Плохой Демон

Глава 9 Ошибочка вышла

Сначала я решил, что ослышался. Потом — что мой собеседник бредит. Но тролль вовсе не казался сумасшедшим. Зато выглядел очень даже уверенным в том, что говорит.

— Оружейник? — переспросил я на всякий случай: вдруг мы говорим о разных Гефестах.

Вряд ли, конечно, но лучше показаться тупарём и выяснить, что к чему, чем потом облажаться. Я не гордый, могу и уточнить.

— Он самый, — ответил Анатолий. — То есть, вы самый.

Так-так… Неожиданно, однако. Есть, о чём подумать. Хотя о чём тут думать? Очевидно, ангелы избавились от оружейника противника. Неплохой ход. Для них.

— Мне нужно домой, — сказал я.

— А как же услуга⁈ — забеспокоился тролль. — Мы всегда платим по счетам.

— Можно отложить? На будущее? Я пока не знаю, что мне нужно.

— О, понимаю, — с облегчением кивнул тролль. — Конечно, лорд Марбас. В любое время. Всё, что будет в наших силах.

— Да, ты уже сказал. А теперь мне бы такси вызвать. Неохота трястись в метро.

В конце концов, у меня ж есть деньги, а снова увидеть Оркуса, меняющего хозяев душ, желания не было. Хотя вряд ли мы снова пересеклись бы. Не каждый же раз я оказываюсь в вагоне, где кто-то умирает.

Спустя час я подъезжал к дому. На перекрёстке была круглосуточная забегаловка, и, увидев её, я понял, что чувствую голод. Зверский. На ночь есть, конечно, так себе идея, но и гастрит мне ни к чему. Не хочу, чтобы желудочный сок начал переваривать мне слизистую. У моего дяди была язва, так что надо иметь в виду наследственность.

— Можете остановить здесь, пожалуйста, — сказал я водителю. — Выйду чуть раньше.

— Да, без проблем, — отозвался тот, сворачивая к тротуару. — Хорошего вечера. Поставите пять звёзд?

— Непременно.

Выбравшись из машины, я направился к закусочной.

Внутри на высоком барном стуле сидел парень лет двадцати семи — смотрел на мобильнике видео со звуком. При моём появлении поставил на паузу, но убирать телефон не стал. Видимо, на случай, если я просто погляжу и уйду.

— Шаверму, — сказал я. — В лаваше, с луком и халапеньо.

Перец — единственная моя уступка потенциальному гастриту. Да и вряд ли мне теперь грозит что-то, кроме ангельского оружия.

— Сделаю, — кивнул парень, слезая со своего насеста. Телефон отправился в карман. — Здесь или с собой? — уточнил он, натягивая целлофановые перчатки.

— Здесь, — я уселся за один из столиков, поближе к выдаче.

Пока ждал, пришла смс-ка. Сестра интересовалась, не смогу ли я завтра посидеть с племянником. Я хотел ответить, что без проблем — пусть привозит. Мальчишка у Софии рос отличный, да и почему бы не помочь? В мастерскую мне всё равно больше ходить не нужно, заказы я все выдал и был совершенно свободен. Но вспомнил, что на меня охотятся, и парень просто будет рядом со мной в опасности. Рисковать не хотелось. Так что, скрепя сердце, ответил, что буду занят. София написала: «Ну, понятно» и добавила несколько смайликов, ясно дававших понять, что она думает о брате, в общем, и его морально-нравственных качествах, в частности.

— Вот, пожалуйста, — сказал шаурмастер, ставя тарелку на пластмассовый красный поднос. — Наличка есть?

— А сдача найдётся? — ответил я, доставая пятитысячную купюру. Прихватил несколько прежде, чем спрятать «клад» в сейф. — У меня мельче нет.

— Поищем, — кивнул шаурмастер.

