Подарочек от босса

Глава 29

Марина

Хорошо. Господи, как же мне хорошо.

Илья уехал вчера около семи. До этого… если честно, он любил меня почти без перерыва. Чтобы вы понимали — из кровати я вставала только затем, чтобы проводить его. Ну ладно, ещё были походы в душ. Всё-таки мы потели. Хотя, если быть совсем честной — в основном он. Хм. Да.

К вечеру мне казалось, что я физически не могу свести ноги. Но, боже, как же это было приятно. Настолько, что сейчас, стоя в прихожей перед зеркалом и поправляя укладку, я краснею от собственных воспоминаний. И чувствую, как тянет низ живота — предательски, сладко, будто тело всё ещё живёт вчерашним днём.

После второго раза он сам ушёл на кухню. Я даже не заметила, как. Вернулся с тарелкой — нарезал купленную им же скумбрию, сыр, колбасу. Нашёл вчерашние бутерброды. В общем, мы съели всё. До крошки. Сегодня после работы точно нужно зайти за продуктами.

Я хотела, чтобы он остался на ночь и уехал утром. Очень хотела. Но он сказал, что в девять совещание, и рисковать не будет — дорога, мало ли что. И вместо обиды меня накрыла гордость. Тихая, взрослая. Он такой же, как и я: сколько бы ни хотелось — ответственность никто не отменял.

И вот прямо здесь, на этом самом месте, где я сейчас стою, мы целовались. Долго. Медленно. Так, будто не могли отпустить друг друга. Уже всё сказали, уже всё решили, но всё равно тянули момент прощания. Договорились, что он приедет в пятницу на ночь. А в субботу утром мы поедем в Кострому.

Я даже представляю, как это будет — засыпать в его объятиях. Ммм. И просыпаться. Ммм…

Чёрт. Ещё минут пять таких фантазий — и я пойду на работу в совершенно неприличном состоянии.

Ладно. Хватит.

Надо бежать. А то сейчас ещё и Олька устроит допрос — она у меня по глазам всё читает.

— Ну что, приезжал?

Первая её фраза, когда Олька залетает ко мне в кабинет. Ни «привет», ни «как дела». Ничего. Словно она сериал смотрит и, не досмотрев серию, примчалась узнать, чем всё закончилось.

— И тебе привет, Оль.

— Привет-привет. Ну что, Илья был?

— Был.

У неё аж глаза загораются.

— И?

— Что «и»?

— Марин, ну что ты под дурочку косишь? Рассказывай. Я еле сдержалась, чтобы тебе в выходные не позвонить. Думаю — вдруг помешаю. У них там, может, разгар процесса, а я со своим звонком всё испорчу. Ну? Не томи.

Она усаживается на стул напротив, подаётся вперёд и, кажется, даже не моргает.

— Оль, ну прям в подробностях я рассказывать не буду.

— Марин, ну ты и зануда… Ладно, как там у него всё устроено — не рассказывай, — и ржёт. Не смеётся — именно ржёт.

Я, чтобы сменить тему, начинаю рассказывать: про озеро, про бабулю. На бабуле Олька даже в лице меняется.

— Блин… ну вот умеют же бабушки появляться в самый неподходящий момент, — сочувственно качает головой.

Я рассказываю дальше: прогулка по городу, ресторан, допрос Ильи, про планируемые поездки к родителям — сначала к его, потом к моим. Про то, что он не уехал в Москву, а остался в гостинице. Достаю подвеску.

Олька охает, ахает, крутит её в руках, раз десять восхищается тем, как переливается бриллиант в луннице. Про количество раз — молчу.

— Марин… — она вдруг становится серьёзной. — Я так рада. Правда рада. Ты себе даже не представляешь как.

И у неё в уголках глаз выступают слёзы. Настоящие. Я встаю и просто обнимаю её. Как же хорошо, когда рядом есть такой человек.

Делаю ей кофе, себе — чай.

— Марин, я тут с мамой на выходных говорила. У неё в соседней деревне есть бабка, она…

— Не надо, — перебиваю сразу. — Оль… я тут подумала. Ты, наверное, права…

— Ого. Она подумала, — усмехается. — Не «наверное». Я права. Всегда.

— Ладно-ладно, — улыбаюсь. — Просто… страшно. Всё так хорошо, что страшно.

Оля отставляет чашку, обнимает меня и гладит по спине — спокойно, уверенно. И мне сразу легче.

— Марин, конечно страшно. Но ты же понимаешь: ты такой человек, что Господь просто решил тебя наконец-то наградить. Не всегда же... Иногда бывает просто хорошо. И это нормально. Не надо в каждом счастье ждать подвох.

Какая же она у меня мудрая.

— Марин… — она отстраняется. — А ты Илье сказала?

Я вздыхаю.

— Нет.

— Почему?

Голос сразу серьёзный.

— Оль, я подумала… может, сначала родители…

— Бля, Марина! — она взрывается за секунду. — Причём тут родители? Они что, решают? Если им вдруг что-то не понравится — ты что, ребёнка отменишь? Муха к слону, Марин!

— Оль, ну чего ты сразу…

— Потому что ты опять начинаешь усложнять! Ты хочешь с огромным животом замуж выходить? Будешь ждать, пока он сам догадается? Или тебе мало того, как он себя ведёт?

Она загибает пальцы.

— Цветы — корзинами.

— Фестивали эти… как их… аэростатов.

— Поездки. Рестораны. Подвески.

— И главное — он мотается сюда по четыре часа туда и обратно. Для чего? Потрахать тебя? Да он бы в Москве за день себе всё решил, без таких телодвижений.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Марин. Он взрослый мужик. Неужели ты не видишь?

Я молчу. Потому что всё это понимаю. Но всё равно…

Мне не семнадцать. Но я хочу услышать слова. Хочу, чтобы он сказал “я люблю тебя”.

И именно это — самое сложное.

И вдруг я понимаю. Не размышляя. Не анализируя.

Просто понимаю — я его люблю.

Люблю Илью. Мне с ним спокойно. Мне с ним хорошо. Я с ним живая.

И как бы дальше ни сложилось… я благодарна за то, что у меня будет ребёнок от любимого мужчины.