Письмо из прошлого

Часть 1. Глава 8

Ближе к вечеру мужской контингент совсем не туристической группы тоже поплескался в реке. Я, памятуя, что деньки предстоят не из простых, сначала позаботился о том, чтобы наполнить отфильтрованной водой все доступные ёмкости. И только потом в полном одиночестве, уже когда окончательно стемнело, помылся сам. И даже выстирать и высушить футболку не забыл.

А на рассвете первым был на ногах. Раздул угли, вскипятил в воду и вытащил из закромов пакетики растворимого кофе. Круглова и Артамонов не постеснялись пофыркать и заявить, что подобной гадости дома в рот бы не взяли. Но здесь не побрезговали и, зевая, вылакали до дна.

Я ещё раз обсудил маршрут с Маратом, выстроил колонну и повёл за собой.

Путь действительно оказался не из простых. Продираться через ветки, сплёвывать паутину и вытирать пот с шеи никому не понравилось. Мне пришлось немного поменять направление, вывести группу к просёлочной дороге и почти час вести по прямой.

Привал я объявил около девяти утра, ибо Гоша сдался самый первый. Нога его шла на поправку, но слишком быстрый темп утомил. Я усадил заметно подобревшего ко мне парня, по новой перемотал ногу и позволил отдохнуть с полчасика. Усадил группу в тени деревьев и вместе со всеми перевёл дух, пока неугомонные Марат и Женя метались по окрестностям.

— Тёть Маш, а что мы всё-таки ищем? — я лежал на траве, натянув на глаза походную шляпу, и старательно делал вид, что дремаю. И даже не пошевелился, когда услышал тихий голосок Ксении. — Я до сих пор ничего не понимаю.

— Ксюша, не сейчас, — так же тихо ответила сидевшая рядом Круглова.

— Просто скажите — оно того стоит?

— Как найдём — узнаешь.

— Ну вы хоть можете сказать, для чего здесь я? А то вырвали неожиданно. Сказали, на природе побываем.

— Нам пригодится твоё знание немецкого языка, Ксюшенька, — голос Кругловой смягчился. — Извини, что ничего не могу рассказать. Позже поговорим. Когда…

«Когда»… что? Этого я так и не понял. Ведь продолжения не последовало. Но всеми порами кожи ощущал, что обе дамы, расположившиеся в паре-тройке шагов, сверлят меня взглядами. И постарался оправдать их ожидания, вполне натурально всхрапнув.

— Потом обсудим, Ксюш. Не сейчас, — продолжения всё же не последовало. Возможно, такой никудышный актёр, как я, не смог убедить Круглову.

Но всё равно пришлось проваляться бревном ещё несколько минут, и «проснуться», когда мадемуазель подошла меня растолкать.

— Подъём, проводник. Пора в путь…

Мы продолжили путь, через полчаса свернули и прошли вдоль опушки. Дальше начиналась сплошная чаща — юго-восточный край отмеченной маркером границы.

— Теперь что? — обратился я к Марату. — Мы на месте.

— Весь этот массив надо прочесать металлоискателями, — сказал он. — Идём осторожно, идём тихо. Идём двумя группами. Одну возглавлю я, вторую — Женя.

— Может, мне стоит идти первым? А то вступите ещё не туда.

— Здесь уже не важно, куда вступать. Нам надо тщательно исследовать всю территорию. Все, кто не слушает землю, смотрите внимательно по сторонам. Если хоть намёк на что-то, что вам покажется странным, сразу кричите. Мы прочешем.

— Походу, двигаться будем со скоростью улитки, — озадаченно почесал я лоб. — Ладно. Ваша вечеринка — вам и командовать.

Мы разделились на две колонны и шли медленно за новыми поводырями. Захар Котт и Илья Черкасов, к моему удивлению, были собраны и на каждом стволе каждого дерева, мимо которого мы проходили, мелом ставили метки на уровне глаз. Как я быстро догадался, чтобы не забыть, что мы здесь уже прошли.

Путь действительно оказался сложен, ведь никакими тропинками не пахло. Пацанам приходилось не только прислушиваться к сигналам, но и осторожно пробираться через заросшие кустами места и попадавшиеся овраги. И хоть такие овраги вызывали самый живой интерес, ничего полезного в оврагах не обнаружилось.

К полудню пришлось устроить короткий привал на быстрый обед. В этот раз тратить воду на готовку я не решился, а потому поели всухомятку.

К часу дня завершили исследование двух километров отмерянной территории. Взяли южнее, перебрались через поваленный ствол, который тоже облизали металлоискателями, и повернули назад, на восток.

Когда Марат замер и принялся чуть ли не гладить поисковой катушкой землю, абсолютно все догадались, что он что-то нашел. Так что бросились копать даже не лопаткой, а собственными руками. Собрались в кучку, мешали мне, любопытному, смотреть сверху, радостно шептались в предвкушении, и дружно выругались, когда Марат извлёк ржавый-ржавый обух топора со сгнившим наполовину полотном.

Я подумал, было, что это какая-то доисторическая ценность. Мало ли. Остатки топора времён Ивана Грозного.

Но Марат только сплюнул и передал обух брату. Тот его равнодушно осмотрел и оставил лежать на ближайшем пеньке.

Ну и правильно. Не закапывать же обратно.

Энтузиазма у поисковиков поубавилось. Но ненадолго, ведь через несколько минут уже Женя орал: «Сигнал!», «Сигнал!».

Особого интереса опять не проявил лишь я. Остальные копали аккуратно, словно опытные археологи, раскапывавшие погребённые под пеплом Помпеи.

Но в этот раз везунчикам достался целый гвоздь. Тоже ржавый, тоже гнутый и тоже наполовину сгнивший. Я даже не удержался и похихикал.

Мой настрой никто не оценил. Так что пришлось молча двигаться дальше.

К пятнадцати-тридцати, измученные и измотанные, мы вышли к восточному краю очерченной мною территории. В пятидесяти метрах южнее той самой поляны, откуда стартовали. И тут уже пришлось устроить полноценный перекур.

Избалованные жители мегаполиса, особенно те, чей возраст перешагнул отметку в тридцать лет, упали там, где стояли. И пяток минут ни в какую не хотели шевелиться. Пришлось заботу опять взвалить на свои хрупкие плечи. Я и костёр развёл, и воду вскипятил, и крепкого чая сделал. А затем открыл очередную пачку армейских галет.

Марат и Женя выглядели растерянными. Я хорошо рассмотрел их мордашки. И не менее хорошо рассмотрел взгляды, которыми они украдкой обменялись, попивая чаёк. Видимо, к ним приходило осознание того, что тот самый динозавр, которого они усердно старались обнаружить, мог и не существовать.

Но пацанов мне было не жалко. Они изначально знали намного больше меня. И не спешили поделиться секретами. Пусть даже действительно раздумывали над таким вариантом… Теперь пришла пора расхлёбывать. Я привёл их туда, куда просили. Пусть теперь на собственном опыте ощутят горький вкус разочарований. Им это будет полезно.

Я бросил взгляд на наручные часы.

— Подъём, господа туристы. Успеем сделать ещё один марш-бросок до вечера. Возьмём южнее на двадцать-тридцать метров, и сделаем те самые два километра до следующей границы. Если я не ошибаюсь, там рядом есть проплешина. Там и заночуем.

Возмущаться никто не стал. Даже Гоша, которого мне было искренне жаль, опёрся на импровизированный костыль и поскакал следом за молчаливой Ксенией. С утреннего привала та ни разу не раскрыла ротик. И шла молча, хмуро поглядывая на спину собственной тётки.

В этот раз мы двигались ещё медленнее. Марат и Женя старались не оставлять неизученными ни клочка почвы. Просили даже вырубать кусты, которые затрудняли работу. Но за очередной час опять ничего не обнаружили.

К шести вечера Гоша сдался. Он просто сел там, где остановился. И в этот раз суровый взгляд Кругловой не заставил его пошевелиться.

— Что за ерунда происходит? — развёл руками пропотевший насквозь Илья Черкасов, который взвалил на свои крепкие плечи всю поклажу Георгия. — Ни намёка на… на… на лагерь.

