Песни седого Арала

ПЕСНЯ О КРЕПОСТИ ГУЛЬДУРСУН

Мы осматривали древнюю крепость Гульдурсун, поражавшую воображение своей величественностью и грандиозностью. По своим размерам, массивности глинобитных стен, оригинальному архитектурному замыслу она превосходила все наши прежние представления.

В древности возле каждой такой крепости были проложены каналы и располагались поля и селения. В случае войны жители близлежащих населенных пунктов укрывались за толщей крепостных стен и принимали участие в обороне. Сегодня хлопковые поля тоже располагаются прямо у стен, крепости, и колхозный поселок, и канал протекает возле нее, как и сотни лет назад. Только жизнь людей изменилась коренным образом, да и сама крепость давным-давно утратила свое назначение оборонительного сооружения.

Мы подивились толщине крепостных стен, искусству древних мастеров, сумевших из глины и сырцового кирпича воздвигнуть такое уникальное в своем роде сооружение, способное простоять века, и ступили в ее внутренние пределы, где сохранились следы и остатки различных строений, замысловатых переходов. Осматривая все это, мы с какой-то грустью думали о том, что раньше здесь жили люди, трудились строители и земледельцы, всю жизнь проводили у гончарного круга гончары, работали медники и оружейники, ткачи и портные, ковроделы и лепешечники, в базарные дни сновали водоносы и торговцы сладостями. Заезжие купцы наперебой разноголосо и певуче расхваливали свои товары. Люди здесь влюблялись и умирали, растили детей и пытались по-своему истолковывать тайны природы, слагали песни и легенды, которые память народная пронесла через столетия, и отголоски этих легенд и песен слышим мы и сегодня.

Одна из легенд о крепости Гульдурсун сохранила до наших дней рассказ о героическом прошлом, о том, как люди стойко защищали свою свободу, любили родной край, уважали мужество и смелость и ненавидели предателей своего народа. Ее рассказал нам белобородый каракалпак, который держал между коленями изогнутый, как и его собственная спина, посох, за долгие годы жизни отполированный руками до лоснящегося блеска. Он сидел в тени крепостных стен на небольшом бугорке и наблюдал за двумя баранами, мирно щиплющими скудную траву. Когда мы обратились к нему за разъяснениями, почему крепость называется Гульдурсун, старик посмотрел на нас внимательным изучающим взглядом, понял, что мы приезжие, пригласил присесть на разостланный на земле поношенный халат, предупредив, что на наш вопрос коротко не ответишь и рассказ будет долгий. Мы приготовились слушать, и он начал свое повествование, немного растягивая слова и произнося их как-то нараспев.

— Давным-давно это было. Так давно, что моему деду рассказывал его дед, а тому в детстве рассказывали старые люди, которые и сами не помнили, как давно все это произошло. Но только они-то уж точно знали, что эти вот старые стены были тогда крепкими и молодыми, с бойницами, украшенными резьбой, и время не успело сдуть с них и пылинки. Пустыня с барханами и знойными ветрами пряталась от людей за горизонтом, и ее злые вестницы — песчаные бури не смели сюда и носу показывать, потому что здесь в каждом канале и арыке журчала вода и неутомимые чигири выкачивали на дехканские поля и сады столько живительной влаги, сколько они хотели пить.

Кругом было зелено, и само палящее солнце не страшно было людям, потому что повсюду была для усталого путника тень и прохлада, и никогда его не мучила жажда. Люди считали эту землю раем и называли ее Гулистаном — страной цветов. Мирно жили и трудились здесь дехкане, но на чужое счастье всегда найдется завистник. Ринулись из-за реки на нашу землю пришедшие с севера вражеские полчища. Предводительствовал ими молодой и красивый юноша — сын далекого хана, завоевавшего и разграбившего немало чужих земель.

Зацокали копыта по степи и дорогам, замутили вражеские кони воду в наших каналах и арыках, вытоптали на полях посевы, и полилась безвинная кровь, стон с плачем и воплями на крыльях горя со всех сторон понеслись к Гулистану, так тогда называлась эта крепость. Люди бросали свои жилища, поля и виноградники и спешили укрыться от вражеского нашествия за крепкими и высокими стенами.

Все стали готовиться к обороне, никто не остался в стороне. Гончары перестали лепить и обжигать глиняные горшки да вазы с затейливыми узорами, ткачи и ковроделы, кузнецы и медники, торговцы и водоносы, пастухи и землепашцы — все на время оставили свои привычные дела и взялись за оружие, каждый занял свое место, кто на башне, кто на крепостных стенах кто возле бойниц. У кого в руках были лук и стрелы, у кого острые пики, у кого мечи да сабли, а кто просто приготовился сбрасывать камни на вражеские головы, сталкивать врагов с крепостных стен палками да стаскивать арканами.

Много дней и ночей продолжалась осада крепости. Уже и с той и с другой стороны немало пало в бою храбрых воинов, и луна за это время несколько раз от стыда и горя за людские бедствия закрывала свое чело. Устали в кровавых битвах захватчики и решили взять крепость измором. Узнали об этом осажденные через своих лазутчиков и решили держаться до последнего. Но как ни велики были хлебные амбары, а наступил момент, когда на дне остались последние горсти зерна. И решили тогда осажденные хитростью заставить врага отказаться от дальнейшей осады. Накормили они до отвала последнего из оставшихся в живых быка последним зерном и выпустили погулять за крепостные ворота.

Поймали вражеские воины быка, вспороли ему брюхо, увидели, что животное накормлено отборным зерном, и подумали: много у осажденных еще съестных припасов, если они даже быков пшеницей кормят. Пошли они к своему предводителю, рассказали обо всем, и тот решил, что не взять ему крепость ни штурмом, ни измором, и приказал снимать осаду, собираться в обратный путь.

С радостью увидели осажденные, как неприятель стал гасить костры, сворачивать свои шатры и навьючивать награбленную добычу на коней да верблюдов. Только дочь повелителя крепости красавица Гульдурсун с тоской и болью в сердце смотрела на эти сборы, потому что за время осады успела полюбить молодого витязя — предводителя вражеских полчищ, наблюдая за ним с высокой крепостной стены. Втайне желала ему победы и все время ждала, когда он штурмом возьмет крепость. Увидев, что неприятель собирается снимать осаду, Гульдурсун ночью потайным ходом вывела свою служанку из крепости и велела ей идти во вражеский стан и сказать предводителю вражеского войска о ее любви и о том, чтобы не поддавался на обман, не снимал бы осады, что в крепости совсем не осталось продовольствия и люди начали пухнуть с голоду.

Поверили враги этой предательской вести и на следующий день с новым ожесточением возобновили штурм Гулистана. На этот раз недолго продержались осажденные. Не только предательство, но и голод, и жажда помогали врагу, и крепость вскоре сдалась… Ни стариков, ни детей не пощадил ожесточившийся враг. Как заслуженной награды ждала Гульдурсун любви победителя, и ее, наконец, привели к нему.

Оба они по красоте были достойны друг друга, но не вспыхнула в сердце молодого витязя любовь, лишь усмешка презрения пробежала по его тонким губам. Об одном он подумал, взглянув на красавицу: как же непостижима природа людская, если подлое предательство может ходить по земле в таком прекрасном обличии, сколько зла способно еще причинить оно. Сошлись брови на храбром челе, и голосом, полным презренья, витязь промолвил:

— Я не признаю любви, цена которой — жизнь и свобода родного народа. Ради нее ты предала целый край, а что же будет со мной, когда ты разлюбишь меня… — Отвернулся он от красавицы и приказал казнить Гульдурсун по обычаям предков.

Привязали прекрасную Гульдурсун к хвостам полудиких коней и пустили их прочь. И там, где текла ее кровь, остались сухие такыры, возникали немые барханы. И все вокруг запустело, остались лишь стены. Их люди назвали в назиданье потомкам, и помня о прошлой беде, — Гульдурсун.

Поблагодарив старика за интересный рассказ, мы снова пошли вдоль крепостных стен, осматривая то, что осталось от былого величия. Внутри стен все пространство, как огромную площадь, время, ветры, дожди и талые воды выгладили и утрамбовали. Пройдут еще столетия, и степные ветры и ливни постепенно размоют и выветрят могучие стены, и останется только легенда, как напоминание о былом величии этого края.

Своими мыслями мы поделились с первым секретарем Турткульского райкома партии Касымом Нурумбетовичем Нурумбетовым. Выслушав, он улыбнулся:

— Ну, до этого еще далеко, а пока и эти стены, и эта красивая ровная площадь внутри них еще послужат людям. Посмотрите, — он обвел рукой вокруг. — Чем не стадион или театр, зачем зря пропадать месту?

