Подарочек от босса

Глава 9

Рабочий день начинается в девять, но сидеть дома до этого времени я просто не могу — меня разрывает на части. В семь утра запускаю стирку, чтобы хоть чем-то занять руки, иначе просто с ума сойду. Затем собираюсь: высушиваю волосы, аккуратно навиваю локоны, чтобы выглядело как будто “сама так проснулась”. Макияж — лёгкий, но выверенный.

Платье выбираю очень тщательно — как будто от него зависит весь сегодняшний день. Персиковое, без рукавов, с закрытым верхом и открытыми коленями. Женственное, мягкое, но со своим характером. Туфли на среднем каблуке — чтобы выглядело солидно, но не вызывать жалость у собственных ног.

Перед выходом задерживаюсь на секунду перед зеркалом в шкафу-купе. Смотрю на себя. На сияние в глазах, которое я всё ещё не могу до конца понять. И, я себе нравлюсь. Довольным лицом, будто маленькая победа над самой собой, выскальзываю на улицу ровно в восемь.

Жара уже чувствуется. Восемь утра — а воздух будто подогрели заранее. Ну и пусть. У меня есть кондиционер в машине, и я честно признаюсь самой себе — пешком сорок минут сегодня я бы просто не выдержала. Слишком нервничаю из-за незапланированного приезда одного из директоров холдинга в наш филиал. Лучше уж приехать раньше, пройтись по документам, собрать мысли в кучку, чем вариться в голове по дороге.

Олька звонила мне каждый день, пока я была в санатории. И, кроме анализа нашего “грандиозного плана” по зачатию, который, как мы обе понимаем, превратился в какое-то бурное, безумное фиаско — мы обсуждали и рабочие дела.

А там всё как обычно. Мой заместитель и по совместительству главный инженер — человек, который отдал фабрике всю жизнь и, если по-честному, вполне мог претендовать на моё кресло. Пять лет до пенсии, огромный опыт, а назначили меня — девчонку, которая пришла мастером цеха и за четыре года доехала до замдиректора. Конечно, ему это поперёк горла. И он это скрывать не пытается.

На каждом совещании — особенно на видеоконференциях с Москвой, с нашим директором по развитию, Денисом Дмитриевичем — он обязательно что-нибудь вбросит. Аккуратно. Вежливо. Но с таким особым наслаждением подчеркнув, как я “не до конца владею ситуацией”.

Но Денис Дмитриевич, кажется, относится ко мне… ну… тепло. Не так, чтобы неприлично — нет. Но достаточно, чтобы его реакции на выпады моего заместителя были однозначны: он их игнорировал. Или мягко гасил. Или переводил разговор в другое русло.

А когда приезжал к нам лично, представлял меня коллективу в качестве директора — вот тогда я почувствовала окончательно: да, я ему нравлюсь. Именно как человек, как руководитель, как женщина. В пределах приличий — но всё же нравлюсь.

Я паркуюсь у проходной, захожу в кабинет, включаю компьютер и пишу Ольке, что я уже на месте. Она отвечает: «Лечу». Её дети уже в деревне у свекрови — на свежем воздухе, на молоке и натуральных продуктах. Поэтому хотя бы с этим у неё сегодня спокойно.

Я ставлю воду на кофе. Нам нужен кофе. Много кофе. Есть что обсуждать. Открываю папку с документами на столе и медленно оседаю в своё кресло — как будто возвращаюсь туда, откуда и ушла. Рабочий настрой приходит сразу. И это хорошо. Так и должно быть.

Олька залетает в кабинет в половине девятого, как всегда — вихрем.

— Привет, родная!

Мы обнимаемся. Я улыбаюсь, она — сияет.

— Привет, — говорю я, но она уже отстраняется и смотрит на меня так, будто пытается прочитать инструкцию к моему состоянию.

— Марин… — её глаза округляются. — Да ты же изменилась! Однозначно! Ну-ка, признавайся, что я не знаю? Ты мне десять дней рассказывала, что там одни больные и пердуны… а сама вон какая.

Мне кажется, она даже перестала моргать.

— Какая? — свожу брови, делая вид, что не понимаю.

— В смысле какая? — она машет рукой на меня. — Ты светишься, мать! Све-тишь-ся. Такие мордочки просто так не бывают. Колись! Ты мне врала? Был кто-то? Был? Нормальный экземпляр попался?

— Оля, ну когда я тебе врала? — пытаюсь сохранить серьёзность.

— До этого — никогда, — она тоже пытается сохранить серьёзность, но не выдерживает. — Но всему бывает первый раз. Хотя… — вдруг прищуривается. — Постой. Ты бы голосом выдала. Значит… значит, ты встретила кого-то уже в поезде?

Вот она — точка невозврата. Хотела вечером, с вином и без свидетелей, но глядя на её глаза… понимаю, что она до вечера просто не доживёт.

— Да. В поезде. — вздыхаю. — Угадала. Но давай этот разговор на вечер отложим. А сейчас давай о работе…

— Марина! Да я же до вечера лопну! — она топает ногой. — Ну хоть вкратце! Кто он?

— Мы ехали в одном купе. Оля… вечером. Ну правда.

— Блин, мать… ну ты зануда. — Она закатывает глаза. — Ладно! Вкратце. Он какой? Телефонами обменялись? Куда ехал? Женат? Что за человек?!

— Мы не обменялись телефонами, — говорю сразу, чтобы не было ложной надежды. — Он ехал до Иваново, дальше в Москву. Не женат. Очень красивый, высокий, спортивный, из интеллигентной семьи. Такой… настоящий мужчина.

Олька выдыхает так, будто я призналась в выигрыше «лотереи жизни».

— Бли-и-ин, Марина… ну ты даёшь! — она даже садится на край стола. — Встретила классного мужика и упустила. Ну не нашла ты в санатории, но встретила в поезде! Ну слетала бы в Москву! Разочек! Два! Он бы тебе бебика заделал — и всё, отпустила бы его с Богом!

Я краснею уже до ушей. Как ей сказать, что «заделал» он меня вполне вероятно уже? И в «два разочка» уложился прекрасно.

Но точно не сейчас.

— Слушай… — она вдруг снова прищуривается. — А чего тогда ты так светишься? — Она буквально сканирует меня взглядом. — Марин? Подожди… Марина, ты хочешь сказать, что у вас что-то было? В смысле… было-было?

Я молчу. Она уже трясёт коленями от нетерпения.

— Было, — тихо говорю я. И тут же встаю — делать кофе. Её взгляд в спину прожигает меня насквозь.

— Ох ты… — Оля хватает воздух. — Какой молодец. Мол-о-дец! Так… подожди. Ну зная тебя… секс в поезде… Эээ… где? В туалете? На умывальнике? Хотя где ещё? Места-то там — с гулькин нос…

— Ты вообще нормальная? — кручу пальцем у виска и протягиваю ей кружку. — В купе всё было.

— В купе? — у неё округляются глаза. — Либо он сумасшедший, либо богатый! Он выкупил всё купе?!

— Да. И на этом — всё. — Поднимаю палец. — Ни слова больше до вечера. Оля. Прошу. Это… слишком личное, правда. Давай после работы, по дороге купим вина, поедем ко мне, и я тебе всё расскажу. Но сейчас — работа.

— Ладно, ладно, — она поднимает руки, сдаваясь. — Меня, конечно, прёт, но я дотерплю. Но один вопрос… — она наклоняется ближе. — У тебя был оргазм? Хотя нет, можешь не отвечать. Я и так вижу, что был.

Я краснею так, что уже сама хочу выключить свет.

И действительно — отвечать смысла нет. Она всё прочитала по мне без слов.

Оля вздохнула, поправила свой хвост, будто собиралась с мыслями, а я уже вернулась в рабочий тон.

— Так, Оль, мы договорились. Оставили тему до вечера. Сейчас лучше скажи, что тебе ещё “по секрету” нашептали из главного офиса. С чем он едет? Какое направление? Отчего не Денис Дмитриевич? И вообще — кто?

Оля хмыкнула, понизила голос так, будто стены умели слушать:

— Короче. Едет не директор. Едет генеральный. Светка сказала, что он вчера, совершенно спонтанно, звонил секретарю и попросил заказать билет до Иваново. Не знает, откуда он возвращается. Тут по пути… ну, ничего нет. Разве что завод в Нижнем… Может оттуда? Я не стала глубоко копать. Но Светка сказала одно: если едет — значит, плохо. Генеральный просто так никогда не приезжает.

В груди у меня что-то нехорошо кольнуло.

— И всё? — я приподняла бровь. — Она ещё что-то говорила? Может, что-то особенное? Какой он вообще человек? И зачем мы ему? Мы же с Денисом Дмитриевичем всё проговариваем. У него к нам нет претензий. Во всяком случае — серьёзных. Вроде как его всё устраивает.

Оля пожала плечами, но взгляд у неё был тревожный:

— Да кто его знает… Но Светка сказала, что он терпеть не может, когда его обманывают. Прямо так и сказала: если что-то утаивать — трындец. И попросила отзвониться, когда он уедет.

— На сколько он приезжает?

— Я поняла, что на один день. Может, реально по дороге?

— Не знаю… — я покачала головой. — Даже если по пути — человек занятый. Он не станет терять час на отклонение от маршрута. Нет, Оль. Он не просто так приезжает.

Я бросила взгляд на монитор: без пятнадцати девять. Время будто ускорилось.

— Так. Остальное потом. Пригласи ко мне главного инженера и начальников цехов через пять минут. Надо их кратко ввести в курс.

Оля мгновенно собралась: лицо деловое, спина ровная. Кивнула и вышла. А меня накрыло волной холодного предчувствия. Пальцы стали ледяными — как всегда, когда внутри прорисовывается возможная катастрофа. Сам генеральный…

Не успела я закончить мысль, как ровно через пять минут ко мне вошли все, кого я просила. Поздоровались. Я быстро, чётко ввела их в курс: причина визита мне неизвестна, но прошу, если он пойдёт по территории — максимальная корректность, профессионализм. Лоск мы не наведём за десять минут, но чтобы, по крайней мере, не хуже, чем обычно.

Все напряглись, это было видно: сжатые губы, короткие кивки, привычное «Будет сделано, шеф». И вышли.

Главный инженер задержался на секунду — только чтобы подарить мне свою тонкую, почти незаметную, но очень выразительную ухмылку. И где-то внутри меня шевельнулось неприятное: а не он ли причина?

Но подумать толком я не успела.

Ровно в девять-ноль-ноль по селектору раздался голос Оли — сухой, официозный, будто мы оба не знаем, что у неё в глазах страх:

— Марина Юрьевна, к вам Илья Владимирович Вяземский.

Время остановилось.

— Проси, — сказала я. Голос был ровнее, чем мои мысли.

Я поднялась с кресла. Дверь открылась. И когда ОН вошёл — земля ушла у меня из-под ног.