Спустя двадцать минут, умяв шавуху и прихватив с собой бутылку минералки, я шагал по улице к дому. Вспомнилось, как после встречи с Раумом в Эрмитаже на меня напали призраки. Ну, или кем они были — уж не знаю. Теперь мне уже не казалось, что я видел галлюцинации. Меня испытывали, и, вероятно, послал их именно Раум. Что было бы, отдай я тогда его визитку? Не прошёл бы последнее испытание и не стал бы демоном? Скорее всего, да. И зачем я только упёрся из-за проклятой картонки?

Мой взгляд упал на лежавшую возле бордюра бумажку. Ветерок слегка двигал её край, словно привлекая внимание. Похоже, тысячная купюра…

Везёт мне в последнее время на ценные находки. Может, опять дело в монете? Вытащив её из кармана, я понял, что золотой кругляш не вибрирует и не светится. Значит, просто случайность. Да и какой же это клад? Просто валяется на земле потерянная кем-то купюра.

Подойдя ближе, я понял, что не ошибся: действительно, косарь!

Что ж, круто.

Едва я наклонился, чтобы подобрать банкноту, налетел порыв ветра, и бумажку потащило влево. Сделав три быстрых шага, я попытался её догнать, но не тут-то было: чёртова тысяча снова дёрнулась, сделала в воздухе кульбит и полетела дальше, в сторону подворотни.

Ускорившись, я пробежал пару метров и схватил её за самый край — как раз, когда она собиралась снова упорхнуть.

Есть! Не уйдёшь!

В ноздри ударил тошнотворный запах гнили — как будто в подворотне сдохла крыса. Фу-у!

Резко распрямившись, я сунул деньги в карман и в тот же миг встретился взглядом со стоявшим передо мной мужиком. Мог бы поклясться, что ещё секунду назад его тут не было!

— А тыща-то моя, — проговорил он тихо, глядя мне в глаза.

На бледном восковом лице расползлась гаденькая ухмылка. Между тонкими губами показались длинные острые клыки. Неприятный запах усилился, а где-то вдалеке, за домами, раздался протяжный собачий вой. Хотя больше походил на волчий. В темноте над нашими головами захлопали десятки маленьких крыльев.

— Нехорошо брать чужое, — добавил мужик, и в глубине его зрачков полыхнули алые искры.

Я машинально попятился, но рука незнакомца метнулась ко мне и схватила за плечо. Крепко.

— Отвали!

Я попытался вырваться. Получилось. Похоже, пальцы держали не так сильно, как мне показалось.

Рука сама собой потянулась за спину, где был заткнут за пояс «Орёл пустыни».

На бледной клыкастой физиономии появилось удивлённое выражение. А затем взгляд собеседника переместился чуть выше — словно мужик увидел что-то над моей головой. Мне показалось, что в его глазах полыхает отражённое пламя.

— Прошения просим, огненный лорд! — мужик вдруг поспешно отвесил галантный поклон, совершенно не вязавшийся с его внешним видом.

Сначала я решил, что он издевается. Но затем вспомнил, что лордом меня называть стали недавно. И не просто так.

— Ты что, демон? — спросил я.

— О, нет, как можно? — оскалился собеседник. Клыки были уже самого обычного размера. — Я всего лишь упырь, ваше сиятельство.

Помнится, именно так Лиза обратилась к Рауму в клубе, когда тот попросил её приглядывать за мной. Сиятельство… Тоже мне, аристократы!

Упырь, значит… То есть, вампир. Я невольно отступил на шаг.

— Не гневайтесь, господин, — заискивающе проговорил мужик. — Не признал вас сразу в темноте-то. Ошибочка вышла.

— Да, ничего, — сказал я. — Бывает.

Упырь помахал перед лицом рукой, отгоняя комаров.

— Проклятые кровопийцы! — сказал он, улыбнувшись. — Никакого спасу от них нет. Разрешите идти?

Чёрт, разве мог я представить ещё пару дней назад, что нежить не выдумка, а самая, что ни на есть, реальность, и что передо мной будет расшаркиваться вампир⁈

— Да-да, — кивнул я. — Конечно.

— Доброй ночи, лорд. Спасибо.

