с оружием в руках устанавливали здесь Советскую власть.

В трудную для страны пору, когда в Поволжье разразился страшный голод, с письмом к рыбакам Арала обратился Владимир Ильич Ленин:

И аральцы откликнулись на письмо вождя, отправив в Поволжье 280 тысяч пудов рыбы. В 1923—1924 годах помощь голодающим были увеличена до 738 тысяч пудов.

…Самолет постепенно стал снижаться. Муйнак встретил нас сильным ветром, дувшим с моря, и ярким солнцем.

Для того, чтобы город не страдал от разрушительных штормов и морских бурь, разыгравшихся на побережье Аральского моря, лет двадцать тому назад была сооружена защитная дамба. Но теперь море уже не плещется возле нее. Мы видели, как далеко отступила от дамбы бирюзовая кромка Арала, а вокруг простирались все те же пустынные владения песка и ветра.

Песок в Муйнаке властвует повсюду, он засыпает все и набивается в каждую щель. Вступив в преступный сговор с ветром, сильным и порывистым, дующим все время с разных сторон, песок скрипит и шуршит, словно злобствует на все живое. На побережье он засыпает все: и лодки, вытащенные на берег, и рыбацкие снасти, развешенные и разложенные для просушки и починки, и рыбацкие жилища. Стремительный и колючий, взметнувшись серо-рыжим облаком, он неустрашимо проносится по городским улицам, в тоскливом отчаянии и безысходности бьется в окна и стены, срывает с деревьев листья и покрывает слоем смертельной бледности цветочные клумбы и газоны. Наметавшись и притомившись от собственного буйства, песок укладывается передохнуть волнистой рябью на дорогах и тротуарах, оседает тяжелыми грудами у стен домов и калиток, которые, прежде чем их открыть, приходится откапывать.

Большая Советская Энциклопедия гласит, что Муйнак — полуостров в южной части Аральского моря, что длина его 35 километров, наибольшая ширина — 15 километров, что поверхность полуострова покрыта дюнами, бугристыми песками, берега его преимущественно обрывистые и что в исторические времена он неоднократно отделялся от материка протоками дельты Амударьи, превращаясь в остров. При всей авторитетности уважаемого издания, сведения, изложенные в нем о Муйнаке, для нашего времени устарели, так как и размеры, и очертания этого полуострова существенно изменились в сторону их увеличения, и если на географических картах Аральского моря полуостров соединяется с материком узким перешейком, то в настоящее время он почти слился с ним, образуя тупоугольный выступ. Причалы Муйнакского рыбоконсервного комбината, где ранее в разгар путины толпились, спеша разгрузиться, чтобы побыстрее снова выйти в море, рыбацкие шхуны, баркасы, мотофелюги и сейнеры, сегодня оказались далеко на суше, и к любому из них и с любой стороны можно подъехать на автомашине или подойти пешком. Морские причалы стали невольными пленниками суши и тоскливо тянут к морю стрелы подъемных кранов и смотрят на плещущиеся далеко-далеко морские волны окнами и воротами складских помещений.

Море отступило от старой гавани на многие километры, и рыболовецкий флот швартуется теперь у временно и наспех построенной пристани на берегу прорытого канала.

Амударья, разливаясь на десятки рукавов, речушек и проток, образует разветвленную дельту и после долгого пути добирается, наконец, до Аральского моря. Добирается, но с каждым годом все меньше и меньше приносит она воды седому Аралу. Драгоценная влага разбирается на долгом пути по каналам и арыкам на хлопковые и рисовые поля, а море от этого мелеет и отступает от прежних своих берегов, подобно шагреневой коже постепенно сжимается его водное зеркало, и уже там, где раньше плескались его волны, теперь обнажился пологий песчаный берег.

Да, с каждым днем все больше и больше мелеет Арал и все больше расползается пустыня. За последние пятнадцать лет уровень моря понизился более чем на пять метров.

По дороге к новому морскому причалу мы говорим о море, о рыбе. Председатель Муйнакского райисполкома Петр Александрович Печенюк, коренастый и плотный, с приветливым взглядом и располагающей улыбкой, неторопливо рассказывал:

— Снижение уровня Аральского моря уже нанесло значительный урон народному хозяйству района. Резко сократились уловы рыбы. Еще недавно сдавали государству более миллиона ондатровых шкурок в год. В прошлом году сдали только десять тысяч. Начинает испытывать затруднение и наше животноводство. Во весь рост перед нами встала проблема занятости населения.

