Подарочек от босса

Глава 37

Марина

Мне до жути стыдно перед Олькой. Рядом с Ильёй я словно теряю чувство реальности. Мир сужается до его взгляда, до его рук, до этого ощущения — я дома. Вот и сейчас смотрю в его глаза и тону, без шансов выплыть.

Но нет. Стоп. Соберись, Марина. Там за дверью — взволнованная подруга. И её явно не устроит версия «мы тут немного… отвлеклись».

— Идём, — бросаю я громко в сторону закрытой двери, всё ещё буквально приклеенная к Илье.

Тянусь, чмокаю его в лоб — нежно, почти бессознательно — и только потом заставляю себя отлепиться.

Олька стоит, сложив руки на груди, попой упершись в подоконник. Вся её поза — один сплошной укор. Вид такой, будто сейчас будет не разговор, а допрос с пристрастием.

Я решаю не тянуть.

— Будешь моей подружкой на свадьбе.

Выпаливаю — и всё. Олька замирает.

Губы вытягиваются в немом «чего?!», взгляд сначала скачет на моё лицо, потом резко — на руку. На кольцо. Бриллиант ловит свет и, подчеркивая серьезность моих слов, сверкает.

Но это же Олька. Две секунды — и она уже пришла в себя.

— Может, я тебя ещё за него не отдам, — кивает она в сторону Ильи. — Тоже мне, жених нашёлся. Я тут, между прочим, почти поседела за эти две недели, пока он пропадал! И отдавать подругу непонятно кому я не собираюсь.

И стреляет в Илью таким взглядом, что, будь он чуть менее уверенным мужчиной, уже бы искал путь к отступлению.

Её вообще не смущает, что он выше её раза в два и шире раза в три. Мелкая комплекция никогда не мешала Ольке чувствовать себя грозой района. Во взгляде читается одно: «Да я тебя порву».

— Оль… — начинаю я, но Илья опережает.

Он примирительно поднимает руки вверх — мол, сдаюсь — и даже улыбается.

— Всё верно, — спокойно говорит он. — Не пойми кому действительно нельзя её отдавать. Предлагаю для начала познакомиться с претендентом на руку и сердце поближе.

И, к моему полному шоку, он отлепляется от меня, подходит к Ольке и… приобнимает её за плечи. Легко, ненавязчиво. И мягко подталкивает в сторону кухни.

— Ну не пропадать же кагору, — продолжает он как ни в чём не бывало. — Хотя могу предложить и что-нибудь покрепче. Разговор, я так понимаю, будет серьёзный — значит, и аргументы нужны соответствующие.

Достаёт телефон, быстро кому-то набирает.

— Купил? Отлично. Поднимай.

И уже нам, как хозяин положения:

— Девочки, мой водитель сейчас принесёт ужин.

Поворачивается к Ольке, протягивает руку:

— Да, Ольга, я не представился. Илья. Хотя уверен — заочно вы меня знаете во всех подробностях, — подмигивает… мне.

Я мысленно стону.

Олька вдруг резко теряет весь свой боевой настрой. Руку пожимает. Улыбается. Улыбается! Как будто перед ней не «опасный жених подруги», а старый знакомый, с которым приятно посидеть.

В этот момент раздаётся звонок в домофон. Илья оставляет нас на кухне и выходит.

— Марин! — тут же шепчет Олька, вцепляясь в меня взглядом. — Ты обязана мне всё рассказать. Где он был? Что вообще произошло? Почему он тебя уволил? Когда свадьба? И как же Воронеж?!

На последнем вопросе Илья возвращается. В руках — большая плетёная корзина, как будто он собрался не ужинать, а на пикник.

Он начинает доставать оттуда пакеты. Один. Второй. Третий. Ощущение, что он выкладывает на стол половину гастромаркета.

— Да, Марина, — спокойно произносит он, — я тоже хотел бы узнать, о каком Воронеже идёт речь. Это туда ты собралась со всеми этими коробками? — кивает в сторону комнаты. — Решила рвануть от меня подальше… вместе с моим ребёнком?

У меня внутри всё холодеет.

Но тут его тон резко меняется. Из наигранно строгого — в подчёркнуто деловой. Он переводит взгляд на Ольку.

— Ольга, — говорит он серьёзно, — а вы куда смотрели? Как вы позволили своей беременной подруге так поступить? Вы же, судя по всему, очень умная и грамотная девушка.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Лиса. Это он не зря. Олька всегда таяла, когда кто-то подчёркивал её ум.

И вот она уже расправляет плечи. Вот она уже кивает с видом человека, которому доверили важную миссию.

Всё. Приплыли.

Теперь я точно во всём крайняя.

Сидели мы часа два. Не меньше. Разговоры текли легко, кагор сменился коньяком, смех — воспоминаниями, а напряжение, накопившееся за эти недели, медленно, но верно отпускало.

В итоге Олька всё-таки набрала Сашку — и тот приехал за ней. Уже в прихожей она обнималась с Ильёй так, словно они не пару часов назад познакомились, а вместе в детский сад ходили. И это он ей лучший друг, а вовсе не я.

— Береги её, — строго сказала она ему, ткнув пальцем ему в грудь.

— Даже не сомневайся, — спокойно ответил Илья.

Я только закатила глаза.

Когда дверь за ней закрылась, квартира вдруг стала слишком тихой. И слишком маленькой для того напряжения, которое снова повисло в воздухе.

Илья набрал водителя.

— Сегодня не возвращаемся, — коротко сказал он. — Остановись в гостинице.

Пауза.