Поклонившись, мой собеседник поспешил прочь и вскоре растворился в темноте подворотни. Просто исчез — так же, как появился.

Сунув руку в карман, я нащупал тысячную купюру. Надо было вернуть ему приманку-то. Наверное. Хотя… Будем считать, что это моральная компенсация. Не идти же его разыскивать. Тем более, мужик просто пропал.

Я двинулся дальше к дому. Сегодня все фонари были исправны. Почему-то мне пришло это в голову, хотя, вроде, ничего не значило.

Войдя через несколько минут в квартиру, я едва не споткнулся о госпожу Мурасаку.

— Смотри под ноги, повелитель! — проговорила она и запрыгнула на полку под зеркалом. — А то нассым в кроссовки — никакая магия от вони не поможет избавиться.

Я вдруг заметил, что кошка в нём не отражается.

— У тебя гостья, — сказала Мурасака, усаживаясь и обвивая себя хвостом. — Уже заждалась. Мы предложили кофе, но запасы не бесконечны. Кстати, не мешало бы пополнить.

— Что за гостья? — насторожился я.

Неужели Юля вернулась? Нет, вряд ли: сонм её не впустил бы, да и кофе предлагать не стал бы.

— О, мы знакомы, — раздался из гостиной голос Лизы. — Проходи, не бойся.

Скинув ботинки, я сунул ноги в тапочки и вошёл в комнату.

Рыжая сидела в кресле с большой кружкой в руке.

— Кофе у тебя дрянь, — сказала она и сделала глоток. — Но лучше, чем ничего. Как прошло?

— Что прошло?

— Уважил троллей?

— Угу. Всё в порядке. Можешь передать Рауму.

— Зачем? Это твоя обязанность — помогать нашим союзникам, — девушка поставила кружку на журнальный столик и достала из сумочки сложенный вдвое листок. — Мне тут пришло уведомление. От отдела контроля. Твоя бывшая получила Дар, который предназначался тебе. Я всё правильно поняла?

Я сел на подлокотник дивана.

— Быстро у вас работают. Мне сказали, заявки обрабатываются в течение трёх дней.

— Обычно да. Но тут особый случай. Можно узнать, — в голосе Лизы звучали металлические нотки, — какого хрена ты не сожрал долбаный плод⁈

Я развёл руками.

— Виноват. Отложил на потом.

— Чтоб тебя, Марбас! — листок в руке рыжей вспыхнул и мгновенно превратился в оседающие на пол хлопья сажи. — Сколько можно цепляться за прошлое⁈ Ты демон, это не отчешешь! Почему бы тебе не смириться и не начать действовать, как полагается?

— Слушай, не так это просто! У меня, вроде как, вся жизнь изменилась!

— А что такого охренительного было в ней до того, как тебя призвали? — язвительно поинтересовалась ражая. — Давай, расскажи мне о том, как ты был счастлив. Ну, я вся внимание!

— Перестань. Я не просил ничего в ней менять!

— Так отдал бы визитку!

— Ага! Значит, это было чёртово испытание!

— Конечно, испытание, болван! И ты его прошёл. Так что нечего теперь сопли на кулак мотать! Думаешь, у меня дел других нет, кроме как разгребать твои косяки⁈

— Всего один. И я сам справлюсь.

— Ха! — Лиза хлопнула в ладоши. — Ты хоть представляешь, что будет с твоей бывшей? Думаю, нет. Давай-ка объясню. Люди получают магию в обмен на душу — по контракту. Дар, который схавала твоя баба, предназначался демону, а не человеку. Как думаешь, сколько она протянет, нося его в себе⁈

— Я тоже был человеком…

— Ты демоническое дитя! Твоя мать залетела от Марбаса, идиотина! Ага, именно — нравится тебе это или нет. Родила царица в ночь неведому зверушку. Хотя, вполне ведому, вообще-то. Каждый демон создаёт запас на случай, если его грохнут. Полукровок, так сказать. И ты был одним из запасных игроков. На мой взгляд, далеко не лучшим, но Раум решил иначе.

