Подарочек от босса

Глава 11

Илья

Когда она поднимается — медленно, как будто мир чуть качнулся под ногами, — у меня внутри всё сжимается. Первая реакция — подхватить. Прижать. Удержать. Но она делает вдох, выпрямляется, поправляет платье… и в одно мгновение превращается в леди-босса.

Марина. Мой маленький персик с характером стали.

Мы выходим из кабинета, и она идёт впереди, будто ведёт официальный тур по своим владениям. А я чуть сзади — и у меня появляется уникальная возможность рассматривать её так, как мне категорически нельзя.

Господи… ну почему это платье сидит на ней так? Оно вроде закрытое, приличное, «офисное». Но я — я же знаю, что под ним. Я знаю, как она сжималась на моём члене, как выгибалась, как стонала так, что хотелось вбиться в неё глубже, до конца, до последнего миллиметра.

Внутри она… мать вашу… идеальная. Такая сочная, горячая, тугая — что я до сих пор, вспоминая, ощущаю, как у меня подкашиваются ноги.

И вот теперь мне остаётся только глазами её трахать. Спасибо, жизнь, отличное чувство юмора у тебя. Особенно когда выясняется, что девушка из купе — директор одного из моих предприятий.

И не спрашивайте, почему я не знал. У нас филиалов — как грибов после дождя. Кому-то я уделяю внимание лично, но текстиль? Ну да, ни о чём. Да, Денис что-то там видел. Но я был занят заводом в Новосибирске. Не до платьев, пряжи и станков.

А сюда заехал только потому, что папа попросил. Да, мой заслуженный хирург, который умеет людей вытаскивать с того света. На рыбалке его приятель пожаловался на «молодую выскочку» в руководстве фабрики. Мол, вместо него поставили какую-то девчонку, которая ничего не понимает и мерцает ресницами перед руководством.

И вот я сижу дома, едим суп, и мои родители обсуждают это… словно меня нет за столом.

— Съездил бы в Иваново как папа просит, — говорит мама. — Там город невест.

— Да куда он поедет? — бурчит отец. — Этот бобылём и останется. Уже бы кто случайно залетел, может, внуки были!

Ну да. Отличный семейный вечер.

Но машина действительно сломалась. Новая. Которой «ничего быть не может». Работнички. Виталик уже отгрёб.

Поездом — значит поездом. И вот он я — в купе, куда судьба подсунула мне женщину, из-за которой теперь у меня в голове полный дурдом и очень чёткое понимание: вот она.

Она — та, которая создана не для одного раза. Она — та, которой я хочу задирать юбку на кухне, таскать на руках беременную, слышать, как она говорит «Илья, осторожнее, не могу так быстро».

А главное… раздражение на латекс. Вы не понимаете, какой это был подарок. Я-то бежал за защитой — думал, не даст без презерватива.

А вышло, что сама судьба сказала: «Илья, пользуйся моментом. Это твоя женщина».

И теперь этот персик идёт передо мной по фабрике, и я понимаю: да, она может быть директором, может строить меня взглядом, может говорить официозными фразами — но я уже видел, как она стонет моё имя, как дрожит, как цепляется за меня пальцами.

И я своё не упущу. Никогда.

Неважно — фабрика, должности, статусы. Неважно, как она сейчас делает вид, что хочет всё забыть.

Она уже моя. И это — единственная истина, которая для меня имеет значение.

Мы обходим всё производство за полтора часа. Я слушаю, смотрю, отмечаю про себя каждую мелочь, а она идёт рядом и отвечает так, будто всю жизнь только этим и занималась.

Спрашиваю про поставщиков — называет всех. Про этапы подготовки — раскладывает по пунктам. Про сам цикл — объясняет так, что даже я, видавший десятки подобных производств, понимаю: она держит всё под контролем.

Процент брака, где чаще «сыпется», что ломается, что жрёт больше всего энергии. Что нужно заменить срочно, что можно подождать до квартала. Сколько людей, какой возраст, какая текучка. И даже среднюю зарплату — не из бумажки, а сразу.

И чем дальше мы идём, тем сильнее во мне поднимается одно-единственное ощущение: она знает всё. Владеет фабрикой целиком — как оркестром.

И никакая она не пустышка, как этот папин рыбацкий дружок говорил. Он либо обижен, либо ревнует, либо просто не выдержал, что женщина умеет работать лучше.

Мы возвращаемся в её кабинет, и она спокойно, без суеты спрашивает:

— Какие документы вам подготовить?

— Два последних квартала и годовой отчёт, — говорю.

— Да знаю я, что вы работаете в должности шесть месяцев. Но мне и этого достаточно, чтобы понять, куда вы ведёте производство.

Она кивает, включает селектор, вызывает главбуха — уверенно, голос ровный, деловой. И только потом поворачивается ко мне:

— Может… пока ждёте, кофе? Как вы любите?

Вот тут она на секунду выдает себя. Не сильно — едва заметно. Но для меня этого хватает: взгляд уходит, щёки теплеют. Она сама поняла двоякость вопроса. Сама.

И меня так и подмывает сказать, что я больше люблю не кофе. И что мгновенно меня бодрит не кофе, а когда я оказываюсь внутри неё.

Но я сдерживаюсь. Не то место, не то время. Она и так на грани — пытается держать лицо директора, а из-под этого лица уже выглядывает женщина, моя женщина.

Ладно. Пусть немного придёт в себя. Пусть выровняется.

Всё остальное я ей покажу тогда, когда закрою за нами дверь дома.

— Крепкий, без сахара.

Она кивнула и по селектору попросила принести два кофе. И пока мы ждали, мы просто… сидели. И смотрели друг на друга.

Не разговаривали — воздуха и так было мало. Чем дольше молчание, тем заметнее её волнение. Грудь поднималась чаще, будто она невидимую тяжесть несла. А я уже не мог отвести взгляд. Понимал, что ей это совсем не помогает — наоборот, только усиливает напряжение, — но оторваться было нереально. Это как магнит, который сам выбирает, что удерживать.

Когда дверь всё-таки открылась и секретарь внесла кофе, Марина выдохнула так, будто её только что освободили. Поблагодарила — чересчур быстро, чересчур тихо.

Следом вошла бухгалтер, положила на стол отчёты. Марина снова коротко кивнула, та вышла.

Я ещё минут тридцать листаю документы. Пью кофе медленно, делая вид, что мне не интересно, как она реагирует на каждый шорох. Но изредка бросаю на неё взгляд. Иногда — да, не слишком украдкой.

А она сидит напротив и даже не пыталась скрыть, что следит за каждым моим движением.

Когда я закончил, сложил бумаги и посмотрел на неё прямо, без обходных манёвров.

— Поехали.

Она моргнула.

— Куда? — искреннее недоумение. Или попытка сделать вид, что она не понимает.

— Можно в ресторан, — спокойно говорю. — Если тебе удобнее обсуждать сложившуюся ситуацию при людях. Выбирай, где тебе комфортнее.

Она вспыхнула мгновенно. И по глазам было видно: она прекрасно поняла, что речь пойдёт далеко не о фабрике.

Она медленно встала, прошла к двери, и, не глядя на меня, бросила секретарю:

— Я буду через час.

Через час? Угу. Конечно.

Так и хотелось усмехнуться, но я сдержался.

Марина… если ты вернёшься сюда сегодня вообще — вот тогда я удивлюсь. У меня на твой счёт планы. Большие. И очень конкретные.