Подарочек от босса

Глава 31

Марина

А с другой стороны — чего я убиваюсь? Я же так и хотела. Тридцать пять, и у меня будет своя семья. Моя малышка. И никто нам не нужен.

Придумала сама себе любовь. Любовь?

Да, мне кажется, именно это я и сделала. Взрослая, самостоятельная женщина — и придумала себе любовь.

Придумала. Придумала. Придумала, — твержу себе, сидя в кабинете и глядя в одну точку.

Тогда почему так больно? Почему кажется, что воздуха не хватает?

И перед глазами всё время он. Илья.

Как я вообще могла подумать, что у нас что-то может получиться? Не может мужчина серьёзно воспринимать женщину, если она через два часа знакомства раздвигает перед ним ноги. Просто не может. Сколько себе ни ври — не может.

Мысли прерывает тихий стук в дверь.

Олька.

По её лицу всё понятно ещё до того, как она заходит. Столько сочувствия, что аж физически тяжело. Я понимаю — она сама в шоке от всей этой истории.

— Мариш… ты как?

Изображаю улыбку. Дежурную. Натянутую. А что я могу ей ответить?

— Нормально. Жива. Функционирую.

Она фыркает. Подходит ближе.

— Не ври мне. Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься либо разреветься, либо кого-то убить. Причём второго — с удовольствием.

Молчу.

— Мариш… — она вздыхает. — Я тут дозвонилась до Виталика.

Я поднимаю на неё взгляд.

— Какого ещё Виталика?

— Ну Виталика, помощника Ильи. Ты сама мне про него рассказывала.

Я? Я сама про него, кажется, знаю только имя.

— Приятный такой, — продолжает Олька, — вежливый до тошноты. Но зараза — ни слова лишнего. Всё одно и то же: «Что передать? Что передать?» Я ему и так, и этак намекала, что у меня не рабочий вопрос, а личный. А он — ни в какую. Стена.

Она плюхается на стул.

— Единственное, что удалось выяснить — Ильи сейчас нет. А когда появится — начал воду лить. Типа график плотный, командировки, сами понимаете…

Она смотрит на меня внимательно.

— Марин… странно это всё. Очень странно. Я не верю, что мужик вот так — раз — и исчез без объяснений. Может, правда что-то случилось?

Во мне поднимается злость. Глухая. Тяжёлая.

— Оль, мы это уже обсуждали, — говорю ровно, слишком ровно. — Давай не будем додумывать за других. За человека лучше всего говорят его поступки.

Она морщится.

— Вот именно. Поступки, Марин. И до этого его поступки вообще ни разу не были похожи на «поматросил и бросил». Мужик так не ведёт себя, если ему просто развлечься надо.

— Оль…

— Нет, подожди, — перебивает она. — Я не пытаюсь тебя утешить. Я пытаюсь понять.

Потому что картинка не складывается, и меня это бесит.

Я отворачиваюсь к окну.

— А меня бесит, что я взрослая тётка и повелась как влюблённый подросток, — тихо говорю я. — Вот это меня бесит больше всего.

Олька встаёт, подходит и кладёт руку мне на плечо.

— Марин… ты не подросток. Ты живая. А живые люди иногда чувствуют. Даже если потом больно.

Она чуть сжимает плечо.

— И знаешь что? Даже если он правда исчез — это не про твою ценность. Это про его выбор. А ты у себя — одна. И у тебя теперь есть ещё одна причина быть сильной.

Я киваю. Но внутри всё равно пусто.

— Всё правильно, — говорю я больше для себя, чем для неё. — Я у себя и у малышки одна. И я в ответе за неё. За её будущее. И теперь самый главный вопрос — как с максимальной подушкой безопасности уйти в декретный.

Я ловлю себя на том, что будто оправдываюсь. Не перед Олькой — перед самой собой.

— Марин, может всё-таки сказать Денису Дмитриевичу, что ты в положении? — осторожно предлагает она. — Ну правда, зачем тебя сейчас менять? Пусть подождёт хотя бы пять месяцев.

— Нет, Оль. — Я даже не задумываюсь.

— Может, как раз так и лучше будет. Раз я не нужна Илье, я не хочу, чтобы он знал и про ребёнка. Пусть так. Так будет… лучше.

Олька смотрит на меня внимательно, не перебивает.

— Вопрос только в одном, — продолжаю я тише. — Кто возьмёт меня сейчас, беременную, на работу.

— Марин, может…

— Нет, — перебиваю я её. — В сложившейся ситуации как раз так и надо сделать. Уйти как можно раньше.

Я замолкаю, глядя в окно.

— Вопрос только… куда?

В этот момент у Ольки на телефоне коротко вибрирует мессенджер.

Она машинально смотрит на экран. И слишком резко отводит взгляд.

— Что? — сразу спрашиваю я. — Оль?

Она вздыхает.

— В офисе говорят, что Денис Дмитриевич завтра будет у нас.

Внутри всё обрывается.

— И?

— И всё. Больше ничего не говорят.

Я медленно сажусь обратно в кресло.

Значит, завтра всё станет ясно.