Вот и всплыли намёки госпожи Мурасаки! То, от чего я пытался отстраниться. Наследственность, значит.

— Мой отец…

— Да, демон! Хочешь сказать, ты об этом даже не подозревал?

— Ну, в последнее время кое-что почитал…

— Вот и не строй из себя… того, кем не являешься! — перебила Лиза с явным раздражением. — Твой Дар нужно забрать!

— Да я только «за»! Скажи, как это сделать, и…

— Ты что, тупой⁈ Говорят же тебе: такой херни прежде не случалось. Ты первый, кто решил «отложить»!

— Да-да, всё ясно: я плохой демон! Ты зачем пришла? Выговор мне сделать или помочь? Потому что упрёки мне даром не сдались и, если ты без понятия, как вернуть мой Дар, то зря трудилась приезжать и подкарауливать меня в этой кинематографичной засаде. Кстати, это ты мне письмо подбросила в голубом конверте?

— Первое или второе? — не моргнув, уточнила Лиза.

— Второе!

— Да, я.

— А первое?

— Тоже.

— Тогда на кой спрашивала⁈

Девушка пожала плечами.

— Может, ты мне просто не нравишься. Без «может». Но это уже неважно.

— Вот тут я с тобой полностью согласен. Тебя ко мне приставили телохранителем, а не оценщиком.

— Это как посмотреть.

— Меня сейчас интересует, как помочь Юле.

— Как ей помочь или как вернуть твой Дар? Потому что волновать тебя должно именно второе.

— Что волнует, то и волнует! — ответил я резко. — Одно другому не помеха. Проклята она из-за меня, и я должен это исправить. Так есть идеи?

Лиза побарабанила ногтями по подлокотнику. На красивом лице отразилась напряжённая работа мысли.

Ну, не послала сразу, и то хлеб.

— Думаю, Бастет может знать, что с этим делать, — изрекла она, наконец. — Больше в голову ничего не приходит.

Это имя я слышал совсем недавно. Кажется, тролль Анатолий его произносил, рассказывая о кошках, хранящих границу между мирами.

— Почему именно она? — спросил я, делая вид, что отлично понимаю, о ком речь, и уточнений не требуется.

Но Лизу это не обмануло.

— Потому что она из Медиаторов, — сказала рыжая. — Тех, кто следит за тем, чтобы конкуренция не перетекла в войну. И чтобы миры не смешались.

— Типа, за равновесием?

Лиза презрительно фыркнула.

— Нет никакого равновесия! Всегда одна чаша ниже другой. Так что не неси пурги. Медиаторы вроде контрацептивов. Когда миры смешиваются, рождаются новые. Нам этого не надо. Никому не надо. И чтобы люди получали Дары за просто так, да ещё и те, которые не могут контролировать, — тоже. Это как теория разбитых окон: стоит вовремя не вставить в приличном районе стекло, и люди решат, что полиция больше не следит за порядком.

— Тогда нужно ехать к ней, — твёрдо сказал я. — Знаешь, как её найти?

Лиза расхохоталась.

— Что смешного?

— Думаешь, можно просто так взять и завалиться к Медиатору⁈

— Хорошо, а как тогда? Ты ж сама предложила.

Рыжая воздела указательный палец.

— Не предложила. Просто сказала, что Бастет, наверное, могла бы помочь.

— Ну, так позвони ей и спроси, не примет ли она нас.

Лиза смерила меня внимательным взглядом.

— А ты настойчивый. Кто бы мог подумать. Но Медиаторам не звонят. К ним нужно приходить на поклон. И то — никаких гарантий.

— Попытка ж не пытка.

— Ну, это как пойдёт. Ты, и правда, так сильно хочешь помочь бывшей?

— Я хочу вернуть свой Дар.

Рыжая с сомнением покачала головой.

— Ну-ну… Ладно, убедил. Решать проблему надо, а с твоей мотивацией разберёмся позже. Сейчас это не главное, — она поднялась с кресла, одёрнула платье на бёдрах. — Ты едешь? Или, может, ляжешь спать?