…Погода начинает заметно портиться. Небо все больше затягивалось тучами, усиливался ветер. Через некоторое время солнце совсем скрылось за облаками. Перед колесами машины ветер гнал по дороге мириады песчинок, словно все время старался убежать от погони, и когда видел, что это ему не удается, в озлоблении оборачивался и швырял горстки песку в ветровое стекло. На капоте машины у нижнего края ветрового стекла, спрессовавшись под давлением встречного воздуха, образовалась песчаная каемка.

Несколько лет назад на побережье Аральского моря выше Муйнака были построены корпуса пансионатов и домов отдыха. И выбегали бывало отдыхающие поутру из спального корпуса окунуться рядом в морской воде. А сейчас море отступило от этих комфортабельных корпусов и коттеджей, да так далеко, что даже на машине мы добирались до морского берега порядочное время. А пешком по раскаленному песку не очень-то захочется идти к морю.

Мы спросили Петра Александровича, много ли отдыхающих бывало здесь за летний сезон. Он нахмурил брови, морщины на его лбу стали глубже. По всему было видно, что зона отдыха в связи с обмелением Арала стала еще одним больным местом у председателя райисполкома.

— Да, трудности создались немалые. Вон, видите, белеют на бархане домики. Это корпуса дома отдыха «Аральское взморье». Раньше путевки в него шли нарасхват, а сейчас не очень охотно берут. И в других здравницах положение не лучше. — Петр Александрович помолчал немного, потом снова заговорил, но теперь уже о том, что беда эта временная и уже сейчас принимаются меры к тому, чтобы вернуть море к домам отдыха и пионерским лагерям.

— С помощью земснарядов будет углублено морское дно с таким расчетом, чтобы вода Арала снова плескалась возле здравниц, — говорил он. — Принимаем меры и к озеленению здравниц. А главное — подадим к зоне отдыха пресную воду. Строим мощную насосную станцию шестикилометрового водовода…

Ветер дул с моря и гнал волны на песчаные берега. Вспененные волны бились и метались у причала, иногда обдавая нас крупными и солоноватыми брызгами. Невольно подумалось, что Арал может быть добрым, лазурно-ласковым в ясную и тихую погоду, и таким вот бурливым и беспокойным, вселяющим в душу непонятную тревогу, как сейчас. Рыбацкие мотофелюги и баркасы стояли у причала, безостановочно пританцовывая, ударялись бортами один о другой. Волны беспорядочно плескались среди корабельных и лодочных корпусов и, вспененные, никак не хотели отступать. И ветер, и море пытались оторвать корабли от берега и утащить их в синий простор.

Грозовые тучи, растрепанные ветром, низко метались над волнами и грозили пролиться неудержимым ливнем. За последние дни, по словам Петра Александровича, это бывало часто. Где-то вдалеке над морем среди туч изредка проблескивали стрелы молний и протяжно, с переборами, то усиливаясь, то затихая, грохотал гром. Иногда ветер менял свое направление, и со стороны пустыни поднимал тучи песка, далеко относил их в море и швырял на вспененные волны.

вспомнились строки из стихотворения народного поэта Каракалпакии Тлеубергена Жумамуратова об Арале. Аральское море для каракалпакских поэтов — то же, что для русских Волга, для украинцев — Днепр. Силу и волю, душевную красоту и щедрость своего народа каракалпакские поэты с давних пор сравнивают с полноводным Аралом.

так воспевает в своих вдохновенных строках вечно любимое Аральское море молодая поэтесса Периза Кулмуратова.

Рыбаки, не обращая внимания на ветер, качку и соленые брызги, занимались на баркасах и мотофелюгах своими повседневными делами, что-то чинили и прилаживали кто на палубу, кто в моторном отделении, а кто сносил на берег рыбацкие снасти и развешивал их для просушки. Хоть и пасмурная погода, а ветер со стороны пустыни дул теплый.

Мы разговаривали с рыбаками, вглядывались в их загорелые, обвеянные всеми морскими ветрами лица, и видели улыбки. Нет, они не отчаиваются, что море обмелело, они верят, что оно их прокормит, и подниматься с насиженных мест пока не собираются. День за днем, как и раньше, отправляются они бороздить просторы Арала и всегда возвращаются с богатым уловом.

