Письмо из прошлого

Часть 3. Глава 1

Всю ночь безобразничать у нас не получилось. Сказывались спартанские условия, утомление предыдущих дней и ранние подъёмы. Так что заснули мы в одном спальнике едва только-только стемнело. Ксюша даже умудрилась использовать меня в качестве матраса.

Но я, когда проснулся, продрал глаза и сообразил, где нахожусь, думал лишь о том, что девчонка-то реально оказалась тем самым тихим омутом, где водились черти. Я совершенно не ожидал, что она будет отжигать так, как вчера отжигала. В палатке-то развернуться особо негде. Особенно человеку моей комплекции. Так что основную работу на себя взвалила она. И старалась так, что я диву давался.

Бедные Марат и Женя. Надеюсь, они нашли способ спастись от неприличных звуков, вылетавших из нашей палатки.

Я усмехнулся себе под нос, расстегнул змейку спального мешка и увидел что Ксюша — божий одуванчик, в чём мать родила лежит на моей груди и бессовестно дрыхнет. Я хотел, было, растолкать её, чтобы устроить продолжение банкета — утро ведь. Но потом передумал. Вопросами гигиены в лесу не стоит пренебрегать.

— Эй, вы там живые!? — насмешливый крик я услышал. А затем увидел тень у входа в палатку. — Ау! Время сейчас сколько знаете?

Крик Марата заставил меня посмотреть на наручные часы. Обе стрелки приближались к цифре десять.

— Всех зверей в округе, наверное, распугали, — это уже иронизировал Женя. И, надо признать, на этих двоих я совершенно не сердился.

— Сатиры хвостатые! Отстаньте! — крикнул я в ответ. — Позаботьтесь о кофе и завтраке. И начинайте сворачивать лагерь.

— Понятное дело. Пока кто-то что-то будет сворачивать, кто-то что-то выпрямляет! — отозвался Марат. Женя поддержал его неистовым смехом.

Ксюшу эти юмористы, конечно, разбудили. Она сообразила, где находится, протёрла глаза и уставилась на меня.

— Гуд морнинг, — она улыбнулась. Но улыбка выглядела слегка растерянной. Так утром обычно улыбаются дамы, не знающие чего ожидать от непредвиденного кавалера. То ли чашки кофе с круассаном, то ли денег на такси.

— Морнинг, коли не шутишь, — я крепче прижал девушку к себе.

— Раздавишь! — весело выкрикнула она. Наверное, такой сигнал, что денег на такси ожидать не стоит, ей понравился. — В твоих руках я чувствую себя игрушечной.

Видимо, эти слова заставили её саму задуматься. То есть хоть я не стал самым первым, несомненно являлся таким, с кем дел ей ещё не приходилось иметь. Что касается размеров, я имею в виду.

Ксения опустила головку на мою грудь, как на подушку.

— Всё же всё не зря, — философски изрекла она.

— Ещё бы, — согласился я. — Два клада нашёл в одном походе. Мог ли я такое вообще предположить?

— Да-а-а-а, — протянула Ксения. — Кто бы мог подумать. Теперь попробуй разберись…

— Ты про что? — удивился я. Мне бы очень не хотелось, чтобы девушка принялась саму себя накручивать.

— Да так. Неважно… Просто, если что… Ну, в общем, если что-то пойдёт не так… Я надеюсь, каждый из нас не затаит обиду. И найдёт в себе силы другого простить.

— Уговорила. Я тебя прощаю авансом. Начинай бедокурить, — я подключил знаменитую калединскую иронию. Меланхолия, куда знакомые дамы погружались после секса, мне никогда не нравилась.

— Да я и так уже наворотила делов, — Ксюша засмеялась. Но я расслышал в смехе некую горечь.

— Я надеюсь, продолжишь воротить, когда вернёмся в Брянск. Неделю тебя не выпущу из квартиры.

— Эй, а это уже ограничение в правах по половому признаку! — в этот раз она засмеялась по настоящему. И даже кулачком по моей груди засадила.

