Пограничник. Том 14: На заставе "Рубиновая"

Глава 14

После моего очередного шаха майор Горбунов замер. Не то чтобы надолго — всего на несколько секунд. Но в эти секунды в его глазах пробежала целая буря. Я увидел там дикое, животное непонимание — как так, ведь только что он был на пороге триумфа? А потом увидел в них вспышку ярости, короткую и ослепительную.

Он рванул своего короля на f2. Движение его руки было резким и отрывистым, каким-то нервным.

Я даже не думал давать ему время перевести дух. Моя рука сама потянулась к хлебному слону — легкому, пористому, бугристому от трещин и неровностей. И поставила его на h4.

— Шах, — повторил я совершенно буднично. Будто констатируя совершенно очевидный факт, вроде того, что небо имеет синий цвет, а рыбы плавают в воде.

Горбунов аж подпрыгнул на стуле. Его толстые пальцы с кривыми суставами зависли над доской, задев несчастного коня, которого кто-то из парней слепил настоящим инвалидом.

Чижик за спиной вздрогнул. Сомов хмыкнул — всё еще немного нервно, но уже даже несколько весело.

Замполит не стал поднимать пешку, до которой, казалось, хотел дотронуться. Он снова уставился в доску. Глаза его, маленькие и глубоко посаженные, бегали по клеткам, выискивая лазейку, которой не было. Оставался лишь бег по кругу, где на каждом витке он будет терять по фигуре. Его лицо из багрового стало землисто-серым. На виске вздулась и застучала синяя жила.

— Ладно… — сипло выдохнул он, кажется, даже не думая сдаваться. Замполит сделал новый ход. Он передвинул свою ладью, чтобы прикрыть короля. Отчаянный, запоздалый жест.

Я взял его слона своей ладьёй. Не спеша. Получилось даже как-то деловито.

— Шах, — сказал я снова.

Остальные парни даже стали терять к игре интерес. Негромко зашептались.

— Разговорчики, — сурово сказал Горбунов, указав на них злым взглядом. Не то чтобы ребята мешали игре, просто замполит нашёл, на ком сорвать подходившую к горлу злость.

Он отступил королём. Потом я поставил шах конём. Потом снова ладьёй.

Игра превратилась в какую-то унылую, нудную процедуру. Адреналин, запах которого, казалось, висел в воздухе в начале игры, совершенно развеялся, оставив после себя только усталость и неловкость.

Я видел, как Зубов, стоявший у меня за спиной, начал переминаться с ноги на ногу. Сомов скрестил руки на груди и уставился в потолок, демонстративно показывая, что ему всё это уже осточертело. Чижик украдкой посмотрел на часы.

Горбунов этого не видел. Он был целиком поглощён доской. Но он не мог не чувствовать, как внимание зрителей рассеивается. И от этого замполит злился ещё больше. Злился и делал всё более резкие, необдуманные движения.

— Товарищ майор, — сказал я тихо, но спокойно, почти властно. — Вы уверены, что стоит продолжать?

Он поднял на меня взгляд. Глаза были мутными, будто затянутыми дымкой от сдерживаемой им ярости.

— Что? — сипло выдохнул он.

— Пора достойно принять поражение, — пояснил я, без труда выдерживая его взгляд. — Сказать «сдаюсь» — это не слабость. Это уважение к противнику. И к зрителям.

Я едва заметно кивнул в сторону наших молчаливых свидетелей.

На его лице снова вспыхнула настоящая злоба, которую он даже и не думал сдерживать. Дрябловатые щёки затряслись.

— Ходи, сержант, — прошипел он так, что брызги слюны попали на картонную доску. — И не учи офицера, как вести себя за игрой. Твоё дело — ходить.

Я пожал плечами. Сделал следующий ход, который ещё больше ограничивал манёвры его короля.

Прошло ещё пять ходов. Горбунов даже вспотел, пока судорожно, напрягая все силы, защищался. Судя по его ходам, он уже не думал о победе. Он думал только о том, как бы не проиграть вот прямо сейчас. Но это было неизбежно.