«На-на-на-лагерь» прозвучал весьма странно. Но поразмышлять над этой странностью мне не удалось как следует, ведь я заметил Вениамина Фёдоровича Артамонова, который, наверное, благодаря природной глупости, прислонился уставшей спиной к гнилому стволу.

— Ни шагу больше не сделаю сегодня, — измученно пробурчал он. А затем выкатил зенки и закричал, когда, под классический звук хрустнувшего дерева, стал заваливаться назад. — А-а-а-а-а!!!

Мой упреждающий крик он опередил на секунду, буквально. Но было уже поздно — тучное тело, утяжелённое рюкзаком, завалилось на рухнувший ствол и на мгновение затихло в пыли гнилых опилок.

— А-а-а-а!!! — безмозглый обладатель дряблого тела очухался достаточно быстро. И сразу завопел.

Я сбросил рюкзак и оказался рядом в два прыжка, опередив остальных.

— А-а-а-а-а! — орал Артамонов, дёргая ногой, зацепившейся за пень.

— Да заглохни ты! — прикрикнул на него я. — Не рыпайся! Не дёргайся!

Тот меня послушал. Прекратил барахтаться и приподнялся на локтях, кряхтя и стеная.

Стараясь не прикасаться к застрявшей в пеньке ступне, я бегло осмотрел пациента.

Пятна крови на острой кромке не оставляли сомнений, что рана есть: левая штанина разорвана, кровавые полосы видны на бедре и, очевидно, повреждена икроножная мышца. Собственноручно задрав дорогую футболку, Артамонов показал, что и дряблый живот тоже расцарапан. Пока непонятно, насколько сильно, но несомненно. Надеюсь только, щепки гнилого дерева в этом брюхе не застряли.

— Старый невнимательный дурак! — в сердцах выругался я. В этот момент я был зол больше на себя, чем на него, ибо не предупредил заранее, чтобы не думал прикасаться к трухлявым деревьям. Я не мог предполагать, что у московского юриста не хватит мозгов, чтобы до этого додуматься самостоятельно. — Лежи тихо! Тихо, говорю! И не голоси на весь лес — медведей привлечёшь!

Про медведей я, конечно, преувеличил. Но помогло — Артамонов закрыл рот, видимо, к потенциальным медведям присовокупив воспоминания и о невидимых волках.

— Что с ним? — обеспокоенная Мария Круглова присела рядом.

— Окромя того, что близорук и глуп? — не удержал себя я в руках. — Ещё и невнимателен. Достаньте-ка из моего рюкзака аптечку… Марат. Марат! Ну-ка быстро веточку небольшую срежь да дай вашему юристу в зубы. И орать перестанет, и вытерпеть поможет.

— Что со мной? Что со мной? — Артамонов хлопал глазёнками.

— Комбайн тебя не переехал, но прожевало примерно так же…

— Прекрати, Алексей! — осадила меня Круглова и протянула аптечку. — Хватит.

Я её послушал и взял под контроль эмоции. С виду раны не опасные, и заражение вряд ли случится. Но, на всякий случай, не только внимательно осмотрю, но и продезинфицирую.

Не обращая внимания на стоны, я, при помощи Ильи Черкасова и Захара Котта, осторожно снял ногу пострадальца с острого пня. Повезло, что икру лишь оцарапало, а не проткнуло, как шампуром кусок мяса. Мы аккуратно уложили стенающее тело и провели поверхностный осмотр. Затем я достал из аптечки бинт, йод, вату, упаковку пластырей и пузырёк этилового спирта.

— Ерунда, — успокоил я Артамонова. — Детские царапины. Зажмите зубами палку и не дёргайтесь. Я остановлю кровь, где ещё не свернулась, продезинфицирую и перевяжу. Завтра уже как кузнечик скакать будете.

Артамонов мне, ясен пень, не поверил, но держался мужественно. Палку закусил, глазами в кроны уставился, сопли перестал пускать.

Царапины на животе я обработал первыми. Там обошёлся лишь йодом и пластырями. Повреждения на бедре выглядели серьёзнее, оттуда я даже острую щепку извлёк пинцетом. Повезло, что неглубоко вошла… Я обработал края ранок спиртом, намазал йодом, положил ватку и перемотал бедро бинтом.

— Может, ему анальгин дать? — участливо спросила Мария Круглова. — У меня есть.

— Позже, — ответил я. — Походу, сегодня мы своё отходили. Вам всем нужен отдых, а двум раненным охотникам на партизан — медицинская помощь. Гошу я потом осмотрю. Парни, — обратился я к «тушканчикам». — Место под лагерь найдите. Вещи туда перетащите. Матрас Вениамина Фёдоровича надуйте и положите где-нибудь в тени. Ясно?

— Ясно, командир, — Марат, видимо ощущая капельку вины, засуетился первым. А за ним и его верный товарищ.

Когда они упорхнули, я занялся самой повреждённой частью тела — икрой.

Артамонов всё же выдержал пытки. Я удалил из икры осколки, промыл водой из фляги, прижёг множественные ранки йодом и перемотал. Некоторое время опираться на правую ногу ему будет весьма некомфортно. Болезненно и неудобно. Но раны неглубокие. Мышцы однозначно не повреждены. Отлежаться два-три дня — и будет как новенький. Ну, может быть, как подержанный. Всё-таки возраст — это не шутка. А этом неуклюжему увальню, уверен, хорошо так за полтинник.

— Сколько вам лет, Вениамин Фёдорович? — спросил я, завязав последний узелок на повязке.

— Именно сейчас это так важно? — кряхтя поинтересовался он.

— Хочу прикинуть время на полное восстановление организма.

— Пятьдесят пять.

— Ну, нормально, значит, — решил я немного приукрасить. — Мышцы не задеты, повреждения лишь поверхностные, кровотечений нет. Раны затянутся через пару дней. А через неделю будете яростно чесать ногу, стараясь содрать корку.

— Тоже мне врач, — Артамонов продолжал бурчать. И даже не подумал о том, чтобы поблагодарить.

Хорошо хоть не рыдал позорно. Видимо, перед барышнями брезговал.

Я закатал порванную в нескольких местах штанину до самой щиколотки. Через крупные дыры хорошо просматривался чистый бинт.

— Илья, Захар, помогите глав-юристу подняться. Посмотрим, сможет ли устоять на ногах.

— Только осторожно… Осторожно, говорю!!! — это он заорал, когда грубоватый Захар Котт чуть ли не в охапку его схватил.

— Вениамин Фёдорович, перестаньте! — поморщилась Мария Круглова, всю недолгую процедуру смотревшая в противоположную сторону. — Вы не маленький.

— Знаете что, Мария Александровна! А не пошли бы вы!? — выдержка, очевидно, покинула Артамонова. Находясь в объятиях двух крепких мужиков, он, внезапно, обрёл силы к неповиновению. — Я сыт по горло вашей чушью! Сыт по горло дрянным приключением! Как я, опытный юрист, позволил Николаю Валерьевичу себя уговорить!? Как поддался на уговоры!? Как мог поверить, что Вам по силам справиться с этой ответственностью! Ну, ничего-ничего. Когда вернёмся, я ещё выскажу ему по первое число! Поверьте, вам тоже достанется…

— Прекратите истерику! — «кругловский» тон вернулся. — Возьмите себя в руки, тряпка! Вам не обойму из автомата всадили в отвислое брюхо, а всего лишь щепками поцарапало! Противно смотреть на то, как вы себя ведёте! Не забывайте, для чего мы здесь! И достанется, если мы вернёмся ни с чем, ни одной мне. А и вам тоже… Да-да-да, вам тоже перепадёт, если не успокоитесь. Уж я позабочусь о том, чтобы ОН узнал в точности, как всё происходило!

Неожиданная пикировка не понравилась мне от слова «совсем». Между участниками группы подобных срачей в походе никак нельзя допускать. Но пикировка меня так же весьма заинтересовала. Кто таков Николай Валерьевич? Среди моих подопечных, вроде бы, нет человека с таким именем-отчеством. Кто это такой, кому оба готовы жаловаться и кто, судя по всему, является непререкаемым авторитетом?

— Я вам не мальчик! — Артамонов даже попытался вырваться из крепко держащих его рук, желая защитить собственное достоинство. — Не смейте себя так со мной вести! Вы, чудовище! Я знал, что мы ничего не найдём. Я знал, что вы не справитесь. Это всё ваша вина! Вы виноваты! — он выставил напоказ левую ногу, очевидно намекая, что её расцарапала именно Круглова.

— Так, ну-ка хватит, — пришло время не только угомонить «горячего эстонского парня», но и разрядить обстановку. — Не хватало, чтобы вы поубивали друг друга. Никаких страшных повреждений у вас нет, Вениамин Фёдорович. До свадьбы заживёт… Ладно, ладно, до серебряной свадьбы, возможно. Не надо только и на меня кричать. Я вам хоть жизнь не спас, но оказал помощь. Не забывайте этого, пожалуйста… Мария Александровна, на сегодня экскурсия завершена. Завтра, обещаю, продолжим. Успокойтесь.

Круглова и Артамонов смерили друг друга испепеляющими взглядами. Наверное, прикидывали, как, по возвращении, быстрее оседлать ковёр-самолёт и долететь до того, кому они планируют жаловаться.

Впрочем, это было не моё дело. Что случится, когда истечёт срок контракта, мне совершенно безразлично. Эти люди ни раз показали свою сущность. С ними мне вряд ли удалось бы подружиться.

— Женя, — обратился я к невысокому парню, когда тот, запыхавшись, подбежал к нам, но стоял в нерешительности, не рискуя вмешаться. — Нашли место?

— Да, в ста метрах южнее большая поляна с высокой елью в центре. Марат там остался.

— Отлично. Хватай тогда, что сможешь донести, и покажи дорогу парням, — я кивнул в сторону Захара и Ильи. — Потом вернёмся и заберём оставшееся… Так, — обратился я к остальным. — Берите, что сможете, и следуйте за Евгением.

Раздав указания, я помог водрузить рюкзаки на плечи Кругловой и Ксении Селивановой. Затем нагрузил на собственные плечи куда больший вес, чем обычно. Потоптался на месте, проверяя, справлюсь ли с таким грузом и смогу ли пройти жалкую сотню метров. Потом обернулся и заметил, что Ксюша в полуобороте смотрит на меня. Круглова же торопливо двигалась, стараясь не упустить из виду Захара и Илью, которые чуть ли не на руках несли Артамонова.

— Ты чего остановилась? — удивился я. — Давай дуй за ними.

— С вами безопасней, — так же робко как обычно, захлопала глазками она.

Ксюша произнесла эти слова таким тоном, что я ни на секунду не усомнился, что она не иронизирует. Выглядела она напуганной.

— «С тобой», — поправил её я. — Не «с вами». Давай уже на «ты» перейдём.

— С тобой. С тобой безопаснее, — моментально повторила она. И даже наградила меня улыбкой, которая на её лице смотрелась очень невинно.

— Что, удивили тебя твои работодатели? Не так ты представляла отдых на природе?

— Я была поверхностно знакома с Вениамином Фёдоровичем, — призналась Ксения. — Но Мария Александровна часто так себя ведёт… Нет, не со мной! С другими. С теми, кому надо давать указания.

— Girl-boss? — хмыкнул я.

Но Ксения, видимо, не только владела немецким, но и знала английский. Что подтвердил утвердительный кивок.

— А вы… а ты правда врач? — спросила она.

— Я??? Да с чего ты взяла? — выпучил я глаза.

— Ну, ты Гоше помог. Ему уже лучше, я видела. И вот сейчас…

— Я лишь владею навыками оказания первой помощи, — гордо ответил я. Взгляд, которым на меня смотрела девушка, мне нравился. — В моём деле — это совершенно необходимый навык. «Скорая» в эти дебри не быстро доберётся.

— Верю, — вздохнула Ксения. — Надеюсь, с нами ничего больше не случится.

— А я-то как надеюсь! — засмеялся я. — Ладно, идём, божий одуванчик. Не отставай.

— Одуванчик… А мне нравится! — ответила она смехом на мой смех. — Обещаю всегда держать твою крепкую спину в поле зрения.

От такого комплимента я прямо зарделся. А девчулька-то что надо. Жаль только, робкая чересчур. Ну ничего. Это излечимо. Если я смогу заслужить её доверие, мы обязательно поладим.