Плохой Демон

Глава 18 Частный урок

Девушка обнаружилась в комнате, служившей мастерской. По крайней мере, одной из её частей. С неё мы начали осмотр, когда приехали. Рылась в стоявшей на полу коробке, сидя перед ней по-турецки.

— Ну, что? — спросила она, едва я вошёл.

— Кажется, готово.

— Уверен? — отозвалась Лиза.

— Насколько это возможно. По крайней мере, мы живы, а это уже немало.

— Ну, отлично. Критерий, который я мечтала услышать. Здорово, что ты так блестяще справляешься с собственными изобретениями. Тогда присоединяйся к поискам антидота. Потому что одна я тут до завтра буду копошиться. Вот эти три коробки уже отсмотрены, так что их не трогай.

За полчаса мы перерыли всю комнату. И ничего не нашли. Вернее — не нашли того, что искали. А так-то барахла было предостаточно.

— Почему нет оружия? — спросил я, ставя на полку последнюю коробку. — Я думал, здесь будет целый арсенал.

— Оружие изготавливается индивидуально для заказчика. Хранить такие штуки без присмотра слишком опасно. Да и ваять их просто так — занятие чересчур долгое и сложное. Это ж тебе не топорик из бритвенных лезвий выковать, чтоб в Интернете выложить.

— Так тут ничего нет?

Я был разочарован.

— Конечно, нет.

— А разве у меня не было пуши или — ну, не знаю — меча какого-нибудь?

— Ну, так про них спроси тех, кто тебя грохнул.

— Ясно. Трофеи.

— Угу. Если хочешь оружие, придётся самому сделать.

— Я даже не знаю, как пользоваться половиной станков, что тут стоят!

— Разберёшься. Потом как-нибудь. А сейчас нужно решать — продолжаем искать антидот, которого здесь, может, и нет, или едем за твоим племянником. Лично я за второй вариант.

— Похоже, у нас нет иного выхода. Но как быть с тем, что противоядия не хватит на нас обоих?

Девушка пожала плечами.

— Кому-то придётся остаться одному. Решим, кому именно, когда приедем, ладно?

— Думаю, мне. Это ведь мой племянник.

Лиза похлопала меня по плечу, проходя мимо.

— Но как раз тобой рисковать нельзя. А мы уже рискуем. Ты же помнишь, что собираешься ехать в ловушку, да?

— Как это забыть?

— Ну, вот тебе и дилемма. Кстати, если что, у меня нет ни малейшего желания геройствовать.

— Не сомневаюсь. Но я тебе и не предлагаю.

— Давай убедимся, что ты сможешь запереть дом. Для начала.

Выйдя на улицу, мы немного задержались возле подъезда: я сунул палец в сканер, дождался, пока сработает замок, а затем подёргал дверь, чтобы убедиться, что она заперта. Лиза показала большой палец.

— Куда едем? — спросил я. — Где держат Вадика?

— Давай за мной. Я покажу.

И не дожидаясь возражений, она села в машину. «Феррари» почти сразу тронулся с места. Подрезанный фургон возмущённо загудел девушке вслед. Я догнал её возле моста, примерно через двести метров. Мы ехали вдоль Обводного канала, пока Лиза не свернула направо, где дорога была почти пустой. Там она прибавила скорости. Я старался не отставать. Как минимум, не терять красный спорткар из виду.

Дорога заняла почти полчаса. Наконец, мы остановились перед роскошным зданием в соляном переулке. Колонны, каменные балясины, греческий треугольный портик, скульптуры — сразу было заметно, что архитектор потрудился на славу.

— Академия Штиглица, — сказала Лиза, подходя. — Художественная кузница кадров. Пятнадцать человек на место. Поступить не так-то просто.

— И что, здесь держат Вадика? Среди студентов? И преподавателей? Ты уверена?

— Гор не ошибается. У него везде глаза и уши. Твой племянник здесь.

Я шагнул к дверям, но Лиза меня остановила, удержав за локоть.

— Погоди. Дай сказать пару слов.

— В чем дело?

— Ты наверняка думал, чем человек отличается от демона.

— Было дело. И что?

— Не с того начал. Сначала нужно понять, кто такой человек.

— И кто же?

— Существо, которое решило, что может вмешаться в глобальный замысел и сделать его лучше. Выступить соавтором природы. Человечество изобрело мораль, а вместе с ней родилось преступление. Которое, в свою очередь, привело к появлению новых регламентаций. Не основанных на естественных законах бытия, а отражающих только людские хотелки. Человек — это существо, живущее в созданных им самим иллюзиях относительно себя. Этим он отличается от остальных созданий биосферы. У животных нет морали, нет нравственности, нет преступлений. И нет психотерапевтов. Потому что они не нужны. Белки не зачморят одну из своих за то, что она сбежала от совы. Никто не назовёт её ссыклом. Скрыться от хищника естественно. И никто в природе не осудит самца, оставившего самку на погибель.