Но, в принципе, я видел, что девушке пришлись такие слова по душе. Я более чем откровенно намекал, что желаю продолжения, а не прекращения.

Мы дурачились ещё пару минут. Как раз до момента, когда опять прокричал Марат:

— Харэ там! Мы же слышим. Накиньте на себя что-нибудь приличное и выползайте. Кофе готов, бисквиты открыты.

Парни встретили нас улыбками. Признаться, я был готов ко всему. Даже если они пофыркают и скажут, что мы ведём себя крайне непрофессионально как для игроков одной команды.

Но, вроде бы, Марат и Женя не возражали. Не смотрели осуждающе на Ксюшу, не смотрели с восхищением на меня. Они приняли новые реалии сразу.

— Мальчики — налево, девочки — направо, — бросила нам Ксения и торопливо упорхнула.

Я хмыкнул про себя и посетил любимое дерево, по пути вспомнив, что ночью девушка, вроде бы, тоже выходила по естественным надобностям. А ещё, кажется, во сне разговаривала.

Надеюсь только, одеяло на себя не перетягивает.

— Что вы тут? — я присел у разведённого костерка и взял кружку. — Упаковываетесь?

— Палатки будем складывать последними, — сказал Марат. — Что с водой делаем? Выливаем остатки или так несём?

— На черта тянуть обратно? Здесь сольём, костёр затушим, — ответил я. — Я возьму тряпки первой ходкой и продукты оставшиеся. Ксюше дайте металлоискатель. Со мной пойдёт. А как вернёмся, второй ходкой заберём всё остальное. Рюкзак в порядке? Там реально не меньше пятнадцати килограмм…

— Порядок, командир. А что будем в Брянске делать? Каков план?

— У себя всех вас размещу и свяжусь с мэром. Если повезёт, назначит встречу сегодня же. Если нет, думаю, не больше двух дней придётся ждать. Ну а там уже посмотрим. Нам необходимо историю проработать и утрамбовать. Чтобы ни единой несостыковки.

Вернулась Ксюша. Села рядом со мной, схватила кружку, погрузила губы в бурую жидкость, небрежно положила руку на моё колено, чтобы ни у кого никаких сомнений не возникло, и смело смотрела на парней. Но эти двое лишь хихикали, даже не пытаясь отводить бесстыжие глаза.

— Собирайся. Сделаем ходку к машине. А затем вернёмся и заберём остальное.

— Да, командир, — весело ответила она.

Мы оставили парням одну рацию, взвалили на плечи барахлишко и двинулись по направлению к машине. Я надеялся, что её не угнали, конечно. Ведь давненько ходил проверять, насколько хорошо её замуровали Марат и Женя. Убедился, что с секретностью полный порядок, и больше про «Рено» не вспоминал.

Ксюша молча следовала в моём фарватере. В дороге я не умничал, и предоставил девушке свободу. Пусть поразмышляет. Пусть прикинет, что её дальше ждёт. И пусть определиться, хочет ли она этого.

Минут через двадцать-тридцать, переступая через пеньки и кусты, огибая стволы хвойных деревьев, мы вышли на финишную прямую. Замурованный «Рено» ждал нас в условленном месте. Единственная разница, что подтвердила моя память, была в том, что несколько веток сползли с капота, открывая доступ к лобовому стеклу. А я точно помню, что собственноручно поправлял ветки, чтобы солнечный свет не жёг мне салон.

Я застыл на месте. Меня учили обращать внимание на мельчайшие детали. И я умел их замечать. Но хоть не чувствовал никакой опасности, всё же благоразумно остановился и бороздил взглядом окрестности.

Задумавшаяся Ксюша промаршировала мимо меня. Она тяжело дышала, видимо, с трудом справляясь с весом рюкзака, металлоискателя и последствиями вчерашнего вечера.

А я всё пытался понять, что не так. Вернее, почему не так.

Ветки на крыше, ветки у колёс, ветки лежат на заднем стекле. И лишь под бампером неразбериха, будто сильный порыв ветра сдул с капота ветки. Проблема лишь в том, что в лесу не бывает сильных порывов. Плотность лесного массива не позволяет.

Нахмурившись, я заметил, что хвойный ковёр у бампера примят. Дождей уже несколько дней не было. Следовательно, хвоя не могла осесть под силой воды с неба. Тут явно кто-то шарился. Кто-то топтался. Но если кто-то обнаружил бесхозный автомобиль, почему не попытался расхреначить окна? Почему не попытался залезть в салон? Зачем разглядывал через лобовое стекло и просто ушёл?

Я сбросил с плеч рюкзак с вещами, сделал ещё пару шагов вперёд и заметил под автомобилем непонятную фиговину с прямоугольным контуром. Тёмно-зелёную такую, округлённую по краям.

В следующую секунду до меня дошло, что это за «фиговина».

— Ксюша! — вскрикнул я, совершил широченный шаг, схватился за рюкзак и дёрнул девушку на себя. Ей оставалось пройти до автомобиля буквально два шага.

Как и раньше, ноги «дюймовочки» взметнулись вверх. А в следующее мгновение она уже лицом лежала на земле, будучи сверху придавленной мною.

— Ты что сду…

Договорить «…рел» она не успела. Раздался глухой взрыв. Из-под автомобиля по направлению к нам вылетело дымное облако поражающих элементов, сухих иголок, шишек, обрывков коры и резины. Передок «Рено» подпрыгнул, бампер отлетел, капот с визгом задрался.

Через мгновение разбитые колёса с грохотом ударили в землю. Раздался звук лопающейся резины, треск разбитого стекла. Оглушённые и осыпанные древесной крошкой, мы с Ксенией лежали в нескольких метрах от эпицентра.

— Жива? — спросил я, услышав кашель. Вонючее облачко накрыло определённое пространство, но быстро рассеивалось.

— Что это? — прокашляла Ксюша.

Одной рукой я вдавливал её в землю и не позволял поднимать голову. Второй рукой извлёк охотничий нож. А глазами наблюдал за последствиями взрыва.

Бампер валялся на земле. Капот подскочил, опал обратно, но выглядел пожёванным. Два передних колеса отвалились после удара об землю. Лобовое стекло осыпалось. Как и боковые. Лишь заднее оставалось целым, хотя пестрело трещинами.

Я принюхался, но запаха бензина не учуял. Следовательно, можно надеяться, что бензобак не повреждён. А значит, есть все шансы избежать пожара в лесу.

Но сама машина, конечно, имела плачевный вид. Оба зеркала заднего вида отсутствовали. В стратосферу точно не улетели, но, несомненно, унесло их достаточно далеко. Воняло жжёной резиной, серебристый диск валялся в метре от меня. Одного взгляда хватило, чтобы догадаться, что никуда мы сегодня не уедем.

— Что случилось? — Ксюшин взгляд выглядел более осмысленным. И по-настоящему перепуганным.

— Противопехотная мина направленного поражения, — отстрелялся я, как по писанному. — Скорее всего, с установленным датчиком движения. — Но Ксения меня, очевидно, не поняла. — Ну, помнишь американский «клеймор»? Должна помнить, если смотрела американские фильмы. Это его аналог. Только нашего производства.

— А откуда это здесь, под твоей машиной?

Она всё ещё ничего не понимала. Но я, кажется, уже догадался.

Нет никаких сомнений, что устанавливал профессионал. Ну, или полупрофессионал, судя по результатам и небрежной работе на ниве заметания следов… Но очевидно тот, кто знает как. Поставил под нос автомобиля, прекрасно понимая, что ветки расчищать по-любому бы пришлось. И тот, кто бы расчищал, однозначно лишился бы ног. А то и половины туловища. Следовательно, ставили с определённой целью. А если учитывать, что траффик здесь в миллиарды раз меньше, чем в Москве даже не в час пик, вывод очевиден — ставили конкретно под этой машиной с конкретной целью.

Теперь осталось разобраться, кто знает, кому именно принадлежит эта конкретная машина. Кто знает, чем может заниматься в этих лесах владелец этой машины. И кто знает, как обращаться со взрывчаткой.

Рассуждаем здраво, рассуждаем холодным рассудком.

Лишь один урод во всём мире может желать мне смерти. Уже несколько лет мы беззаветно ненавидим друг друга. И этот урод точно знает, на какой машине я езжу.

Второй вопрос. Кто знает причину, по которой я могу шляться по лесу, и одновременно знает, что эта машина принадлежит мне? Кто видел её возле моего офиса? И кто имел определённый контакт с тем, кто люто меня ненавидит?

И в третьих. Кто из тех, с кем я имел «счастье» пересечься на этих хвойных просторах, баловался взрывчаткой? Кто глушил рыбу, как считал Михалыч? Кто оставлял воронки на месте раскопок и совершенно не парился о содеянном?

Если сложить все эти данные и поставить «равно», в сумме получатся сразу два претендента — мой старый знакомый Руслан Броневой и лживая блондинка. И оба, что очевидно, работают на конкурирующую группировку. Блондинка точно знала, чем я занимался в этом лесу в отсутствие непосредственных заказчиков. «Руся» мог узнать от блондинки, чем я занимался в этом лесу ранее и чем могу заниматься сейчас. Они оба могли опознать автомобиль. Оба знали, что он принадлежит мне. А слышанные ранее взрывы не оставляли сомнений в том, что конкуренты используют взрывчатку.

И все они — одна команда. Они знали, они могли обнаружить, они могли установить.

Мой нюх привёл меня в чувство. Всё же бензобак оказался пробит.

Я моментально вскочил и бросился к автомобилю, испугав Ксюшу.

— Стой!

Но останавливаться я не стал. Бегло осмотрел место взрыва, оценил разрушения, и не заметил больше сюрпризов. Хотя заметил под днищем две мелкие струйки, бьющие из пробитого бензобака.

— Хорошо хоть искре неоткуда взяться, — прошептал я себе под нос. А затем почувствовал, как к моей спине прижалась Ксения.

— Не взорвётся?

— Не должно. Вытечет до того, как солнце наберёт максимальную силу. Да и то шанс на возгорание минимальный. Тут всё хвойными кронами прикрыто.

— Что это было? Это же не случайность, да? — девушка вцепилась в мою руку.

— Боюсь, что нет, одуванчик, — выдохнул я.

— Специально кто-то поставил?

— Я даже догадываюсь кто…

Я лихорадочно размышлял, что делать дальше.

На машину, по большому счёту, насрать. Особенно если учитывать, что мы с девушкой едва не отправились на небеса. К тому же машина застрахована. И подрыв доказать будет несложно.

Куда больше меня волновал вопрос справедливого возмездия. А ещё больше — вопрос сохранения выкопанных сокровищ. Ведь если машину подорвали эти уроды, они однозначно догадались, с какой целью я нахожусь в этом лесу, застолбив парковочное место столь близко от раскопок. И, скорее всего, таким нехитрым образом попытались меня устранить. Или напугать до усрачки, если устранить не получится.

Только упустили важный момент — они не поняли, с кем имеют дело. Или «Руся» не донёс до них сведения, или Илья неверно оценил характер, или блондинка убедила, что я лох. Лох, которого она легко и просто развела.

Значит, я просто не вправе пустить ситуацию на самотёк. Я должен разобраться прямо сейчас. Пойти и объяснить, что стратегию они выбрали ошибочную. И за свои ошибки расплатятся сполна.

— Возвращаемся в лагерь! Живо! — я схватил Ксюшу за руку. — Брось здесь всё. Это барахло на хрен никому не сдалось, — я подтолкнул её в спину и торопливо шёл следом, одновременно вызвав по рации Марата и Женю. — Парни, — говорил им я. — Срочно заройте мой рюкзак где-нибудь недалеко. Присыпьте землёй, накиньте хвои на всякий случай. И сидите тихо. Ни шагу из лагеря. Ждите меня и никуда не уходите.

— Мы опять слышали хлопок, — обеспокоенно произнёс Марат. — Это что-то взрывают? Или у вас что-то случилось?