Сомов нарочито громко вздохнул. Чижик с хрустом почесал затылок и зевнул.

— Товарищ майор, — сказал я, и в голосе моём впервые за весь вечер появилась лёгкая, но явная стальная нота. — Личное время кончается. Скоро уже отбой.

Он не среагировал. Только передвинул пешку.

— Вы действительно хотите, — продолжил я, не повышая тона, — чтобы ваши подчинённые запомнили вас не как офицера, который умеет с честью признать поражение в честном бою, а как человека, который за игрой позабыл и о времени, и о своём достоинстве?

Тут он замер. Его рука, тянувшаяся к фигуре, застыла в воздухе. Медленно, преодолевая какое-то невероятное внутреннее сопротивление, он поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, но не задержался. Он пополз дальше — к Сомову, к Зубову, к Чижику, к Лехе и Косте.

И он увидел то, чего, казалось, боялся увидеть больше всего. Он увидел скуку на лицах бойцов. Увидел их усталость. Увидел, как Зубов прячет зевок в ладонь. Увидел, как Сомов смотрит куда-то в сторону, явно думая о своём. Увидел, как они все уже мысленно отсюда ушли.

Это, казалось, было для него хуже любого оскорбления. Его ярость, его борьба, его последнее упрямство — всё это не вызывало у них ни страха, ни уважения. Лишь желание поскорее вернуться в казарму и разойтись по койкам.

Всё напряжение разом вышло из него. Плечи сгорбились, спина, потеряв офицерскую выправку, ссутулилась. На миг он показался мне старше лет на десять, чем был на самом деле.

Медленно, с абсолютно каменным лицом, он взял своего короля, чёрного, похожего на жезл гаишника, и просто положил набок.

— Ладно, — произнёс он. Голос его был пустым, хриплым. — Хватит.

Он отодвинул стул. Тот с противным скрежетом отъехал назад и врезался ножкой в ящик.

Горбунов поднялся. Движения его были тяжёлыми, механическими, будто он управлял чужим, непослушным телом. Он поправил китель, взял со стола и надел свою фуражку.

— Спасибо за игру, — сказал он, глядя куда-то в пространство над моей головой. Слова прозвучали неожиданно сдержанно.

Он уже разворачивался к выходу, когда я, не вставая со своего места, спросил у него:

— Уговор, товарищ майор, в силе?

Он остановился на полушаге. Спина его снова напряглась, но уже не от ярости, а от чего-то другого — от необходимости проглотить эту последнюю, самую горькую пилюлю. Он молчал несколько секунд.

— В силе, — наконец выдавил он, уже не оборачиваясь. Голос был глухим, лишённым всякой интонации. — Но вы все у меня теперь… Все вы… на особом счету. Особенно ты, Селихов.

Это не была угроза. Это была констатация. Холодная, как январский асфальт.

Он не хлопнул дверью. Он закрыл её тихо, даже как-то бережно, словно хотел показать кому-то, будто и не приходил сюда, в эту подсобку.

Щелчок отзвучал. И в подсобке наступила звенящая кровью в висках тишина. Потом парни все разом выдохнули. Я обернулся.

— Ох… бл-и-и-и-н… — протяжно выдохнул Чижик и прислонился к стене, будто у него подкосились ноги.

Сомов первым пришёл в себя. Он шагнул ко мне, и его могучая ладонь с силой опустилась мне на плечо.

— Сань… — сказал он, и в его хриплом голосе звучало что-то неуловимое — смесь дикого облегчения, уважения и какого-то почти суеверного страха. — Ты… Ты просто Боженька. К-как? Как ты умудрился?

— Он играет так себе, — отшутился я, понимая, что на самом деле замполит правда хорош в шахматах, — больше рисовался.