— На что ты намекаешь? Что мне надо оставить племянника на произвол судьбы? Просто вычеркнуть его из уравнения?

— Было бы неплохо. Правильно.

Я мрачно усмехнулся. Моя спутница не делала секрета из того, как относится к нашему предстоящему предприятию. Но мне было всё равно. Демон я или нет, а Вадика не брошу.

— Тебя послушать, так демоны — те же животные, — сказал я.

— В каком-то смысле. Хорошем.

— Пока ничего хорошего не слышал.

— Мы пребываем в особом состоянии сознания. Тебе оно пока не доступно. Человеческие принципы морали или закона для нас не существуют. Но мы и не руководствуемся одними инстинктами, хотя они у нас есть.

— И это делает вас выше людей?

— Этого я не говорила. Любые идеи превосходства опасны, ибо создают иллюзии. Как это случилось с людьми, когда они решили, что являются венцами творения, и весь мир должен быть к их услугам. Нет, мы лишь часть общего замысла. Элемент пищевой цепи. Но нам не нужно никого уничтожать, чтобы жить.

— Тем не менее, вы убиваете. Друг друга, например. Если это всё, что ты хотела сказать, может, пойдём уже?

— Борьба есть борьба. Мы постарались исключить насилие, насколько возможно. Но амбиции то и дело вмешиваются и нарушают этот замысел. Всё дело в конкуренции. А она берёт корни в старых обидах. Мы не совершенны. Даже у природы случаются ошибки. А может, и нет.

— Если мир создали демиурги, как они могут быть вне этого отлаженного механизма?

— Тот, кто создал, никогда не бывает частью своего творения в полной мере. Проблема во взгляде со стороны. То, что получилось у демиургов, превосходит их. Но лишь потому что имел место ряд упрощений. Стремление людей превзойти идеальный замысле вообще никто не учитывал. А стоило бы предвидеть. Но всё это развивалось так постепенно, и поначалу казалось несущественным и даже любопытным, что момент оказался упущен. А теперь мы зависимы от вас. И поощряем ваши иллюзии. Впрочем, быть может, это и есть гармония. Трудно судить, когда всё зашло так далеко.

— Пусть так. Какая разница? Если не хочешь идти, то так и скажи. Я справлюсь один. У меня есть сардинница и противоядие. Ты, в общем-то тут и не нужна.

Лиза вздохнула.

— Я лишь хочу сказать, что понимаю твоё желание выручить племянника. В тебе ещё говорит человек. Но это пройдёт. Ты сам захочешь избавиться от иллюзий со временем. Когда твои близкие умрут, и ты останешься один, станет проще. Так что лови момент.

Вдруг мне пришла в голову одна мысль.

— Я так понимаю, ангелы за нами всё это время наблюдали. Значит, они в курсе, где мы были. Как думаешь, догадались, что у нас сардинница?

Девушка покачал головой.

— Они о ней ничего не знают. Если даже и допёрли, что мы готовимся к встрече, то понятия не имеют, в чем именно дело. Так что расслабься.

— Расслабиться? Ты издеваешься, что ли?

— Ну, хотя бы сделай лицо попроще. А то ты словно один собираешься брать осаждённый город.

— Всё с моим лицом в порядке. Идём уже!

Лиза пожала плечами.

— Да, пошли, кто тебя держит? — хмыкнула она.

— Стой!

— Что ещё?

— Я тут подумал: а если меня призовут во время операции? Или тебя?

Лиза озадаченно почесала за ухом.

— Тогда будет жопа. Но вероятность невелика. Будем надеяться, что этого не случится. Кстати, меня тоже призвать могут. Так что риск двойной. Но ты это… уповай на лучшее.

С этими словами она решительно направилась к зданию.

Когда мы вошли, я увидел совершенно потрясающий белоснежный холл с двойной лестницей, арками и каменными вазонами. Наши шаги гулко разносились по нему. Народу не было. Здание казалось пустым. Что было странно, ведь здесь должны были находиться студенты. Хотя бы несколько.

— Сюда, — сказала через плечо Лиза, вступая на каменную лестницу.

— Сегодня что, неучебный день? Или все на занятиях?

— Думаю, дело в том, что нас ждут. Немного магии, и плацдарм готов.

Мы поднимались по ступенькам, пока не добрались до второго этажа, где была устроена галерея: красные стены, белые арки, скульптуры, овальная двойная лестница, ведущая во второй ярус, и стеклянная крыша, как в вернисаже. Прямо дворец.

— Знакомое место, — сказал я. — Хотя уверен, что никогда здесь прежде не был.

— Тут снимали «Небесный суд», — отозвалась Лиза. — Смотрел?

— Да. Наверное. Дело в этом.

— Понимаешь иронию? Место подобрано со вкусом. У наших врагов своеобразное чувство юмора.

— Не вижу тут ничего смешного.

— И не нужно. Ты всегда был серьёзным. Мне это в тебе нравилось.

— Я не твой Марбас. И никогда им не стану. Даже стараться не собираюсь.

— Это верно. Ты всё ещё не Марбас. А жаль. Он бы дал тебе сто очков вперёд.

— Нет никакого соревнования. Я это я. А ты говоришь так, будто я борюсь за то, чтобы соответствовать. И стать достойным тебя. Так вот — это не так!

Елиздра вдруг рассмеялась.

— Ты просто не знаешь, чего лишён.

— И не хочу узнавать. Не тешь себя иллюзией. Кстати, почему ты сказала, что скоро я сам захочу перестать быть человеком? Откуда такая уверенность?

Лиза посмотрела на меня очень внимательно и даже испытующе.

— Тебе честно и прямо?

— Очень хотелось бы.

— Ладно. Люди вроде тебя, лишённые устроенности и надежды, ничего не добившиеся, лучше всего подходят для переселения. Именно таких наследников и выбирают. Подобные доноры настолько рады, что, наконец, стали кем-то, что готовы на всё, чтобы демонизироваться как можно быстрее. Они с лёгкостью отказываются от прежней личности и человеческой природы. Стараются изо всех сил, чтоб стать высшими существами и забыть, какими неудачниками являлись в прежней жизни. Поэтому и являются лучшим вариантом для трансмиграции.

— Тогда почему ты сказала тогда в «Тихом омуте», что была против того, чтобы вводить меня в курс дела?

— Я была против выбора, который сделал Марбас в данных обстоятельствах. Сейчас нам нужна сильная личность, потому что времени совсем мало. Некогда проходить весь путь. Но сейчас мне кажется, что я ошиблась. Не так уж ты и слаб, как мы все думали. Может, Марбас и не ошибся. Во всяком случае, надежда есть.

— Я должен чувствовать себя польщённым?

— Ты ничего не должен. В этом-то и вся суть. Но ты этого пока не понимаешь.

— И не хочу понимать. Знаю, ты ждёшь, когда твой любовник сотрёт мою сущность, но этого не случится. Почему бы тебе не смириться?

— Почему бы тебе не смириться? Но сейчас у нас есть другое дело, так что предлагаю не отвлекаться. Ангелы где-то здесь. Я чувствую их присутствие, — Лиза окинула взглядом зал и галереи. — Уверен, что готов?

— Я готов!

— Хорошо. Только без глупостей. Помни, что лучшая битва та, которая не начиналась. Мы не в том положении, чтобы лезть в драку.

— Всё зависит от этих ублюдков. Если придётся, я открою сардинницу. Говорю это просто для ясности.

— Думаю, нам туда, — девушка показала на второй ярус галереи.

Мы двинулись по левой стороне лестницы и вскоре оказались на террасе с каменными балясинами, белыми колоннами и полукруглыми арками. Стены украшали панно с барельефами, состоящими из составленных друг с другом вертикальных частей.

Лиза открыла одну из деревянных двустворчатых дверей, заглянула в неё и тут же закрыла.

— Дальше, — сказала она, зашагав по галерее.

Цоканье её каблуков гулко разносилось по помещению и таяло в стеклянном куполе. Девушка толкнула ещё одну дверь, просунула голову в щель, застыла на пару секунд, а затем переступила порог.

— Нам сюда! — донеслось до меня.

Войдя следом, я сразу увидел Вадика.

Он стоял на белом кубе, подняв правую руку, в которой держал яблоко, и уперев левую в бедро. Поверх обычной одежды на нём была искусно задрапированная бежевая тога. На голове красовался позолоченный лавровый венок.

Мальчик не шевелился и на наше появление никак не отреагировал. Даже головы не повернул. Его взгляд был устремлён в стену. Похоже, Вадика околдовали — иного объяснения мне на ум не пришло.

С одной стороны от парня сидел на табурете широкоплечий мужчина в красном худи с капюшоном и голубых джинсах, таких свободных, что вполне сошли бы за шаровары. Он держал в руках доску с приколотым листом бумаги и карандаш. На бумаге был почти законченный рисунок Вадика в эпичной позе.

С другой стороны, напротив мужчины, расположилась на ящике женщина с волнистыми чёрными волосами. Она была в синем халате, какие обычно носят в лабораториях, чулках в крупную сетку и блестящих туфлях на шпильках. Перед ней стоял мольберт, на котором виднелось почти готовое изображение моего племянника. В цвете.

Над головами у обоих «художников» парили светящиеся кружки — нимбы.

При виде нас женщина отложила кисть и палитру, расправила халат на коленях и улыбнулась.

— Кажется, вы ошиблись дверью, — проговорила она, переводя взгляд с меня на Лизу. — Эта студия арендована для частного занятия.

— Не кривляйся, Лейла, — поморщилась моя спутница. — Ты отлично знаешь, кто мы и почему приехали.

— Даниил, ты слышал? — обратилась к мужчине брюнетка. — Эта женщина уверена, что мы знакомы.

Тот положил доску и карандаш на пол, встал и смерил Лизу долгим взглядом рассекающей холодные воды акулы.

— Да, вроде, приминаю, — протянул он. — Леди Елиздра, если не ошибаюсь. Какими судьбами? И кто с вами?

— Вы, клоуны, решили покривляться? — осведомилась моя спутница, приподняв брови. В её голосе послышалась насмешливость. — Лучше не надо.

Ангелы переглянулись. Лейла медленно встала и поправила волосы.

— Ладно, как хочешь, — сказала она. — Карты на стол. Марбас получил сообщение, условия были выдвинуты. С мальчиком всё в порядке. Пока. Так что, если вы не собираетесь попытаться забрать его силой…

— Мы не уйдём без него, — перебил я.

Брюнетка усмехнулась.

— Какие громкие слова! Увы, они ничего не стоят. Впрочем, можете попытаться напасть, — она пожала плечами. — Мы не против. Верно, Даниил?

Мужчина в красном худи качнул головой. Мол, именно так.

— Вам бы этого хотелось, — сказала Лиза. — Мы ваш план разгадали и не собираемся давать повод убить Марбаса. Никаких провокаций не будет.

— Тогда зачем вы припёрлись? — подал голос Даниил. — Мальчика мы не отдадим. Забрать вам его не по силам. Не вижу смысла в визите. Убирайтесь.

Я сделал шаг вперёд.

— Есть предложение.

Женщина решительно покачала головой.

— Тебе уже выдвинуты условия. Никакого торга. Либо мальчик останется здесь, пока ты бездействуешь, либо, если откажешься, он умрёт. Так что, если не собираешься…

Я достал из подарочного пакета сардинницу. Лейла прервалась, уставившись на неё.

— Что это? — спросила она.

— Пандор.

— Чушь! — выпалил Даниил. — У тебя не может его быть. Способностей не хватает для создания такого артефакта. Блеф не удался, Марбас.

— А я не говорил, что создал его сейчас. Это из моих прежних творений. Вы же в курсе моих передвижений в течение этого дня. Знаете, что я был в мастерской. Там эту сардинницу и прихватил.

— И что? — спросила Лейла. — Даже если это правда — во что не больно-то верится — ты не станешь её использовать. Мы все умрём, если эта штука откроется.

Больше в голосе брюнетки насмешливости не было.

— Ну, у нас-то противоядие есть, — ответил я. — А вот вы отправитесь искать себе преемников. Если охота начинать всё сначала, то без проблем. Так и скажите.

Ангелы переглянулись.

— Я ему не верю, — сказал Даниил. — Он блефует. Взял коробку и пытается убедить нас, что это пандор.

— И ты готов рискнуть? — спросила Лиза.

— Вообще, да. Почему бы и нет? Шансы, что это пандор, невелики. Что скажешь, Лейла?

Женщина схватилась за виски.

— Не знаю, Даниил! У Марбаса могла быть эта штука, но же чокнутый!

— У нас приказ, — с нажимом произнёс ангел, глядя на напарницу. — Мы не можем отдать мальчика просто из-за угрозы.

— Проклятье! — застонала Лейла. — Да, не можем! Ты прав!

— Но я думаю, это можно считать провокацией, — проговорил, глядя на меня, Даниил. — Вы явились с оружием и…

— Погоди! — прервала его брюнетка. — Если мы их убьём, а сардинница окажется просто коробкой, это будет обычным нападением. Медиаторы с нас шкуру спустят.

Лицо ангела исказилось гримасой досады. Мне показалось, что я услышал, как скрипнули его зубы. Даниил вперил в меня горящий взгляд.

— Может, пандор и настоящий, — процедил он. — Но я очень сомневаюсь, что у них имеется противоядие. Сразу две вещи, в которые я должен поверить — это слишком много! Скорее уж допущу, что, если прокопать землю насквозь, окажешься в Китае!

Этот наглый хрен начал меня утомлять.

— Ты что, дебил? — спросил я. — Там Австралия.

Ангел криво ухмыльнулся.

— Давай-ка выясним, что у тебя есть на самом деле, Марбас!

С этими словами он резко поднял левую руку, и Вадик, оторвавшись от постамента, стремительно взмыл под потолок!