— Да, — согласились мы, — места действительно много, побольше самого большого футбольного поля.

— Вот и мы решили, что эти стены и эта площадь самое подходящее место для проведения больших районных праздников, — сказал Нурумбетов. — Не так давно здесь проводился молодежный праздник дружбы.

И он стал рассказывать нам о том, как в стенах старинной крепости проходила встреча молодых хлопкоробов трех республик. В гости к турткульцам приехали земледельцы Хорезмской и Ташаузской областей.

В тот день старая крепость Гульдурсун выглядела необычайно нарядно и празднично, расцвеченная флагами и транспарантами, лозунгами и панно. Над стенами и внутренней площадью протянулись гирлянды флажков и разноцветных лампочек, были устроены открытые летние эстрады, звучала музыка. Прибывающих гостей хозяева встречали традиционными хлебом-солью.

Нет, никогда за свою многовековую историю старинная крепость не видела в своих стенах такого многолюдного и красочного праздника. Бывало всякое: возвращался ее владыка с победой над строптивым соседом, рождался у него наследник или праздновалась свадьба, играли карнаи, рассыпали звонкую дробь по степным просторам дойры, звенели струны кобызов и дутаров, пела протяжно и мелодично зурна. Гарцевали на степных иноходцах разряженные молодые джигиты, похваляясь один перед другим своей удалью и дорогим оружием; тайком разглядывали их сквозь зарешеченные окна луноликие красавицы; резали сотни баранов и в котлах готовили изысканные восточные кушанья.

Было шумно и весело, но что простому дехканину это веселье и радость сильных мира сего, когда он знал, что не пройдет и несколько дней и все расходы на ханское торжество будут возмещены и взысканы с бедняка новыми налогами и поборами. До веселья ли тут? И хотя многолюдные толпы со всех окрестных селений тогда валом валили в крепость, они шли не потому, что простым земледельцам и ремесленникам было весело в день ханского торжества, а потому, что было приказано, и еще потому, что после тяжелых трудов хотелось хоть издали полюбоваться на чужое счастье и богатство, на дорогие убранства ханских джигитов и сановников, послушать музыку и пенье, посмотреть на фокусников и канатоходцев, на скачки и джигитовку… да мало ли еще на какую ханскую забаву, которую для него придумают подобострастные и льстивые придворные.

Но никогда, даже в годы своего бурного расцвета и могущества, не видела старинная крепость Гульдурсун такого праздника, не ощущала искренней радости и веселья каждого пришедшего в этот день в ее старинные полуразрушенные стены. Вокруг крепости и в стенах ее на огромной площади с утра шла торговля разными товарами, чего только не было понавезено на эту праздничную ярмарку! Поистине огромное, необозримое разноцветное море разных тканей — от дешевых, но ласкающих взгляд пестротой и изобретательностью расцветки ситцев до дорогих и изысканных шелков и атласов. Ковры и кошмы, одежда и обувь, расписные вышитые тюбетейки, платки и косынки, прозрачные, как голубое небо в ясный полдень. Посуда, самая разнообразная бытовая электротехника — пылесосы и холодильники, самовары и посудомойки, стиральные машины, соковыжималки и вафельницы, шашлычницы и картофелечистки, электродуховки и утюги предлагались покупателям с грузовых автомашин, приспособленных по такому случаю для торговой цели.

Праздник шумел и ширился, разряженная молодежь все прибывала на автобусах и машинах, на мотоциклах и велосипедах, мопедах и мотороллерах. Постепенно вдоль дороги вся площадь у крепостных стен была так плотно уставлена всевозможным общественным и индивидуальным транспортом, что если кому-нибудь и взбрело бы в голову раньше других уехать, то он вряд ли смог бы это сделать.

Гремело радио, на открытых эстрадах и площадках выступали музыкальные ансамбли и танцоры, борцы и гимнасты, жонглеры и фокусники, пели народные певцы и сказители, и порой изумленный и жаждущий развлечений и зрелищ человек не знал, куда же в первую очередь обратить взоры и направить свои стопы. Вокруг множество различных палаток и столовых, сооруженных наспех под открытым небом, лотков и разносов со всякой снедью и сладостями — конфетами и тортами, пряниками, печеньем и вафлями, пышными булочками с кишмишом и маком, бубликами и баранками; горы румяных, пахнущих свежеиспеченным хлебом лепешек с завитушками и без завитушек, посыпанных тмином и без тмина; маленьких, величиной с чайное блюдечко, и огромных, как ляган с ароматным пловом, вокруг которого может сесть и досыта наесться дюжина добрых молодцов. Чего только не готовилось в котлах, черных и крутобоких, установленных на треногах и подставках там и сям, — и плов обыкновенный, плов с айвой, плов с горохом, плов острый и плов сладкий. К плову как непременное добавление — шашлык, и бешбармак, и шурпа разная, и мастава, и манты, и нарын, и всевозможные беляши и чебуреки, казы и колбасы.

Люди располагались в чайханах и импровизированных столовых, возле котлов и шашлычниц, попивали из тонких пиал ароматный чай и в ожидании плова вели неторопливые беседы об урожае, которым в этом году порадовала земледельцев хлопковая нива, о детях и внуках, кому предстоит жениться или выйти замуж, кому идти служить в армию, а кому учиться, о том, какими успехами радует стариков молодежь и какие дороги она выбирает.

В неторопливый разговор нет-нет да вворачивалась веселая шутка, или поучительная побасенка, или притча, вызывавшая веселый смех собеседников. Повсюду шел оживленный разговор о предстоящих конных состязаниях и удалой стремительной игре улак. Собеседники шумно обсуждали достоинства коней и всадников, пророчили кому-то победу, а кому-то поражение, припоминали прежние игры и скачки, восторгаясь наиболее отважными и завоевавшими известность джигитами.

Несмотря на весь научно-технический прогресс и сплошную машинизацию хозяйства, достигнутую в последние годы, несмотря на то, что в жизнь и быт каракалпака вошли и индивидуальный колесный транспорт и всевозможные бытовые электрокомбайны, а современные виды спорта получили среди молодежи бурное развитие и признание, несмотря на все это конь и конный спорт по-прежнему занимают главенствующее место. Да, конь с древнейших времен верный спутник в жизни каракалпака. На коне каракалпак преодолевал огромные степные расстояния, на коне он вспахивал поле, на коне он пас отары и объезжал пастбища.

С малолетства и до самой смерти каракалпак не расставался с конем. Он любил его и холил, и эта любовь не прошла и сегодня, ее не вытеснили ни быстрые «Москвичи» и «Жигули», ни мощные тракторы, ни скоростные самолеты. Конь для каракалпака — предмет особой любви и гордости, и с ним связано немало хороших народных обычаев и традиций, которые неплохо уживаются со всем новым, вошедшим в сознание и быт жителей степных аулов.

На крепость постепенно опускались вечерние сумерки, и вот последний луч солнца, блеснув в потемневшей, голубизне неба, погас. Звезды, постепенно возникшие на голубом фоне, разгорались все ярче, и синева вокруг них сгущались и становилась все более плотной. И тогда со стен крепости на площадь из мощных прожекторов хлынули потоки электрического света, а на самой площади началось факельное шествие молодежи, и опять выступление ансамблей, молодых талантливых танцоров и певцов, артистов и поэтов.

Мы разговорились о прошедшем празднике и о жизни сельских тружеников с Касымом Нурумбетовым в придорожной чайхане возле крепости, человеком энергичным и деятельным, обладающим немалым опытом хозяйственной и партийной работы. После окончания Ташкентского сельскохозяйственного института он работал инженером на Турткульском хлопкоочистительном заводе, потом был избран первым секретарем Турткульского горкома комсомола. Затем снова на хозяйственной работе: директор МТС, директор совхоза, первый секретарь Шуманайского, Турткульского, Бирунийского райкомов партии, а с 1972 года снова возглавил Турткульскую районную партийную организацию. Касым Нурумбетов не только прилагает все силы для решения задач, стоящих перед районом сегодня, но и немало делает для перспективного роста и развития хлопководства на юге республики. Да, Турткульский район является крупнейшим хлопкосеющим районом в Каракалпакии. Это, конечно, не исключает планомерного развития и других отраслей сельскохозяйственного производства. Животноводство и шелководство, овощеводство и виноградарство, садоводство и бахчеводство в Турткульском районе также получают свое развитие и делают район многоотраслевым в хозяйственном отношении. Но основной культурой все же остается хлопчатник, и урожаи его из года в год растут, район занимает по урожайности одно из первых мест в Узбекистане. В 1977 году здесь с каждого из 10465 гектаров было получено в среднем по 42 центнера хлопка-сырца. Государству было сдано более 43 тысяч тонн. Передовые бригады собирают по 55—60 центнеров. Это бригады Назаркула Аллашева и Тухтаджана Якубова из колхоза имени Горького, Мамата Амантурдыева и Байрама Бабаева из колхоза «Ленинизм», Тухта Алимова и Турсунбая Юлдашева из колхоза «Намуна», Умрбек Каримовой из колхоза «Коммунизм».

Да, турткульская земля славится своими высокими урожаями и замечательными хлопкоробами. Среди турткульцев много прославленных на всю страну земледельцев, людей самоотверженной верности хлопковому полю. Это и кавалер двух орденов Ленина председатель колхоза «Намуна» Каримберды Атаджанов, Герой Социалистического Труда председатель колхоза «Коммунизм» Норбай Ишмуратов, ветеран колхозного движения Герой Социалистического Труда Абиджан Дурдыев.

Мы неоднократно встречались с Касымом Нурумбетовым и раньше, и в официальной, и в житейской обстановке. И сейчас, во время разговора о том, как меняется сельский житель под влиянием изменяющихся условий труда и быта, мы подумали и о том, что наши партийные кадры за последние годы тоже существенно изменились, и прежде всего это положительно сказалось на их деловых качествах.

— Сегодняшний земледелец, чабан, механизатор, — говорил Касым Нурумбетович, перекладывая на подносе ягодки кишмиша, словно подводя баланс тому, что есть, — они сегодня совсем другие по знаниям, по характеру, по своей психологии, по кругозору и, если хотите, по своим жизненным запросам. Сегодняшнего колхозника, рабочего совхоза я уж не сравниваю с дехканами двадцатых годов и даже довоенных лет. Никакого сравнения. Разница слишком огромная. Даже если сравнить, скажем, с шестидесятыми годами, то и тут мы видим большие изменения…

Да, сегодняшний земледелец Каракалпакии трудится на хлопковых и рисовых полях самоотверженно. Урожайность хлопчатника растет из года в год. За две последние пятилетки резко увеличились заготовки хлопка-сырца. И все это достигнуто благодаря тому, что сегодняшний хлопкороб или рисовод большой мастер своего дела. Он овладел сложной сельскохозяйственной техникой, усовершенствовал ирригацию и оросительную сеть, много внимания уделяет мелиоративному состоянию полей, использует достижения науки в подготовке почв, использует семена лучших высокопроизводительных и скороспелых сортов хлопчатника. В большинстве колхозов немало бригад и звеньев, которые полностью механизировали возделывание хлопчатника — от посева до уборки и отправки на заготовительные пункты, сведя до минимума трудовые затраты и снизив себестоимость. И все это, с одной стороны, результат общего развития народного хозяйства, нашей промышленности в целом по стране, а с другой стороны, — успехов социалистического строительства в Каракалпакии, ее культурного и научного роста, распространения всеобщего среднего образования.

— Я не случайно сказал, что и по запросам сегодняшний сельский житель совсем иной, чем в шестидесятые годы, — продолжал свою мысль Касым Нурумбетович. — Ведь человек, обогащенный всеми достижениями общечеловеческой и национальной культуры, не может, например, довольствоваться дедовской юртой, где, кроме войлока, камышовых циновок, нескольких одеял да весьма несложных предметов кухонного обихода, ничего не было. У него запросы другие. Ему нужен многокомнатный дом со всеми удобствами современной цивилизации — мебелью, газом, водопроводом, ванной, центральным отоплением, электричеством, телевизором, да мало ли еще чем. Всем тем, чем сегодня мы пользуемся.

Конечно, соглашаемся мы, если условия механизированного высокопроизводительного труда формируют и взгляды, и психологию человека, то и условия нового быта делают то же самое. Они тоже изменяют и психологию, и взгляды, и отношение к труду и к обществу, и это происходит не с одним человеком, не с десятком, а с целым народом. Процесс формирования личности строителя коммунистического общества — это не кампания, не период, это непрерывное поступательное движение, рассчитанное на годы, даже на десятилетия, это ускоренное движение, находящееся в прямой зависимости от нашей хозяйственной и культурной деятельности.

— И партийная организация района, выполняя исторические решения XXV съезда, — говорит наш собеседник, — уделяет очень большое внимание не только труду земледельцев, но и тому, как удовлетворяются их духовные и культурные потребности, их бытовые запросы, как повышается их благосостояние.

Сегодня в Турткульском районе, как и по всей Каракалпакии, наряду с развертывающимся большим жилищным строительством на селе ведется строительство школ, клубов, больниц и домов быта, всевозможных мастерских по ремонту бытовой техники, расширяется торговая сеть магазинов, и не только традиционно укоренившихся продовольственных и промтоварных, но и специализированных — по продаже полуфабрикатов, мебели, бытовой техники.

— А знаете, — сказал Касым Нурумбетов, отпивая глоток чая и как-то с хитрецой поглядывая на слушателей, — ведь и наш праздник в стенах древней крепости для кого был просто праздник, а для нас, партийных работников, это и своеобразный смотр, как в районе развивается художественная самодеятельность, как люди одеваются, что покупают, чем интересуются, увлекаются. Каков человек в общении, на людях, в массе, — это ведь тоже важно. Нельзя познать полностью человека, лишь интересуясь его трудовыми успехами, если ты не видел его в час досуга, в кругу семьи, друзей.

— Ну и что же вы вынесли из своих наблюдений на празднике, какие впечатления? — поинтересовались мы, рассчитывая, что ответ на этот вопрос в какой-то мере поможет нам лучше понять и самого секретаря, и ту линию, которую он в дальнейшем собирается проводить в районе при решении вопросов культурно-массового и бытового характера.

— Хотите знать, какое впечатление? — переспросил Касым Нурумбетов. — Их несколько, и они разные. Требуется еще обдумать как следует и просуммировать, прежде чем на их основе делать какие-то собственные выводы. Но кое-что могу сказать. Вот на сельской ярмарке я видел, как многие женщины и девушки покупали ткани на платье, на пальто. Купить-то они купили, а где будут шить? В Турткуле. А турткульское ателье просто не справляется, не может обшивать весь район, да и что за резон за десятки километров ездить на примерку. Есть ли время? Значит, надо непосредственно на селе открывать больше домов быта, пошивочных мастерских. Дома быта мы построим, стены возведем, а вот где взять портных, парикмахеров, телемастеров, и я вам назову еще десятки профессий, которые просто необходимы сегодня на селе. Мы заботимся о смене, учим механизаторов, хлопкоробов. А многие ли девушки и юноши выехали учиться профессиям работников сферы бытового обслуживания и многие ли вернулись назад, в родные села? Это тоже вопрос. На днях я ездил по хозяйствам района, навстречу попался на своей машине знатный бригадир. «Куда едете?» — спрашиваю его после обычных приветствий. «В райцентр. Телевизор испортился, привыкли, не можем без него». Видите, за десятки километров везет, дела оставил. Или вот еще. Как-то на концерте выступал самодеятельный колхозный ансамбль. Неплохой коллектив, и в этом ансамбле пела девочка лет десяти. Хороший голосок. Может быть, талант… И ее надо учить, а много ли у нас в селах музыкальных школ? Их и в городах не хватает. А ведь сельский труженик тоже хочет учить своих детей музыке.

Слушали мы Касыма Нурумбетовича и думали о том, насколько он сам как партийный руководитель района вырос за последние годы. Если раньше в беседах с ним только и разговору было, что о хлопке, об урожае, о механизаторских кадрах, об удобрениях, о погоде, которая ежегодно подводит земледельцев, то сегодня, наряду со всем перечисленным, секретаря райкома партии беспокоит и волнует и коренное переустройство сельского быта, все большее стирание граней между городом и деревней в этой области, потому что район растет, все больше и больше осваивается целинных земель и еще больше расширится хлопковый клин района, а для этого нужны люди — ирригаторы, хлопкоробы, строители и механизаторы. Ими станут сегодняшние мальчишки и девчонки. Ведь надо сделать так, чтобы они выросли и остались на этой земле, а не побежали за прельстительными благами цивилизации в большие города. И потому не только о сегодняшнем дне думал первый секретарь райкома партии Касым Нурумбетов, говоря о переустройстве быта на селе, но и о завтрашнем.