Зубов, всё ещё бледный как полотно, залепетал, заикаясь:

— С-спасибо, Саша, я… я никогда… мы бы все…

Он не договорил, просто схватил мою руку, когда я поднялся со стула, и стал трясти её обеими своими, холодными и влажными ладонями.

Даже Леха и Костя, обычно молчаливые, что-то бормотали, улыбаясь какими-то растерянными, дурацкими улыбками. Они смотрели на меня не так, как смотрели раньше — с опаской или безразличием. Они смотрели так, как смотрят на человека, который только что прошёл по минному полю, прекрасно зная, что каждый шаг может стать последним.

Я мягко, но с определённым усилием высвободил руку из трясущихся пальцев Зубова. Спина ныла от долгого сидения за столом.

— Всё, — сказал я коротко, сгребая хлебные фигуры в кучу. Голос прозвучал суше и жёстче, чем я планировал. — Цирк окончен. Расходимся. Быстро и тихо.

Они замерли, удивлённые моим тоном.

— И забудьте, — продолжил я, глядя уже не на них, а на тёмное пятно на картоне, где лежал побеждённый король Горбунова, — забудьте как страшный сон, что вы вообще когда-то знали, как выглядит самогонный аппарат. С сегодняшнего дня и до самого выпуска вы все — шахматисты. Ясно вам?

Они закивали. Дружно, почти синхронно. В их глазах читалось полное, безоговорочное согласие. Хотя на миг мне показалось, что сейчас эти парни согласятся со всем, что бы я ни сказал.

Капитан Орлов стоял по стойке «смирно» в трёх шагах от массивного стола из тёмного дерева.

За столом, спиной к тяжёлым шторам, приглушавшим дневной свет, сидел полковник Журавлёв. Он медленно, с отстранённым видом человека, листающего газету в воскресное утро, перелистывал страницы тонкой папки. Перекладывал внутри неё какие-то документы и пояснительные записки. Звук переворачиваемой бумаги казался оглушительно громким в тишине.

— М-да… Денис… — наконец заговорил полковник Журавлёв. Его голос был негромким. В его тоне звучал отчётливый укор. — Отчёт о мероприятии в конспиративной квартире по адресу… — он бегло взглянул на листок, — представляет собой интересный образец оперативной импровизации. Интересный, но грубый. А самое главное — безрезультатный.

Орлов напрягся.

— Товарищ полковник, объект сложный, нестандартный… Требовался неординарный подход для установления контакта, — проговорил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Журавлёв поднял на него глаза. Его взгляд казался нечеловечески внимательным и совершенно пустым.

— «Неординарный подход», — повторил он на выдохе. — Под которым вы понимаете организацию уличной постановки с привлечением сомнительных гражданских лиц и в конечном итоге — полный провал задачи по разработке объекта или хотя бы установлению оперативного контроля над ним. Я правильно резюмирую?

— Объект был выведен на контакт! — в голосе Орлова прозвучала металлическая нотка отчаяния. — Была проведена беседа, выявлены его слабые места…

— Выявлены? — Журавлёв перебил его, чуть склонив голову набок. — Капитан, ваш отчёт, а также докладная майора Хмельного рисуют иную картину. Картину, где объект не только не был сломлен или заинтересован, но и успешно провёл вас, навязав свою волю. Он вышел из этой истории, грубо говоря, сухим из воды. А вы остались с испорченными отношениями с командованием учебного заведения и нулевым результатом по линии «Янусов». Это не выявление слабых мест, товарищ Орлов. Это демонстрация собственных.

Орлов почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя неприятную, холодную пустоту под кожей.

— Товарищ полковник, я прошу дать мне ещё время. Я найду к нему подход. Он…

— Вы теряете не только время, капитан. Вы теряете лицо, — голос Журавлёва оставался ровным, но в нём появилась тонкая, как лезвие бритвы, сталь. — Ваша самодеятельность начинает пахнуть авантюрой. А комитет авантюр не любит. Особенно — провальных.

Орлов стоял, не в силах пошевелиться. Всё его тело будто налилось свинцом. Унижение отдалось во рту неприятным, кислым привкусом.

