Письмо из прошлого

Часть 3. Глава 3

Далёкие вопли продолжали долетать до моих ушей, когда я практически подошёл к берегу. Они и заставили вспомнить весьма важную деталь, которой меня обучили в армии, — всегда надо стараться избегать ошибок. Особенно в ситуации, когда цена ошибки — жизнь.

Я сдал назад, посмотрел под ноги и убедился, что следы на траве не особо заметны. А вот если бы я пошёл дальше, потоптался ногами в прибрежной слякоти и прямо с берега зашёл в воду, не заметить следов мог бы только слепой.

Я быстро осмотрелся, отметил нависающий над водой клочок земли, снял дорогие, проверенные в походах, ботинки и в носках засеменил по траве. И не доходя пары метров до берега с разбегу прыгнул в воду.

Брызги разлетелись во все стороны, ноги по щиколотку погрузились в ил. Но я не останавливался и шёл вдоль берега в сторону кустов рогоза. В одной руке за шнурки держал башмаки, а в другой карабин. Погрузился по грудь и до кустов шёл на цыпочках.

Выбора не было, а потому я не стал огорчаться особо. Перехватил карабин, погрузил его в воду, вонзил ствол в ил, и давил на приклад до тех пор, пока тот не скрылся под склизким илом. Для уверенности я потоптался голой ногой, вдавливая приклад сильнее. А когда добрался до кустов рогоза, с чувством брезгливости натянул на ноги насквозь промокшие ботинки.

Но это были мелочи. Дискомфорт всегда можно перетерпеть. Особенно когда твоя жизнь в опасности. Куда больше меня волновало то, что должно произойти дальше.

Выглядывая из-за кустов и каждую секунду ожидая погоню, я щупал стебли рогоза до самых корней. Одежда прилипла к телу, грязная вода попадала в рот. Но я продолжал ковыряться до тех пор, пока с корнем не вырвал самый толстый рогоз. Обломил половину и с надеждой сделал первый вдох через стебель.

Мне повезло капитально. Ибо в следующую секунду вдали между деревьев я рассмотрел торопящихся к реке людей. Я не увидел, кто именно бежит, но успел сосчитать троих. А потому присел в воде по самые ноздри, засунул стебель в рот и аккуратно сжал его зубами, затем зажал нос двумя пальцами, перевернулся лицом к небу, закрыл глаза и аккуратно опустился под воду.

Глубокий вдох прошёл успешно; ни капельки воды в рот не попало. Я коснулся илистого дна рукой и толкнул своё тело глубже в густы. Ощупал поверхность над головой и убедился, что полностью окружён кустами.

Подобный трюк я исполнял не в первый раз. В армии нас обучали не теряться в самых непростых ситуациях, рассказывали разные небылицы о чудесном спасении, наглядно демонстрировали возможности человеческого организма. И одной из таких демонстраций стала демонстрация дыхания под водой при помощи крошечного стебелька. Наш инструктор проплыл через реку шириной метров тридцать, имея в качестве дыхательного аппарата лишь стебелёк. А затем потребовал от каждого продемонстрировать свои способности. Не реку, конечно, переплыть, а попробовать выжить под водой.

И я, очевидно, выжил. Я пролежал у берега реки почти час. До тех самых пор, когда окончательно сжевал стебель. Но меня отметили перед строем со словами «способный малый» и сказали, что я занял первое место на пьедестале.

С тех пор я пробовал ещё раз или два повторить сей подвиг. Мне необходимо было научиться держать чувства под контролем, уметь распределять дыхание и успокаивать сердцебиение. Для разведчика, мне говорили, это абсолютно необходимые вещи.

И я попытался успокоиться. Хоть я и так не бурлил эмоциями, всё же мне необходимо сосредоточится на главном — на вдохе и выдохе. Крепко сжимать стебель, ещё крепче ноздри, и не шевелиться. Я уверен, ещё один торчащий из кустов рогоз не привлечёт внимание преследователей. Да и кто там вообще обратит внимание, если даже решится войти в воду? Следов на берегу я не оставил. А Руся не тот, кто сможет сориентироваться по примятой траве. Ну облазят они окрестности, ну осмотрят побережье метров на сто в каждую из сторон. Но точно никто не поплывёт на берег противоположный и не станет заходить в воду, по колено утопая в иле, чтобы осмотреть кусты. Да даже если осмотрят. Меня обнаружить можно, только если наступят прямо на живот. Да и то задумаются, не сом ли это в зарослях прошмыгнул.

По крайней мере, я надеюсь.

Очень хотелось подтянуть к глазам руку с дорогими водонепроницаемые часами и посмотреть на стрелки. Но я не рисковал шевелиться. Я уже осознал опасность, осознал, с кем имею дело. А потому все инстинкты обострились до предела. И каждую секунду стучались в мозг напоминанием, что одна ошибка — и конец.

Не знаю, сколько времени я лежал на самом дне без движения. Я пытался считать секунды, но сбился, не дойдя до тысячи. Наверное потому, что мне показалось, будто через толщу воды я слышу всплески неподалёку. Выныривать и проверять я, разумеется, не собирался. И пытался изобразить затопленный корабль ещё более усердно.

Возможно, это помогло. А возможно, никаких всплесков вообще не было. Ибо я ничего больше не услышал. Я сжимал зубами крупный стебель, чувствовал напряжение губ и боялся лишь того, что их сведёт судорога.

Я рискнул посмотреть на циферблат через некоторое время. Но так и не решился открыть глаза в грязной воде у самого илистого дна. Вместо этого я опять долго считал секунды, одновременно прислушиваясь к обстановке.

Ни звуков, ни всплесков не раздавалось. И после трёх тысяч я сдался.

Очень медленно, вцепившись руками в растения по соседству, я вынырнул. Почувствовал, как с лица стекает вода и открыл сначала один глаз, а затем второй.

Меня окружали зелёные кусты. И ни единой живой души в округе.

Стараясь не совершать резких движений, я повернул голову сначала в одну сторону, затем в другую. И опять никого не обнаружил.

Перебирая руками, я обошёл кусты и выглянул. На берегу тоже никого.

Я внимательно изучил побережье и медленно погрёб к берегу. Но на полпути остановился. В том месте, где я ранее собирался войти в воду, были отчётливо видны следы. Следы, оставленные человеком. Кто-то, очевидно, зашёл, а затем торопливо вышел, измазав грязью прибрежную траву. То есть мне не показалось. Кто-то заходил и булькал недалеко от кустов.

Но так даже лучше. Эти черти проявили неожиданную предусмотрительность и совершили поступок, который я от них не ожидал. Пускай. Зато теперь они точно знают, что через реку я не переплывал и не утоп по дороге. И будут поджидать меня или возле взорванной машины, или постараются разыскать наш лагерь. Ну, или будут кружить по периметру лесного массива, стараясь взять под контроль дороги. Или в сёлах и деревнях разместят свои силы. Мы же без колёс. Мы по-любому будем передвигаться пешим ходом. И далеко уйти не сможем.

Блин, был бы я один, да без груза золота за плечами, я бы без проблем выбрался. Но у меня на шее висят ещё три не менее важных груза. Я их сюда затащил, мне и выводить.

Я вернулся обратно на глубину, оттолкнулся от илистого дна и поплыл вниз по течению. В собственной голове я уже проработал маршрут. Карты у меня нет, но есть компас. Плюс я точно знаю место, где обязаны укрыться два «тушканчика» и «божий одуванчик». Я сейчас пару километров по реке проплыву, выберусь на берег и по параболе выйду к землянке.

Плыл я только брассом, стараясь создавать минимум брызг, минимум волнения на воде. Не отводил взгляда от правого берега и следил за тем, как по небу в сторону горизонта движется солнце. Расстояние от землянки всё увеличилось и я хотел успеть до наступления темноты. В темноте, без фонаря, без телефона, я бы не смог сориентироваться. Да и опасно было давать знать о себе светом, даже если бы у меня был фонарь. Привлёк бы к себе внимание однозначно.

Поэтому я добавил ход. Продрог, конечно. Устал немного. Одежда мерзко прилипала, ступни хлюпали в ботинках. Но, опять же, дискомфорт можно перетерпеть. В данной ситуации дискомфорт — дело десятое.

Я выбрался на берег у знакомого изгиба реки. Тут она сужалась и расходилась по сторонам вдоль остроносого островка. Судя по воплям птиц в кронах, присутствием человека не пахло. На берегу я смело снял с себя всю одежду и выжал до суха. Ботинки промыл и даже пучками сухой травы внутри протёр. Помогло не особо, ступни всё ещё хлюпали, но передвигаться стало куда комфортнее.

Я припал на одно колено перед стволом дерева, осмотрелся и сверился с компасом. Мне предстоял весьма непростой марш-бросок. Через чащу полукругом, с необходимостью через каждые несколько шагов останавливаться, прислушиваться к природе и внимательно смотреть по сторонам.

И надо бы успеть до темноты…

В вечерних сумерках, выслушивая недовольное бурчание собственного желудка, я совершил очередной пит-стоп. Прислонился к стволу хвойного дерева, отдышался и выглянул. До той самой обнаруженной нами землянки оставалось пара сотен метров. И если враг затаился где-то рядом, самое время его обнаружить.

Но как я не всматривался, как не напрягал зрение, никого не увидел. Я вышел к землянке с южной стороны, со стороны, где её не могли заметить, если не знали, что она там точно есть. И внимательно бороздил взглядом окрестности, надеясь, что мои друзья действительно укрылись и не подают признаков жизни. А так же, что никто не подготовил сюрприз в виде засады.

Выдохнув и выхватив охотничий нож из крепления на ноге, я засеменил в сторону землянки, низко пригибаясь. Смог всё же рассмотреть очертания контура крыши, но не заметил ту самую дыру, куда ранее провалилась ножка Ксении. То есть дыру залатали.

Находка меня приободрила. Никаких голосов я не слышал, но осторожно обошёл землянку и увидел на месте оконца топорно прилаженные хвойные ветки. Возможно, столь неуклюжий камуфляж смог бы обмануть слепого. Но не меня.

— Эй, дилетанты, — я захихикал у самого окошка. — Вы бы ещё табличку поставили у окна со словами «Мы здесь!».

В землянке послышалась возня. Затем ветки раздвинула рука Марата, а потом показался и он сам.

— Фу-у-у-ух, — облегчённо выдохнул он. — Ну слава Богу!

— Кто там? Там он? — я расслышал обеспокоенный голосок Ксении.

— Он, он, — я продолжал хихикать. Чувство облегчения захватило меня целиком. Всё же они выполнили поставленные перед ними задачи.

— Ты где был, командир? Перепугал всех до смерти. Мы уже бежать хотели.

— Скорее всего, придётся, — весёлость из моего голоса исчезла. — Как там внутри?.. Не зажигайте свет! Просто скажите. Потолок держится?

— Пока всё в порядке. Полезай.

«Полезать» сразу не получилось. Потому что я тупо не мог пролезть. Пришлось вызывать подмогу в виде «тушканчиков»; Марат и Женя выбрались, пропихнули меня, что называется, в задний проход, а затем торопливо обшарили округу и собрали целую охапку еловых ветвей. И лишь когда я рухнул вниз, расцарапав при прорыве плечо, а они забрались за мною следом и замуровали окошко, я разрешил включить свет.

— У меня одно деление осталось, — Женя включил фонарик на телефоне. — Повербанки пустые.

— У меня почти разряжен, — сказала Ксюша.

— Мой ещё в порядке, — присоединился Марат. — И твои телефоны, командир, я захватил.

— Молоток, — я похлопал его по плечу. — Но у «нокии» нет фонарика. «Самсунгом» пользуйтесь смело, если что. Сети так и нет?

— Нет. Здесь не ловит, видимо.

— Надо ещё севернее, — поморщился я. Царапина на плече кровоточила. — Подойдём ближе к ЛЭП, будет сигнал… Что вы тут? Захватили что? Пить хочу жесть как. И пожевать бы чего.

— Есть галеты твои любимые, — поспешила разорвать упаковку Ксюша. Только я не понял, почему они мои любимые. Я просто всегда брал их в поход, куда бы не ходил. Места занимают мало, весят ничтожно мало, энергетическая ценность высочайшая. — Воды почти не осталось. Вылили же всю. По полбутылки на каждого.

— А ты чем занимался? Что с тобой произошло, командир?

Пока я хрустел галетами, запивая водой, Ксения всё же заметила царапину на моём плече и попыталась оказать первую помощь. Но перевязать было нечем, ибо аптечку не захватили. Ей пришлось останавливать кровь при помощи собственной футболки, а я поведал им невесёлую историю.

Хоть история реально оказалась страшной, я решил ничего не утаивать. Очень важно, что бы каждый понимал, насколько сложная у нас ситуация. И каждый был готов беспрекословно выполнять мои указания.

— Я, кажется, прикончил двоих, — в абсолютной тишине завершил я рассказ. — Но это не значит, что теперь будет проще. Мы имеем дела с весьма опасными людьми. Не до конца адекватными, как мне показалось. Поэтому с рассветом выходим и движемся строго на север…

— Почему с рассветом? Почему не ночью? — нарушить молчание первым нашлись силы у Марата.

— Я бы не рискнул, — честно признался я. — Нельзя засветиться. В полном смысле этого слова. Никаких фонариков, никаких телефонов, никаких спичек. Ночью в лесу любой огонёк видно за километр. А ночью я не смогу вас вывести из чащи. Сориентироваться смогу только с появлением на небе солнца. А если мы заблукаем, лишь зря растратим силы.

— Ты думаешь, нас здесь не найдут, если ищут?

— Уверен, что ищут, — отмел любые сомнения я. — Я бы искал… К тому же, мне кажется, эти люди не из тех, кто уже собирает манатки и хватает фальшивые загранпаспорта, чтобы дёрнуть «за бугор». Они знали, что мы здесь. Приготовили нам сюрприз у машины. А теперь, после случившегося, обязательно постараются не выпустить.

— И что же нам делать? — лицо Ксении было бледным. Яркий свет телефонного фонаря полностью освещал испуганное личико.

— Выбираться из леса, — мой голос звучал уверенно. Я не мог позволить, чтобы команда сомневалась в способностях своего командира. — Прочесать такой лесной массив у них силёнок не хватит. Мы обязательно найдём брешь. Идём на север, ловим связь и сразу звоним в мэрию. Объясняем, так, мол, и так. Вызываем кавалерию и торопливо двигаем в Хутор-Бор. Там или попутку до Брянска ловим, или ждём кавалерию, или у местного участкового прячемся. Не забывайте, нам не только самим надо выбраться, но и кое-что вынести, — я кивнул на стоящий в уголке синий рюкзак. — Всё же эти черти не знают, что мы докопались до истины. Если выберемся, обыграем их со счётом два-ноль.

Мою лёгкую улыбку никто не поддержал. Эти московские хлюпики, не мыслившие жизни без интернета и сокрушавшиеся по поводу отсутствия вай-фая в лесу, несомненно, ничего подобного не ожидали. Для них сам поиск клада выглядел как невероятное приключение. Даже без гарантии обнаружения оного… И, уверен, когда они узнали, что у нас появились конкуренты, не воспринимали ситуацию всерьёз. Лишь сейчас, возможно, догадались, во что вляпались. И чем для всех нас это может закончиться.

— И мы справимся? — Ксения смотрела на меня голубыми глазами. В них я рассмотрел надежду и безграничное доверие. Она быстро сообразила, что сейчас целиком и полностью зависит от меня.

— Конечно, — я приобнял её за плечико. — Лес огромен. Они не смогут оказаться в нескольких местах сразу. Да и вряд ли станут разделяться. Может, они вообще уже смылись. Мы просто не станем зря рисковать.

Ксению я немного приободрил, потому что она даже улыбнулась. Но сам я не сомневался, что никто никуда не смылся. И что завтра мне придётся тащиться с тремя балластами. То есть пройти так просто столько же километров, сколько я прошёл сегодня, нам вряд ли удастся.

— Рекомендую отдохнуть, — предложил я. Парни не решались что-либо сказать, после того, как меня выслушали. — Ночью сюда никто не сунется, ибо никто это место не найдёт. Может они и рискнут ночью бродить с фонарями, но вряд ли глубоко в лес. Скорее по опушкам или на машинах со включенными фарами по дорогам.

— Ты что, совсем не боишься, Алексей? — Женя выглядел неважно. Я заметил, как он сжимает в кулаки трясущиеся пальцы.

— Страха не испытывают лишь дураки. Нормальные же люди с ним постоянно сражаются. Задача нормальных людей состоит в том, чтобы научиться его побеждать. Как бы страшно тебе не было сейчас, завтра тебе предстоит страх преодолеть. Сжать волю в кулак, крепко встать на ноги и заставить их передвигаться. И быстро идти следом за тем, кто обещает вывести вас отсюда. Вывести, Женя, а не тащить на собственном горбу.

— Понял, — тихо прошептал он.

— Вот и отлично, — я сомневался, что он понял, но помочь парню не мог ничем. По крайней мере, пока мы сидим в холодной землянке. — Давайте тогда устраиваться на ночлег. Я устал, как собака. А мне завтра, кроме вас, ещё вагон и маленькую тележку золота на себе нести. Нужны силы.

Мне никто ничего не ответил.

— И ещё, — в этот раз я совершенно не юморил. — Боюсь, естественные потребности придётся справлять в углу землянки. Не стесняйтесь. Выбора просто нет.

Тишина достигла апогея, я бы сказал. Но ничего не поделаешь. Мне случалось делать «пи-пи» или «а-а» в более спартанских условиях. Без намёка на приватность. Если надо сделать — придётся сделать.

— Я не смогу заснуть, — прошептала шокированная последней новостью Ксения.

— А я смогу, — улыбнулся я. — Только холодно. Иди-ка сюда. Согрей меня своим теплом.

Я обнял девушку и прижал к себе, заметив, как она робко улыбнулась.

— Ты всё ещё мокрый…

— Давайте и вы ко мне, дети мои, — я протянул вторую лапищу, желая обнять Марата и Женю. — Иначе продрогнете за ночь. А вам было бы неплохо поспать. И без лишних движений, желательно, чтобы не создавать вибрацию и не обрушить крышу.

Командный дух после моего предложения повысился на пару градусов. Парни, очевидно, старались побороть страх. И у них это хреново получалось. Но никто не стал брезгливо фыркать — и Марат, и Женя пристроились у моей правой руки. Прижались ко мне, прижались друг к другу.

И в такой вот позе мы вместе стали ждать утро.