— Всё расскажу на месте. Выполняйте, что я попросил. Отбой.

Из-за не до конца зажившей ноги Ксения двигалась как сомнамбула. Поэтому расстояние в один километр мы преодолевали дольше, чем я бы хотел. Во время финального броска я чуть ли не тащил балласт на руках.

Взволнованные Марат и Женя топтались на месте. Обе палатки они так и не успели убрать, но успели затушить костёр, опорожнив баклаги с водой.

— Что произошло? — с порога поинтересовался Марат.

— Я могу ошибаться, конечно, но, кажется, нас попытались вывести из игры, — я усадил растерянную Ксению на землю возле дымящихся углей. — Садитесь, не отсвечивайте зря.

— В каком смысле вывести из игры?

— В самом прямом. Подорвали мою машину, когда мы находились в шаге от неё. Под передними колёсами противопехотная мина стояла. Если бы я её не заметил, тому, кто стряхивал бы ветки, пришлось бы несладко… Хорошо хоть Ксюша не успела, — про себя я облегчённо выдохнул, вспомнив взметнувшиеся ножки.

— Значит, мы верно услышали. Это бабахнуло?

— Да. Но куда тревожнее то, что у меня на примете ограниченное количество людей, у которых есть мотив и возможности подорвать машину.

Женя сглотнул и испуганным взглядом уставился в чащу.

— Думаешь, они бы решились? — сурово сжал губы Марат.

— Я собираюсь это выяснить, — уверенно сказал я.

— Что!? — воскликнула ожившая Ксения.

— То. Я пойду и спрошу у них.

— Ты шутишь, командир?

— Никак нет, товарищ компаньон. Такие вещи спускать нельзя. И я возьму собой детектор лжи, который поможет узнать правду.

Пока друзья хмуро смотрели на меня, я на карачках забрался в общую палатку и вытащил длинный зелёный чехол, рядом с которым ночевал до сегодняшней ночи. Резко дёрнул змейку и достал карабин.

— Воу, воу, командир. Не перегибаешь ли ты палку? — присвистнул Марат.

— Нет. Палить во все стороны я не собираюсь. Но те черти должны уяснить, что мне не очень-то нравится, когда кто-то пытается меня убить. С таким аргументом я добьюсь откровенности.

— Может, всё же не надо? — испуг Ксении был совершенно ненаигранным. — Давай простой уйдём на своих двоих? Ты знаешь дорогу. Веди.

— Не раньше, чем выясню, — отрезал я. Вытащил из чехла два «магазина». Один положил в карман штанов, а второй вогнал в гнездо. — Я не хочу до конца своих дней оглядываться по сторонам. Не хочу предполагать. Я хочу точно знать.

— А нам что делать?

— Марат, Женя, рюкзак закопали?

— Да.

— Выкапывайте. Берите с собой, хватайте телефоны, еду и воду… Чёрт! Оставшуюся воду… И двигайте к тому самому блиндажу… Землянке то есть. Мы три раза мимо неё проходили. Уверен, вы найдёте.

— А зачем?

— Возможно, наш лагерь скомпрометирован. Есть вероятность, что после взрыва они захотят пойти проверить, остались ли выжившие. Просто бросьте всё тут и укройтесь в землянке. Захватите обе рации, замаскируйте крышу ветками и землёй, и через окно пролезьте. С трёх направлений землянку практически невозможно обнаружить. Так что там, я думаю, будет безопаснее.

— А ты?

— Я знаю этот лес. Я не потеряюсь. Вернусь, как потолкую с конкурентами. А вы просто ждите. Никуда не уходите, держитесь вместе и не разбегайтесь. Когда вернусь, тогда и решим, что делать дальше.

Я поднялся, дёрнул затвор и осмотрел напуганную команду.

— Не ссать! Хватайте запасы — и к землянке. Я скоро буду.

— Не геройствуй зря, — посоветовала Ксения, наградив печальным взглядом.

— И не собирался даже, — пообещал ей я, развернулся в противоположную сторону и рванул через лес.