— В связи с вышеизложенным, — Журавлёв закрыл папку, аккуратно сложил руки перед собой на столе, — ваше участие в оперативных разработках «Янус-1» и «Янус-2» прекращается. С сегодняшнего дня. Все материалы по ним будут у вас изъяты.

Удар был настолько сокрушающим, что Орлов на секунду потерял дар речи. Его губы беззвучно зашевелились. Ведь Орлов до последнего надеялся, что сможет переубедить полковника. Сможет вырвать себе ещё один, последний шанс, чтобы отстоять своё достоинство. Свою карьеру.

— Прекращается? — хрипло выдавил он наконец. — Но… товарищ полковник, дело… Его передадут в ГРУ? Наливкину?

Журавлёв медленно потянулся к пачке сигарет. Взял её и несколько небрежным движением достал одну. Закурил. К застарелому запаху табака, царившему в кабинете, добавился свежий дух сигаретного дыма.

— Нет, — ответил он. — Дело не покинет стен комитета. Оно просто перестанет быть вашим. Оно становится… сложнее. И значительно серьёзнее.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание Орлова. Потом продолжил, глядя уже не на него, а куда-то в пространство за его плечом, как будто зачитывая невидимый документ.

— Сегодня утром по закрытому каналу поступила информация из Краснодара. Там арестован военком одного из районов, майор Захарченко. Тот самый, что почти год назад лично внёс ручные корректировки в призывные списки и отдал распоряжение о направлении близнецов Селиховых в разные рода войск. В документах фигурировала пометка «для спецучёта».

Орлов замер, забыв даже дышать. Однако быстро взял себя в руки. Весь обратился в слух.

— Захарченко не был завербован, — продолжил Журавлёв своим ровным, безжизненным голосом. — Он был инструментом. Попался на незначительной взятке. Оперативных подробностей дела сообщать я вам не уполномочен. Теперь не уполномочен.

Это «теперь» прозвучало в уме Орлова как удар молота по наковальне. Он внутренне вздрогнул. Внешне же едва заметно пошевелил пальцами — потер указательным о большой. И больше ничего.

— Могу только сказать, товарищ капитан, — продолжил полковник, — что это дело смахивает на чистый почерк операции «Зеркало». По всей видимости, Селиховы — всё же её часть.

— Товарищ полковник, я… — почувствовав, как холодеет в ногах, выдавил было Орлов, но Журавлёв не дал ему закончить.

— Ты должен был сам выкопать эту информацию, — перебил его Журавлёв, — сопоставить факты, показания Селихова, сравнить их с известными нам фактами вербовки. Но не смог. Не смог, потому что не сумел подобраться к Селихову.

— Ещё не всё потеряно, товарищ полковник, я…

— Александр Селихов… — полковник сделал вид, что не слышал полных скрытого отчаяния слов Орлова. — С его уже состоявшимся боевым опытом, с его нестандартными результатами и этой… феноменальной живучестью, — Журавлёв на мгновение встретился с Орловым взглядом, — он, скорее всего, главный кандидат в «спящие агенты возможностей». Но оказался ли парень просто не в том месте, не в то время и не с теми родственниками, или же его к этой роли готовили целенаправленно, это нам только предстоит выяснить.

В кабинете повисла тишина. Орлов чувствовал, как внутри у него всё переворачивается. А ведь он знал. Подсознательно Орлов чувствовал, что знал — с Селиховым всё не так просто, как могло показаться. Знал это и сам Селихов. Но он, Орлов, должен был первым вытянуть эти обстоятельства. Он должен был представить полковнику отчёт, в котором более или менее однозначно описать, что Селихов связан с «Зеркалом». И теперь он должен был быть перевербован, чтобы понять, какую роль, как «агенту возможностей», ему отводила какая-то из вражеских разведок.

Он не мог, просто не мог признать, что не достиг цели потому, что недооценил самого Селихова. