Плохой Демон

Глава 2 В «Тихом омуте»

Госпожа Мурасака требовательно мяукнула и потёрлась о мою ногу.

Пришлось встать. Демонизация или нет, схожу я с ума или просто ловлю глюки — кошку надо кормить. Иначе жизни она тебе не даст.

Так что я пошёл на кухню, положил письмо на кувшин с водой, открыл шкаф и вытащил два пакета с кормом — сухим и рагу. И в этот миг осознал, что со всей этой нервотрёпкой забыл вымыть руки. Непростительная беспечность! Одному Богу известно, сколько микробов я успел насобирать, пока был на улице и в общественном транспорте, касался всяких дверных ручек и так далее. Нельзя пренебрегать личной гигиеной. Это база.

Оставив пакеты с кормом, я поспешил в ванную и тщательно вымыл руки. Вот так, теперь гораздо лучше. Даже как-то полегче стало.

Кошка потёрлась о мою ногу и требовательно мяукнула.

Да-да, помню.

Наполнив обе кормушки, я снова взял «инструкцию» и отправился в гостиную, оставив госпожу Мурасаку хрустеть соевыми комочками.

Зажёг свет, плюхнулся на диван и уставился на листок, не известно, каким образом оказавшийся у меня в квартире.

Старательно моргнул, но строки не исчезли, так что я стал читать дальше:

Душа должна быть передана вам добровольно на основе договора обмена. Нельзя инициировать смертного, возведя в статус колдуна или ведьмы, если он не платёжеспособен. Чтобы определить платёжеспособность претендента, узрите его душу в виде голубой точки на лбу, либо убедитесь в её отсутствии. Если ритуал призыва проведён верно, и претендент обладает средствами для обмена, вы не можете отказать ему в инициации. В случае возникновения вопросов, звоните на горячую линию по номеру: 666

Подняв глаза от листка, я уставился на висевшую над телевизором картину — копию «Большой волны» Хокусая, нарисованную сестрой, мнившей себя когда-то большим художником, а ныне продающей кондиционеры. Весьма успешно, между прочим. Кто знает, где найдёт своё призвание, да?

Волна изгибалась, готовясь обрушиться тоннами воды, но автор заставил её замереть в моменте своего наибольшего величия — за мгновение перед гибелью.

Так, кто бы ни подсунул письмо, он должен был побывать у меня дома. Не могут же люди проходить сквозь двери или стены. Но я не принимал гостей уже недели три — с тех пор, как ко мне заходила София. Тогда-то сестра и притащила эту картину — последнее, что нарисовала, по её словам.

Надо ей позвонить и спросить, не оставляла ли она письмо, и, если да, то что оно значит.

Проклятье! Да ну, какая София⁈ Неужели за три недели я бы не заметил конверт? Это полный бред! И с какой стати сестре заниматься розыгрышами?

Очень захотелось постучаться башкой в стену, но я героически сдержался. Вместо этого ещё раз прочитал «инструкцию».

Души, договоры — что за хрень⁈ И какое всё это имеет отношение ко мне? Нет, учитывая, что я видел несуществующих гопников, у меня явно какое-то расстройство. Завтра же надо поискать, к кому обратиться. Денег, правда, на мозгоправа нет. Но наверняка есть какие-нибудь государственные психиатры, принимающие даром.

Бросив письмо на диван, я стянул одежду и отправился в ванную. Простоял под душем минут двадцать, а, выйдя, проверил замки на двери, задвинул засов, существование которого обычно игнорировал, накинул цепочку и устроился на кухне — очень хотелось выпить зелёного чаю, чтобы успокоить нервы. Я выдул две кружки с корицей и лимоном (витаминки на дороге не валяются) и уже собирался завалиться спать, когда раздался телефонный звонок. Взглянув на экран, я понял, что это София. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Отцы у нас разные, но на наши отношения это никак не влияло. Мы были близки с самого моего рождения, и сестра могла набрать меня в любое время, невзирая на время суток. Как вот сейчас.

— Алло! — проговорил я, снимая трубку.

— Привет, Андрюха! Не спишь?

— Угадай с двух раз. Если не получится, дам тебе подсказку.

— Не вредничай. Иду со свидания. Вот решила поделиться впечатлениями.

— Я это очень ценю, но…

— Отстойный вечер! Мне попался очередной урод.

— Не слишком ли ты придирчива? — вздохнул я, смиряясь с тем, что придётся выслушать всё, что София намерена мне рассказать. — В твоём возрасте нужно быть добрее к людям.

— С моим возрастом полный порядок, братишка! Этот чудик почти ни слова не проронил, пока мы в рестике сидели. Зато знаешь, что выдал, когда к метро шли?

— Горю от нетерпения узнать, — проговорил я кисло.

Может, сарказм заставит сестру сообразить, что у меня нет ни малейшего желания выслушивать очередную главу саги о её любовных похождениях. Особенно в столь поздний час.

Разумеется, София сделала вид, что ничего не заметила.

— Подгребаем мы к переходу, — сказала она. — Останавливаемся и ждём зелёный. И вдруг этого урод делает ко мне шаг, наклоняется, нюхает мои волосы и говорит: «Как же хорошо ты пахнешь! Сделать бы из тебя чучело и поставить в гостиной». Нормально это, по-твоему?

— Совсем не нормально, — был вынужден признать я. — Наверное, тебе повезло, что он показал себя сразу.

— Это какой-то маньяк, точно тебе говорю! Мне уже страшно ходить на свидания. Один мужик хлеще другого. Ты помнишь того придурка, который вместо того чтобы мыться, обмазывался…

— Сонь, я ни хрена не помню и очень хочу спать. Ты не против?

— Ой, да ради Бога! Прости, что посмела нарушить твой режим. Тебе, кстати, тоже не помешало бы уже вылезти из раковины и с кем-нибудь замутить. Слышишь?

— Во-первых, это совершенно не кстати. Во-вторых, мне не до этого.

— Да? И чем же ты занят, если не секрет?

— А вот и секрет. Всё, давай. Спокойной ночи.

— Ты плохой брат, знаешь это? Но я тебя всё равно люблю. Так что послушай совет: перестань сохнуть по этой лохудре, которая тебя кинула. Живи дальше. Я серьёзно! Пора двигаться дальше. В море больше одной рыбки.

— Угу. Тебе бы в консультанты психологической поддержки пойти. Телефон разрывался бы. А где, кстати, мой племянник? Куда ты его дела, чтобы отправиться на очередное неудачное свидание?

— Оставила с нашей мамой, ясное дело. А ты думал, просто заперла в квартире?

— Кто тебя знает.

— Ты меня знаешь, Андрюха. Достаточно хорошо, чтобы понимать, что я никогда так не поступила бы. И, ввиду того, чтобы ты в роли няньки совершенно непригоден… О, поезд подошёл. Сейчас связь оборвётся. Пока-пока!

— Погоди! — крикнул я, всё-таки решившись задать вопрос о письме.

— Ну, что ещё?

— Ты, когда в последний раз заходила, кроме картины, ничего у меня не оставляла?

— Нет. А ты что-то нашёл?

— Нет.

— Тогда на кой спрашивать⁈ Ладно, мне пора.

И, не дожидаясь ответа, София отключилась.

Положив телефон на тумбочку, я завалился в кровать. Кошка прыгнула ко мне и свернулась под боком. Надо же — раньше всегда норовила на живот влезть, а если не получалось, то ложилась у окна на батарее.

Думал, не усну, но вырубился чуть ли не сразу. Наверное, сказалось действие чая.

А когда проснулся, сразу учуял запах яичницы с беконом. Что за чёрт?

Первой мыслью было, что завтрак готовит кто-то из соседей, и аромат проник через форточку, но я тут же вспомнил, что наглухо задраил все окна перед тем, как лечь спать. Да и запах был слишком явный.

Откинув одеяло, я босиком прошлёпал на кухню и застыл, глядя на то, как яичница поднимается со сковороды и перелетает на тарелку, которая, в свою очередь, проплывает на стол. Вилка и нож уже лежали, так что она разместилась аккурат между ними.

— Приятного аппетита, — сказала госпожа Мурасака, лизнув лапу и проведя ею по уху так, словно рассчитывала его пригладить.

Ухо, конечно, данное стремление проигнорировало, мгновенно вернувшись в исходное положение акульего плавника.

Сказать, что я вздрогнул, значит не сказать ничего. Подскочил, будто меня оса в задницу ужалила.

— В чём дело? — поинтересовалась кошка, спрыгивая со стола на табурет и обвивая задние лапы хвостом. — Смотришь так, словно узрел райское дерево.

— Ты кто такая⁈ — выпалил я, прикидывая, не пора ли развернуться и дунуть прочь из квартиры — прямиком к мозгоправу.

— Мы сонм, — ответила госпожа Мурасака. — Садись уже за стол, а то жратва остынет. Подогревать мы не собираемся.

— В каком смысле? — спросил я, делая шаг к стулу. — Что ещё за сонм такой? Это твоё имя или…

— Никакое это не имя. Просто — сонм. Совокупность. Это слово тебе знакомо?

Я кивнул. И сел за стол. Яичница выглядела и пахла роскошно. Рот наполнился слюной.

— Ну, вот, — кивнула кошка, не сводя с меня золотистых глаз. — Сонм духов. Легионов тебе не видать, пока не получишь чин, а сонм — вон он, всегда пожалуйста. Читал сказку про эльфов, которые шили за портного, пока он спал?

— В детстве.

Блин, я всерьёз разговариваю с кошкой⁈ Обсуждаю с ней сказку⁈

— Ну, вот. Теперь понимаешь, откуда ноги растут.

— Да не сказал бы…

— Ничего, ты привыкнешь, повелитель. Главное помни: ты нам всё — и мы для тебя всё, — госпожа Мурасака принялась лизать лапу и теперь ею мордочку с таким усердием, будто от этого зависела стоимость акций, в которые она вложилась.

— Ты же мне не снишься? — спросил я.

— Нет, — отозвалась кошка, не прекращая своего занятия. — Ешь. Тебе разве не нужно на работу? — мне показалось, что в вопросе мелькнула насмешка.

Я взял вилку и нож. Так, ладно… Если у меня слуховые галлюцинации, то разговаривать с животным глупо. Если же нет… То даже не представляю, что тогда. Но поесть-то можно.

Яичница, вне всякого сомнения, оказалась настоящей. Ну, или моё внезапное безумие прогрессировало со скоростью боевого крейсера и зашло уже очень далеко.

— Как ты это делаешь? — спросил я, всё ещё прикидывая, стоит ли вообще разговаривать с кошкой, которая ещё вчера была вполне обычным питомцем. — Ты что, телекинезом владеешь?

Госпожа Мурасака вздохнула с сожалением.

— Увы, нет. Приходится всё ручками делать. Тебе только кажется, что тарелка летает по воздуху сама собой. Просто ты не видишь нас. Пока. Рано ещё. Кофе?

— Да… пожалуйста.

Будто заворожённый, я пронаблюдал за тем, как в чашку отправились две ложки сублимата, а затем в неё вылился кипяток из воспарившего чайника.

— Не обожгись, — посоветовала кошка.

Пока я собирался на работу, госпожа Мурасака куда-то исчезла. Но стоило выйти в прихожую, как она явилась.

— Ты это, если понадобимся, зови, — сказала она, задрав мордочку. — Имя у этого зверька какое-нибудь есть?

— Какого зверька?

— У нас.

— Мурасака, — ответил я, затягивая шнурки.

— Да ты фантазёр, повелитель. Ладно, дело хозяйское. Не нам судить. В общем, так и скажи. Мол, дуй сюда, Мурасака. Мы услышим. Давай, удачи.

И кошка махнула мне передней лапкой.

Господи, я точно должен обратиться к специалисту!

Выскочив на лестницу, я запер дверь, сбежал по ступенькам и вышел на улицу. Вдохнул свежий тёплый летний воздух и зашагал в сторону мастерской. Благо, идти было недалеко: она располагалась в угловом доме через дорогу. Семь минут — и я на месте.

Поднял стальные жалюзи, отпер дверь и вошёл в мастерскую. Щёлкнул выключателем, протёр руки спиртовой салфеткой и рухнул в офисное кресло за стойкой.

Работы было мало. К сожалению. Всего две замены экранов телефонов и пропаять одни беспроводные наушники. Если ничего не изменится, придётся сворачивать бизнес. Хотя называть его так просто смешно, если честно.

Жаль, что с собеседованием не ясно. Я так и не понял, есть у меня работа или нет. И даже если да, то какая. Проклятье… Вечно всё не как у людей!

Ладно, надо сделать работу утром, чтобы не размазывать. Вдруг кто-то принесёт на починку…

Дверь распахнулась, и в мастерскую вошла вчерашняя девушка в огромной шляпе. Только теперь на ней были чёрные штаны из обтягивающего латекса и красная кожаная куртка до пояса, под которой виднелась пёстрая блузка с глубоким вырезом. В ложбинке сверкал золотой кулон в виде оленьих рогов.

— Доброе утро, — проговорила она и поставила на прилавок небольшую чёрную коробку.

— Здрасьте, — кивнул, вставая с кресла. — Это что, холодильник?

Да, знаю: шутка говно. Но и настроение было под стать.

— Холодильник? — приподняла брови рыжая.

— Ну, да. Вчера вы сказали, что принесёте его на починку.

— Серьёзно? Странно, ведь с ним всё в порядке.

Ох, и везёт мне в последнее время на чудил.

— Ладно, тогда что у вас? — спросил я, показав глазами на коробку.

— Это тебе. Открой.

И когда это мы успели на «ты» перейти? Но клиент есть клиент.

Я снял крышку и уставился на лежавшие внутри золотую монету с изображением быка и что-то вроде старинной печати.

— Дамочка, вы ошиблись. У меня не антикварная лавка. Вам нужно пройти дальше метров пятьдесят. Там увидите…

— Это тебе, — веско повторила девушка. — Монета и сигил. Забирай и поехали.

— Куда?

Рыжая вздохнула, закатив глаза.

— Ты же прошёл вчера собеседование, так? Место получил. Инструкции тоже. Пришло время встретиться с Раумом. Ты ему не позвонил, но он тебя ждёт.

О, так она знакома с мужиком в змеином костюме. Во всяком случае, именно эта фамилия значилась на визитке, которую вчера пытались у меня отобрать.

Протянув руку, я вытащил из коробки монету. Перевернув, увидел причудливый чертёж.

— Сигил Мамона, — пояснила девушка. — Демона алхимии, превращающего в золото всё, к чему прикоснётся. Муравьи выносят ему жёлтые крупицы из-под земли круглые сутки, а ему всё мало. Жадный жирный ублюдок, повёрнутый на роскоши. Лежит в пещере на своих несметных сокровищах в облике дракона с рогами тельца и боится оставить их хоть на секунду. Из-за этого часть монет впечаталась в его тело так глубоко, что превратилась в золотую чешую. У каждого демона есть его монета с подписью. Всё, хватит рассусоливать. Хватай прибамбасы и на улицу. Жду у машины.

И, не дав мне ответить, вышла за дверь.

Твою мать! Похоже, работу я всё-таки получил. Ладно, надо выяснить всё до конца.

Вытащив из коробки печать, я сунул её и монету в карман и вышел на крыльцо. Рыжая стояла возле красной «Феррари». Ого!

Заперев мастерскую, я сбежал по ступенькам и направился к девушке.

— Меня, кстати, Елиздра зовут, — представилась она вдруг. — Но можно просто Лиза. Запрыгивай.

Пока я забирался в тачку, девушка уже устроилась за рулём. Машина рванула с места, как реактивный самолёт. Меня аж в кресло слегка вдавило.

— Куда… куда мы едем? — спросил я, пристёгиваясь от греха подальше.

— Сказала же — к Рауму.

— Не хочу показаться душнилой, но это ответ к кому, а не куда.

Рыжая смерила меня взглядом.

— Тебе действительно нужен адрес?

— Нет. Наверное, нет, — признал я.

Она кивнула.

— Ну, вот и славно. Ты не суетись. Всё будет, как попало. Шучу.

— Угу. Я так и понял. Можно хотя бы узнать, что за работа?

— Какой нетерпеливый, — протянув унизанную браслетами руку, Лиза включила радио и прибавила громкости.

Более прозрачно намекнуть, чтобы я засунул вопросы себе куда подальше, было трудно. Ладно, хрен с тобой! Раз уж я согласился поехать к кофейному, можно и потерпеть. Уж он-то мне должен всё разъяснить. А если будет темнить — пошлю его в жопу. Хватит с меня игр!

Дальше мы ехали в молчании. Пока «Феррари» не остановилась перед зданием с большой вывеской: «Тихий омут». Чуть ниже имелось пояснение: «Ночной клуб».

Лиза вырубила музыку.

— Вылезай, чего сидишь?

Мы направилась к железной двери с крошечным окошком гораздо выше обычного человеческого роста.

Моя спутница безжалостно вдавила кнопку звонка и почему-то подмигнула мне.

Спустя несколько секунд окошко открылось, и я увидел появившийся в нём серый глаз. Он сначала глянул на девушку, а затем уставился на меня.

— Да открывай уже! — нетерпеливо проговорила Лиза. — Свои!

— Пароль, — глухо прозвучало из-за двери.

Девушка закатила глаза.

— Проклятье, как ты достал!

— Таковы правила, — равнодушно проговорил охранник. — Сами знаете, леди Елиздра.

— Розовый аист разбился о скалы, пытаясь покинуть родное болото. Доволен?

Лязгнул засов, и дверь распахнулась. В лицо мне ударил плотный запах дезинфицирующих средств и восточных благовоний.

— Прошу, — прогудел огромный охранник, отступая в сторону, чтобы дать нам войти.

Он был широким, с длинными руками, квадратной башкой, густыми бровями и торчащей во все стороны рыжей жёсткой шевелюрой.

— Спасибо! — саркастически процедила Лиза и стремительно двинулась через полутёмный зал, освещённый лишь несколькими лампами на потолке.

Я последовал за ней, стараясь не отставать.

Стены клуба были выкрашены в синий цвет, на фоне которого красовались вырезанные из золотой фольги крупные звёзды — словно дизайнер пытался украсить заведение к детскому утреннику. Само это предположение казалось нелепым.

Повсюду были развешаны портреты, среди которых я узнал только Че Гевару и Максима Горького. Изображение последнего словно забрали из школьного класса литературы и поместили здесь, среди звёзд.

За круглыми столиками сидели трое мужчин и одна женщина. Между ними сновал со шваброй сгорбленный старик в обвислых полосатых штанах и соломенной шляпе-канотье — протирал пол. Присутствующие не обращали на него внимания, а вот меня провожали пристальными взглядами. Мне показалось, что у всех посетителей глаза были золотистыми, но, наверное, это объяснялось игрой света. Хотя не представляю, какой, учитывая, что в зале царил полумрак.

Дверь с грохотом захлопнулась, лягнул засов. Обернувшись, я увидел, как громила с рыжими вихрами встаёт к ней спиной, сцепив могучие руки перед собой.

Мда, просто так уйти не получится. В сердце кольнуло дурное предчувствие.

— Осторожно! — вдруг крикнула сидевшая за столиком женщина в покрытой шипами косухе.