Я тоже встал.

— Нет. Если нас примут сейчас, то я только «за».

— Бастет мало спит по ночам, — сказала она. — Как и все кошки.

И решительно направилась к выходу.

— Остаёшься за главную, — сказал я слушавшей наш разговор Мурасаке. — Никому не открывай и всё такое.

— Угу, — отозвалась та. — Постараемся удержаться.

Спустя несколько минут мы с Лизой уже ехали по ночному городу. «Феррари» неслась между машинами легко и непринуждённо, девушка игнорировала возмущённые сигналы с завидной безмятежностью. Нервы у неё, похоже, были из легированной стали. А вот мои натянулись, как гитарные струны.

— Куда мы едем? — поинтересовался я через некоторое время. — Не к кому, а именно куда?

— В кошкин дом. А точнее — на дачу Безбородко. Свердловская набережная, дом сорок, если тебе нужен точный адрес. Леди Бастет живёт там. Неофициально, — повернув ко мне голову, Лиза добавила другим тоном: — Надеюсь, ты осознаёшь, что нам предстоит писанная вилами по воде авантюра.

— Угу, — ответил я. — Мне тут, когда домой шёл, упырь встретился. На косарь поймать пытался. В подворотню заманивал. Наверное, собирался кровушки попить.

— И что? Пересрался от страха?

— Нет. Чуть не пристрелил. Вовремя он спохватился.

— Хорошо. Это наши, их трогать не надо. Пробавляются потихоньку. Жить-то всем надо.

— Откуда они взялись, вообще? Я считал, что вампиры — выдумка.

— Ты и про нас так же думал. А упырей Лилит создала. Индусы её ещё Кали называют. Целый город в её честь построили — Калькутту. Она много всяких тварей нарожала в своё время.

— Первая жена Адама? — напряг я память.

Лиза презрительно фыркнула.

— Этого ушлёпка⁈ Не смеши! Конечно, нет. С какой стати демону мутить с человеком? Ну, если не считать создания наследников, конечно. Кстати, Лилит — мировая баба. Правда, с характером. Думаю, тебе понравится. Когда познакомитесь. Если тебя раньше не шлёпнут.

— Меня вот, что удивило, — сказал я, пропуская последнее замечание мимо ушей. — Упырь, когда что-то над головой у меня увидел, сразу кусать раздумал. Как будто в этот самый миг понял, кто перед ним.

Лиза кивнула, не отводя глаз от дороги.

— Ну, да. Корону он твою узрел. Огненную. Если б ты плод сожрал, как положено, тоже их видел бы сейчас. Мы так своих опознаём. И не только это тебе открылось бы. Но ты ж зассал. Окунуться с головой-то.

— Что ещё? — спросил я, решив проигнорировать последнее замечание.

— Знаки. На наших точках всегда метки есть. Чтоб ясно было, чьё.

— Типа, как в «Блейде»?

— Не знаю. Что это?

— Фильм такой. Про охотника на вампиров.

— Американский?

— Ну, да.

— Поменьше тебе этого смотреть надо. Телик, он для людей. Там всё ради рекламы делается. Человека ведь что по жизни тащит? Желание не быть лузером. Чтоб окружающие его неудачником не считали. А ты уже вне этого. Ты выше, Андрей. Хоть имя тебе и дали дурацкое.

— Почему это дурацкое?

Было не обидно. Было интересно.

— Андрей значит «человек». Видать, матушка твоя очень хотела, чтоб ты человеком стал. Чувствовала, что не всё с тобой просто. Вот интуитивно и нарекла. Только впустую, конечно. Рождённый летать ползать не сможет. Как Максим Горький писал.

— Он не так писал.

— Неважно. Ты меня понял. Сок пил в детстве берёзовый?

— Ну, пил. И что?

— А то, что никакой он не берёзовый. Чистая химия. В противовес колам всяким заморским его изобрели. Альтернатива, так сказать. А по факту — брехня. Как и то, что ты человек.

— Наполовину человек, — сказал я.

— Ха! У евреев национальность по матери считается, слыхал про такое? А у фашистов офицер сходил за чистокровного фрица, если в его сердце бился фатерлянд. Даже указ соответствующий имелся. Так что половина твоя — говно на палочке, ясно?

— Мало что кем считается.

— Ладно, тогда вот, что: про доминирующий ген знаешь?

— Читал что-то такое. Типа, когда у белого и чернокожего родителей смуглый ребёнок рождается?

— Ага. Вот и у тебя вроде того. Только ген демонический. Не веришь? Так вспомни, как ты примуса починял.

— Хватит уже про примусы, а! — не выдержал я. — Никогда в жизни никакие примусы я не чинил. Когда маленьким на даче съёмной жил, так в лесу их находил — выброшенные за ненадобностью. А так бы и знать не знал, что это такое.

— Тебе бы классику почитать, — вздохнула Лиза. — Булгакова хотя бы. Хороший был мужик и талантливый. Хоть и со своими тараканами.

Продолжать эту дискуссию не хотелось, так что я заткнулся, и остаток пути мы проделали молча.

Только когда «Феррари» остановилась перед коваными воротами, за которыми виднелось большое жёлтое здание, больше смахивающее на дворец, спросил:

— Это что, и есть дача⁈

Лиза кивнула.

— Ага. Раньше люди строили с размахом. Ну, и денег у аристократов было полно. Крепостные, барщина, оброки, все дела.

Фонарей поблизости не было, так что здание освещалось только луной. На фасаде, как наклеенные горящие карты, желтели четыре окна второго этажа — под зажатым башнями треугольным фронтоном.

На набережной напротив ворот темнели силуэты сфинксов, а перед оградой выстроились статуи сидящих львов. Они держали в пастях толстую цепь.

— Сколько их тут вообще? — вырвалось у меня, когда мы вышли из тачки.

— Двадцать девять, — ответила рыжая и направилась к воротам. — Не смотри, что дом требует реконструкции. Место это историческое, с прошлым, что называется.

В этот момент ворота растворились сами собой, хотя никакой гидравлики у них не было.

— Похоже, нас примут, — пробормотала с удивлением Лиза.

— Хороший знак?

Девушка пожала плечами.

— Без понятия.

Она вошла на территорию дачи, я — следом. Ворота закрылись за нами с металлическим стуком.

— В середине позапрошлого века здесь был модный лечебный курорт, — говорила Лиза, пока мы шли по дорожке к дому. — Всё дело в полюстровской воде, стакан которой стоил в то время одну копейку. Здесь бывали Михаил Глинка, Карл Брюллов, Иван Гончаров, Аполлон Майков и Александр Дюма.

— Который написал «Трёх мушкетёров»?

— А ты ещё какого-то знаешь? Его пригласил Григорий Кушелев-Безбородко, издатель журналов «Русское слово» и «Шахматный листок». Потом здесь располагалась община сестёр милосердия под эгидой Общества Красного Креста. После прихода к власти большевиков в особняке устроили инфекционную больницу, а затем — туберкулёзный диспансер. Он отсюда только в две тысячи семнадцатом году съехал.

— И всё это время Бастет жила тут?

— Само собой. Кто ж её выставит?

— Зачем вообще ангелам и демонам жить в человеческих городах?

— А зачем люди перебираются из деревень в мегаполисы? Урбанизация. Чем ближе ты к источнику энергии, тем сильнее и удобнее контроль. А в городах душ больше всего.

В следующую секунду на крыльце между облупившимися колоннами появилась высокая женщина в сером халате и сложенной из газеты треуголке. Я такие видел разве что в детских книжках, где художники изображали советских маляров — со счастливыми улыбками идущих по улицам с полными краски вёдрами в руках и длинными кистями на плечах.

Когда мы приблизились, женщина, которой на вид было лет сорок, упёрла руки в бока, смерила взглядом сначала меня, затем — Лизу, и сказала очень спокойно:

— Ну, и какого хрена вы припёрлись?