— Завтра будь у подъезда в семь… — он бросил на меня загадочный взгляд и усмехнулся. — Нет. В девять.

Отключился и уже мне, негромко:

— Марин, я так изголодался, что в семь мы точно никуда не выедем. Ты, я смотрю, собралась, — кивает в сторону коробок. — Это отлично.

Он притягивает меня к себе — просто, естественно, будто это самое логичное движение в мире — и целует прямо в коридоре.

И я снова не могу устоять. Никогда не могла.

Его губы нужны мне, как воздух. Как подтверждение, что я не одна. Как обещание защиты и уверенности в завтрашнем дне.

Они мягкие. Тёплые. С лёгким привкусом коньяка — того самого, который они с Олькой распивали, — но при этом с его собственным ароматом. Ароматом Ильи. Моего мужчины. Моего любимого.

Он целует глубже, языком лаская мой, и я растворяюсь. Руки уже живут своей жизнью — скользят по спине, талии, тянут платье вверх. И если честно… я совсем не против.

Но всё-таки нахожу в себе силы.

Я осторожно, но настойчиво разрываю поцелуй.

— Илья… нам надо поговорить.

Он смотрит на меня затуманенным взглядом, в котором горит живое, тёплое пламя. Кажется, мои слова доходят до него с трудом.

— Поговорим, — хрипло отвечает он. — Обязательно поговорим.

И снова тянется ко мне.

Я улыбаюсь — виновато, немного смущённо — и упираюсь ладонями ему в грудь.

— Подожди… — выдыхаю. — Я хотела обсудить Воронеж. Москву. Мою работу. Нас. Нашу жизнь…

Он прикладывает палец к моим губам, мягко, но уверенно.

— Марина, — говорит тихо. — Конечно, всё обсудим. Завтра. Утром. Всё решим. Обещаю.

Он склоняется ближе, почти касаясь лбом моего лба.

— Девочка моя… я правда так хочу тебя. Я еле сдержался при твоей подруге, когда ты потянулась за чашками, и платье задралось и проступило кружево… Марин, — усмехается, — ну посмотри на меня.

Я опускаю взгляд на его вздыбленную молнию и понимаю, что разговоры сегодня точно подождут.

И, кажется, эта ночь — тоже будет очень долгой.

Илья осторожно похватывает и несёт на кровать. Нависает надо мной и смотрит на мой живот. Легонько проводит по нему рукой и ладонь задерживается на животе — тёплая, бережная. В этом прикосновении столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

Он смотрит так, будто видит меня впервые. Будто я — чудо.

— Какая ты… — выдыхает он, и это звучит почти благоговейно.

Он снова налетает на мои губы. Я тянусь к нему, провожу пальчиками по его щеке, бороде, спускаюсь к шее и впиваюсь пальцами в коротко стриженные волосы на затылке. Чувствую увесистое кольцо и тепло от его тяжести.

Господи, как хорошо.

Его поцелуи медленные, глубокие, лишающие опоры. Я теряюсь в них, растворяюсь, забываю обо всём. Есть только он. Его запах. Его тепло. Я выгибаюсь, прося продолжения… стараясь теснее соприкоснуться с ним…

Илья тотчас же стягивает с меня трусики. И смотрит мне между ног. Его буквально начинает потряхивать от желания. Я знаю, я там вся мокрая. Я чувствую как влага стекает по ягодицам. Я ведь хочу его не меньше.

В его взгляде, который он не отводил от моей промежности, отразилось столько огня. И вот он рванул ремень. Стянул с себя брюки вместе с боксерами. Член словно пружина устремился вверх. Стянул рубашку через голову.

Геракл, мой...

Опустился на локти и шире развёл мои бёдра. Сквозь приопущенные веки вижу, что он сжимает челюсти, контролируя себя. Провёл членом по губкам, смазав моими соками и стал медленно погружаться.

Господи, как в первый раз. Он не спешит. И эта его медлительность сводит с ума. И когда он заполняет полностью, я опять ловлю удивление. Словно забыла какой он большой и не понимаю, что так меня распирает изнутри. Илья замирает и всматривается в моё лицо.

— Всё хорошо? Не больно? Я постараюсь не тревожить нашего малыша.

Я отрицательно мотаю головой и он начинает двигаться. Медленно. Почти нежно. Словно осторожничает. И от этого так невыносимо. Я вижу, чувствую что он сдерживается, контролирует каждое свое движение.

Он бережен — непривычно бережен. И от этого внутри всё сжимается ещё сильнее. Я цепляюсь за него, прошу без слов, и он слышит. Всегда слышит.

И постепенно темп становится более жадным, требовательным. Его яички хлестают меня по ягодицам с влажным звуком.

Одной рукой он болезненно-сладко сжимает грудь. Всматривается с вопросом в лицо. Видит моё молчаливое согласие. А как ещё может быть с ним. Я глохну от своих стонов. И он зарывается лицом мне в шею и ускоряется.

Господи, я сейчас взлечу.

Илья что-то спрашивает, всматривается в моё лицо в ожидании ответа. Но темп не снижает. И я не слышу. Ничего не слышу кроме этого ошеломляющего распирания внутри. И всё… дальше только звёзды.

Я просыпаюсь от щекотки на моём животе. Это Илья его целует и щекочет кожу бородой.

Теперь я точно знаю, что значит фраза “трахаются, как кролики”. Я на себе это испытала.

Кажется, каждый сантиметр моего тела чувствует прикосновение его губ, его ладоней, его языка.

Илья взял меня ещё раз. И ещё. Ночью. На рассвете.

Мир растворился. Осталось только чувство — глубокое, тёплое, настоящее.