Подарочек от босса

Глава 36

Марина

Нажимаю кнопку домофона и, пока жду, что Олька поднимется, мельком смотрю в зеркало в прихожей. М-да. Вид у меня… соответствующий. Щёки пылают, губы припухшие, волосы взлохмачены. Пытаюсь пригладить их ладонями — бесполезно. Только хуже. Сердце всё ещё колотится, тело ощущает руки Ильи слишком явно.

Дверь распахивается — и в квартиру буквально врывается Олька.

— Ну наконец-то! Я уже думала, ты там уснула! — она трясёт передо мной пакетом. — Ты чего так долго открывала?

Я даже рот открыть не успеваю.

— Ой… — она прищуривается. — Ты что, спала? Чего такая лохматая? И красная чего? Марин, у тебя температура, что ли?

— Оль… — начинаю я, но она уже тянется ко мне.

— Стоять, — прикладывает ладонь к моему лбу. — В твоём положении болеть вообще нельзя! Ты хоть понимаешь, что у тебя там человек растёт?

— Оль, да подожди ты…

— Так, — убирает руку. — Лоб вроде холодный. Уже хорошо.

И тут же снова суёт мне пакет.

— Вот. Нашему бебику фрукты. Яблоки, груши. А тебе — ананасовый сок. Ты же его любишь.

Она проходит в коридор, не переставая говорить.

— А себе я, между прочим, кагор взяла. Не смотри так. Тебе нельзя — значит, всё мне. Кто-то же должен страдать.

— Оль… — я почти умоляюще.

— Сашку предупредила, что буду поздно, но в пределах разумного, — продолжает она, разуваясь. — Тебе завтра восемьсот километров ехать! В твоём положении! Ты вообще понимаешь, что ты ненормальная?

Я делаю шаг назад. Сердце уходит в пятки.

И тут Олька замолкает.

Резко. Не по-Олькиному.

Я вижу, как у неё медленно округляются глаза. Пакет с фруктами опускается вниз.

— …Марина… — тянет она. — А …?

Блин.

Очень медленно оборачиваюсь.

Илья стоит в дверях комнаты. Спокойный. Собранный. И слишком красивый для этой ситуации.

— Привет, — говорит он ровно.

Тишина.

— Так, — Олька переводит взгляд с него на меня и обратно. — Я правильно понимаю…?

Мне хочется умереть. Или провалиться. Или просто исчезнуть.

— Оль… — выдыхаю я.

— Подожди, — она поднимает палец. — Только не говори, что я сейчас лишняя, — она кивает на Илью.

— Марин… — пауза. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

Я закрываю глаза. Не потому что не хочу отвечать — потому что внутри слишком много всего сразу.

— Так говорите, Оля, что «бебику фрукты» принесли? — голос Ильи звучит спокойно, почти ровно, но он смотрит не на неё. Он смотрит на меня. Так, что мне хочется провалиться. Нет. Ещё глубже.

— Оля, вы проходите, располагайтесь, — продолжает он. — А мы с Мариной сейчас кое-что проясним.

Он подходит ближе и совершенно естественным, почти собственническим жестом берёт меня за локоть. Не грубо. Уверенно. Так, будто мы давно уже мы. Проводит в спальню и закрывает дверь.

Тишина.

— Ну что, любимая… — его взгляд скользит по моему лицу, задерживается, а потом медленно опускается ниже. К животу. — Ничего не забыла мне рассказать?

Я молчу. Не потому что не хочу. Потому что не знаю, как.

— Ну? — тихо. — Чего молчишь?

Я делаю вдох. Потом ещё один. Слова застревают где-то между грудью и горлом.

— Илья… я… я… — голос предательски дрожит. — Я беременна.

Он замирает. На долю секунды.

А потом улыбается.

Подходит ближе. Кладёт ладонь мне на живот — осторожно, будто боится спугнуть. И от этого простого жеста по мне разливается такое тепло, что перехватывает дыхание.

— Марин… — тихо. — Почему сразу не сказала? Почему я должен был узнать о том, что у нас будет ребёнок, не от тебя?

Он прав. Такую новость должна сообщать мать. А не её подруга в прихожей.

— Я хотела… честно хотела… — слова путаются, сбиваются. — Просто не знала как. Думала — потом… после знакомства… А потом ты исчез… а теперь всё сразу… я не успела…

Я говорю, и сама понимаю, как беспомощно это звучит. Вроде взрослая женщина. А сейчас — будто растерявшаяся девчонка.

— Подожди, — он хмурится. — То есть ты знала давно?

Я киваю.

— И… это с первого раза? Тогда? В купе?

Я сглатываю.

— Да…

— Значит… уже около двух месяцев?

— Да…

Он вдруг притягивает меня к себе. Крепко. Так, что у меня внутри всё сжимается.

— Тебе повезло, что ты беременна, — выдыхает он мне в волосы. — Иначе я бы тебя сейчас же положил на колено и отшлёпал, чтобы и сесть не могла.

Я фыркаю сквозь ком в горле, но он продолжает, уже мягче:

— Два месяца, Марин. Два месяца… А я только сейчас узнаю. Не делай так больше никогда. Я хочу быть рядом. С самого начала. Я бы тебя сразу забрал, носил бы на руках. А ты… всё сама. Работа, дорога, магазин…

— Илья… — тихо. — Я беременна, а не больная. Женщины и без мужской поддержки справляются…

Он резко отстраняется. Смотрит прямо в глаза. Челюсть напряжена так, что я это почти физически ощущаю.

— Стой. То есть если бы я сегодня не приехал… ты бы просто собрала вещи и уехала? Даже не сказав, что я стану отцом?

Сердце ухает куда-то вниз. Он понял. Всё понял.

— Я думала… — слова даются с трудом. — Что не нужна… что для тебя…

Голос ломается. Слеза срывается и катится по щеке.

Илья меняется мгновенно.

— Марин… — тревожно. — Не плачь. Пожалуйста.

Он снова притягивает меня, целует лицо — лоб, щёки, виски.

— Прости. Я грубо сказал. Прости. Только не плачь, родная. Тебе нельзя…

И именно в этот момент меня будто прорывает.

Слёзы льются сами. Без причины. От напряжения. От страха. От облегчения. От того, что всё слишком важно.

Он садится на кровать, усаживает меня к себе на колени, прижимает голову к груди. Гладит. Медленно. Успокаивающе. Как маленькую.

Я всхлипываю, потом затихаю. Дышу его запахом. Чувствую, как он покачивает меня из стороны в сторону.

Кажется… Кажется, я нашла его слабое место.

Он испугался моих слёз.

Мы сидим так долго. Очень долго. Пока тишину не нарушает робкий стук в дверь.

Блин.

Олька всё ещё там.