— Наши рыбаки во время весенней путины неплохо потрудились, — рассказывает Петр Александрович, знакомя нас с рыбаками, слегка смущенными вниманием. — Радует своими трудовыми успехами коллектив рыболовецкого колхоза «Амударья». Он значительно перевыполнил план лова. По итогам Всесоюзного социалистического соревнования за первый квартал 1978 года коллективу присуждены переходящие Красное Знамя Министерства рыбной промышленности СССР и ЦК профсоюза работников рыбной промышленности и первая премия.

Много похвальных слов было сказано и в адрес молодого капитана мотофелюги Куандыка Исмаилова — делегата XVIII съезда ВЛКСМ. За успехи, достигнутые в выполнении плана первого года десятой пятилетки, он награжден орденом «Знак Почета». А в конце ноября 1977 года его небольшой рыбацкий экипаж уже рапортовал о завершении пятилетнего задания. Куандык со своими друзьями Бекмуратом Султановым, Джанабаем Икрамовым, Куликбаем Ержановым, Бекназаром Алланазаровым сдал 698 центнеров рыбы, что на 70 центнеров больше плана. «Две пятилетки — за одну!» — этот девиз бригады рыбаков Куандыка Исмаилова подхватили не только рыбаки «Амударьи», но и рыболовецкие бригады других колхозов Муйнакского района. В счет одиннадцатой пятилетки работают братья Аралбаевы — Султан и Онайбек из колхоза «Память Ленина», Жаназар и Бекбосын Даулейтовы из колхоза «40 лет Октября» и многие другие.

— Путина в этом году нелегкая. Погода, — Куандык Исмаилов кивает на низко нависшие тучи. — А потом и рыбы в море стало поменьше, найти ее нелегко.

Мы соглашаемся с этим и спрашиваем, как же его экипажу удается выполнять столь высокие социалистические обязательства.

— Ищем, — улыбается Куандык, пожимает плечами и шутит: — Дальше моря рыба от нас все равно не уйдет. Вот потому и находим ее. Мы хорошо изучили места лова, хоть и велико Аральское море.

Две пятилетки за одну — это не просто слова обязательства. Они подкрепляются самоотверженным трудом слаженного, опытного, дисциплинированного коллектива. Каждый из его членов закреплен за определенным участком, хорошо знает свои обязанности. Это тем более важно, что в путину они ставят до двухсот сетей. Одно только беспокоит рыбаков: мало стало рыбы в море. А ведь было время, когда Арал давал более 90 процентов общесоюзного улова таких ценных промысловых рыб, как лещ, усач, сазан. Из-за того, что воды Амударьи разбираются на орошение полей и почти не доходят до Арала, породы этих ценных рыб лишились своих традиционных нерестилищ, что, естественно, заметно ухудшило условия воспроизводства рыбных запасов. Уловы рыбы у южного побережья Арала сократились втрое. Если лет двадцать назад ее вылавливалось здесь до 200—250 тысяч центнеров, то теперь не более 60—70 тысяч центнеров. Это, конечно, не могло не отразиться на работе расположенного здесь Муйнакского рыбоконсервного комбината, продукция которого пользуется большим спросом у советских и зарубежных покупателей. Так, в Чехословакии, в Праге, был даже открыт специализированный рыбный магазин «Арал».

Да, комбинат хоть и работает, но рыбы ему уже не хватает. Его мощность сейчас используется только на пятьдесят пять процентов. Муйнакский комбинат рассчитан на выпуск 21 миллиона банок консервов в год, а выпускает только двенадцать миллионов, из которых более половины — из океанической рыбы. Чтобы предприятие, оснащенное современной техникой, не простаивало, сюда для переработки доставляют из Прибалтики свежемороженную сардинеллу… От моря к морю везут рыбу.

Действительно, в одном из цехов комбината мы видели, как работницы разделывали свежемороженую рыбу, в другом цехе в огромных котлах эта рыба обжаривалась и далее паковалась, закручивалась в консервные банки.

— Эта рыба поступает к нам с Балтийского моря и с Атлантики. Спасибо, помогают северные рыбаки, — бойко ответила нам молодая работница в рыборазделочном цехе, когда мы спросили у нее, что за рыбу они сейчас консервируют. — Сардинеллой называется. Ничего, вкусная. Покупатели не жалуются, — улыбнулась и добавила: — Хотя, по-моему, все равно не сравнится с нашей, аральской.

«Наша, аральская рыба»… С кем бы мы ни разговаривали на комбинате, все с гордостью говорили об Арале и аральской рыбе, и главное, верили в то, что настанет время, когда море снова будет щедро снабжать их рыбой для переработки и им тогда не придется разделывать мороженую сардинеллу и скумбрию.

— Не вечно же ему, нашему морю, мелеть, — говорила нам пожилая расфасовщица Бибигуль Кожахлитова, на минуту отвлекшись от работы. — Вон в газетах пишут, что сибирские реки восстановят Арал. А вы не знаете, скоро ли?..

Комбинат работал как всегда. Трудолюбивые и умные машины мыли, чистили рыбу, разрезали на куски, закладывали в жарочные котлы, перемешивали со специями и подливкой, отвешивали строго нужное количество и укладывали в консервные банки, закручивали крышки и наклеивали этикетки. В цехе готовой продукции консервные банки со знакомыми наклейками стояли огромными пирамидами и штабелями, их упаковывали в ящики и отправляли на склад или прямо на погрузочную площадку. Работа не прекращалась ни на минуту. Ловкие и быстрые руки работниц с автоматической точностью выполняли операцию за операцией, управляли десятками машин. Работницы комбината говорили о себе, о своей работе, о том, как борются за повышение качества выпускаемой продукции, как выполняют план и вообще как живут на этом песчаном полуострове между морем и пустыней. Но о чем бы ни шла речь, разговор обязательно сворачивал к морю и рыбе. Это все-таки была для всех самая главная и волнующая тема.

— Аральское море должно жить, — горячо говорила Зауриш Таджибаева. — Ведь если наполнить его, то море как жемчужина бесценной красоты. И рыбы тогда в нем будет уйма. Мы не то что план, а и два, и три плана дадим.

Зауриш Таджибаева возглавляет лабораторию, задача которой контролировать качество выпускаемой продукции. И надо заметить, что Государственный знак качества присвоен на комбинате более двадцати видам консервов. Более пятидесяти процентов консервов выпускается на комбинате со знаком качества. Зауриш Таджибаева — опытный специалист, закончила Калининградский рыбоконсервный институт.

— Город построили, мы сами и дети наши родились тут. Комбинат такой громаднейший, одного оборудования на миллионы рублей… Разве можно это все бросить?.. Нет, ученые обязательно что-нибудь придумают, и море вернется. Вот увидите, будет оно снова плескаться у наших причалов, — говорил с уверенностью в голосе рабочий лет сорока в блестящем от рыбьего жира клеенчатом фартуке.

Да, рабочие и работницы комбината совсем не равнодушны к судьбе Арала, родных мест, они любят и море, и свой город Муйнак, и свою работу, они верят, что никто в стране нашей не допустит, чтобы море высохло, и надеются, что в недалеком будущем придет на помощь Аральскому морю вода из полноводных сибирских рек, и напоит, и возродит его. И тогда море, наполнившись до краев, снова будет плескаться у тех берегов, в которых плескалось и сто, и тысячу лет назад. Восстановятся нерестилища, и вернется к Аралу его былая слава рыбной кладовой.

В связи с обмелением Аральского моря возникло множество проблем, над которыми вот уже не один год бьются гидрологи и экономисты, климатологи и географы, ирригаторы и… да мало ли кого лишили покоя отступившие аральские воды. Ведь этот гигантский водоем в пустыне является как бы регулятором климата и источником питания подземных вод. Вот что пишет по этому поводу вице-президент Академии наук Туркменской ССР И. Рабочев:

И действительно, в Каракалпакии, которая является самой северной зоной мирового хлопководства, урожайность хлопчатника даже выше, чем в южных земледельческих областях, в таких, скажем, как Кашкадарьинская или Самаркандская. Так, в Кашкадарьинской области в 1970 году средняя урожайность хлопчатника составила 26,4 центнера с гектара, а в Каракалпакии же — 27,9. На полтора центнера больше. А в 1975 году эта разница составила даже семь центнеров. Не объяснишь же это тем, что кашкадарьинцы уступают каракалпакским хлопкоробам в мастерстве возделывания хлопчатника. Видимо, на развитие хлопчатника здесь благотворное влияние оказывает Аральское море, которое в низовьях Амударьи является верным союзником земледельцев. Они обязаны ему не только высокими урожаями хлопка, но и существованием здесь самого хлопководства.

Аральское море просит воды. Просит настоятельно, ибо его уровень неудержимо падает. Многие ученые Узбекистана, в том числе академик Академии наук Узбекской ССР С. К. Зиядуллаев, считают, что Аральское море может иметь экологическое и народнохозяйственное значение лишь при абсолютной отметке зеркала воды не ниже, чем плюс 48,5 метра. А по последним данным уровень воды в Арале уже подходит к этой критической отметке. Площадь обнажившегося морского дна уже сегодня занимает 13 тысяч квадратных километров. Это огромная территория, сплошь песчаная, она намного увеличила и без того громадные владения Каракумов и Кызылкумов.

Да, с каждым годом все больше и больше мелеет Арал и все больше расползается пустыня. К чему это может привести? Понизится уровень Арала еще на несколько метров, и от некогда громадного моря останется лишь с десяток мелководных горько-соленых озер. Но беда еще и в другом. С исчезновением моря упадет уровень подземных вод, перестанут фонтанировать сотни артезианских скважин, около двухсот тысяч квадратных километров пастбищ останутся без воды. От корней растений уйдет живительная влага, они засохнут, и рыхлые песчаные почвы, лишившись защитного покрова, развеются ветрами, силу которых нам не раз пришлось испытать во время нашего путешествия по Приаралью. Скорость ветра здесь достигает временами 36 метров в секунду. И этот ветер вместе с песком и пылью поднимет в воздух миллионы тонн солей с высохшей поверхности Арала. И все это, перемещаясь на десятки и сотни километров, обрушится на хлопковые и рисовые поля Каракалпакии, Хорезма и Казахстана. И не повторится ли в этих местах тогда то, что мы увидели на землях древнего орошения под Турткулем: полузасыпанные песком развалины глинобитных крепостей, остатки ирригационных каналов и некогда цветущих полей?

Нет, крайне недальновидно и нерасчетливо было бы противоречить природе, которая создала это уникальное, единственное море среди таких громадных пустынь, как Каракумы и Кызылкумы. Это будет ошибкой и притом непоправимой.

Аральское море должно жить, и уже сейчас необходимо принимать самые экстренные меры для его спасения. Безусловно, кардинально решить проблему Аральского моря в условиях все возрастающих темпов развития хлопководства можно лишь за счет переброски в бассейн Арала части стока сибирских рек. Эта идея уже давно волнует умы ученых. Еще в 1871 году такой проект переброски части стока сибирских рек в Арало-Каспийскую низменность выдвинул талантливый инженер Я. Демченко. Конечно, об осуществлении такого смелого проекта тогда не могло быть и речи. Лишь в наше, советское время эта идея приобрела реальные очертания, стало возможным претворить ее в жизнь. В «Основных направлениях развития народного хозяйства СССР на 1976—1980 годы» говорится:

К решению этой проблемы были привлечены более ста научных и проектных коллективов страны. Первые итоги их работ были обсуждены на прошедшей в апреле 1978 года в Ташкенте Всесоюзной научной конференции по проблемам переброски части стока сибирских рек в Среднюю Азию и Казахстан в свете решений XXV съезда КПСС. В конференции приняли участие около трехсот ученых и специалистов.

Об основных принципиальных положениях проекта переброски части стока сибирских вод в Среднюю Азию и Казахстан доложил на конференции главный инженер проекта И. А. Герарди. Было несколько вариантов сооружения трассы гигантского канала для переброски сибирских рек. Все они были детально изучены и рассмотрены. В итоге был выбран и принят для дальнейшей разработки так называемый «Тургайский» вариант — предполагающий прокладку значительной части канала через Тургайскую степь в Казахстане.

Этот проект далек от завершения. Многое еще нужно изучить, уточнить, проверить. Да и строительство такого канала-гиганта, протяженностью более чем 2270 километров, потребует продолжительного срока и громадных затрат, и потому план сооружения канала должен быть разработан и выверен до мелочей, до самой малой тонкости.

Конечно, сибирская вода поможет спасти Арал, но дело это не ближайшего будущего, а морю уже сегодня нужна помощь, и люди могут ее оказать, быструю и эффективную. Уже сейчас во всяком случае можно остановить дальнейшее обмеление Аральского моря или хотя бы замедлить его. И причем без всякого ущерба для развития хлопководства.

Каким образом можно увеличить поступление воды в Арал?

Можно спустить в него воды высокогорного Сарезского озера, в котором скопилось около двадцати миллиардов кубических метров воды. Мера эта хотя и разовая, но принесет ощутимую пользу обмелевшему морю.

Уже много лет идет разговор о том, чтобы прекратить сброс паводковых и дренажных вод в Арнасайскую впадину. В свое время при сооружении Чардарьинского водохранилища был допущен серьезный просчет: в теле плотины сливные отверстия были рассчитаны на пропуск 1500—1800 кубических метров воды в секунду, в паводок же из Сырдарьи поступает в водохранилище до 5500 кубических метров в секунду. После наполнения водохранилища огромные массы воды, перегороженные плотиной, не идут дальше по реке к морю, а сбрасываются в Арнасайскую низину. В результате здесь образовалось озеро шириной до тридцати километров и длиной до 190 километров. В нем скопилось более 20 миллиардов кубических метров воды. А ведь стоило только соорудить обводной канал или водосброс — паводковые воды не затопили бы без всякой пользы Арнасайскую впадину, а попали бы в Арал. Но коль уже была в свое время допущена ошибка, то хоть сейчас ее не нужно усугублять. Но тем не менее сброс паводковых вод в Арнасай продолжается и поныне, пропадают без толку многие кубометры воды, вместо того, чтобы служить людям.

Ученые также уже давно и категорически высказывались и о недопустимости сброса дренажных вод с полей Хорезма и Ташауза в Сарыкамышскую впадину, в которой собралось колоссальное количество воды — почти 30 миллиардов кубических метров. А ведь эти дренажные воды с полей Хорезма и Ташауза можно через Кунградский коллектор направлять прямо в Арал. Конечно, после некоторой реконструкции коллектора. Можно и из Сарыкамышской впадины спускать воду в Арал через озеро Судочье, нужно только построить сбросной канал. Много воды теряется напрасно в результате бесхозяйственного использования ирригационных систем. Всем хорошо известно, что в каналы из Амударьи и Сырдарьи забирается воды значительно больше, чем требуется для орошения. Излишки этой воды сбрасываются в хвостовую часть каналов, где, как правило, образуются озера и болота. Велики потери воды в каналах на фильтрацию, особенно на Каракумском канале.

— За последние пятнадцать лет, — говорит первый заместитель Председателя Совета Министров Каракалпакской АССР А. Юриц, — сбросы и потери воды в бассейне Амударьи на фильтрацию превысили сто кубических километров, в то время как затраты непосредственно на орошение едва достигли девяноста кубических километров.

О чем свидетельствуют эти данные? О том, что воду мы еще не научились по-настоящему беречь, что непроизводительные потери воды превышают ее затраты на орошение.

Пришла настоятельная необходимость проведения комплексной реконструкции ирригационной системы. Надо провести бетонирование стенок и дна каналов, широко использовать бетонную лотковую сеть, как это делается в Голодной и Каршинской степях, где практически ликвидировали потери воды от фильтрации. А что касается борьбы с бездумным разбазариванием воды, то тут, думается, стимулом бережного отношения к всенародному достоянию должен стать закон о платной воде. Закон, на наш взгляд, просто необходим, он диктуется временем. Ведь в городах государственные расходы на сооружение и эксплуатацию водопроводной сети возмещаются в виде платы за воду, почему же в сельской местности колхозам и совхозам и другим водопользователям не взять на себя часть затрат на строительство ирригационной сети и на ее эксплуатацию, путем взимания с них определенной цены за каждый израсходованный кубометр воды?

При введении такого порядка сразу бы начали действовать могучие рычаги, заложенные в основе хозяйственного расчета: колхозы, совхозы и другие организации были бы материально заинтересованы в бережном использовании воды, стремились бы совершенствовать технику полива, применять наиболее рациональный режим орошения, постоянно заботились об улучшении технического состояния своей оросительной сети.

И если сегодня расход воды учитывается, как правило, на глазок, то тогда каждый ее кубометр находился бы на строгом учете. Да и переустройство оросительных систем сразу бы двинулось вперед, так как в этом были бы заинтересованы водопользователи, ведь чем лучше, совершеннее система, тем меньше будет расход воды, а значит, и меньше надо будет за нее платить. Словом, в этом введении платы за воду может быть один из весомых резервов конкретного спасения Арала.

Да, уровень Аральского моря можно поддержать хотя бы на необходимом минимуме до подачи в Среднюю Азию части стока сибирских вод и тем самым ослабить и даже прекратить его дальнейшее высыхание.

Как прав и прозорлив был Юлиус Фучик, который в одном из своих очерков о Средней Азии писал в 1930 году: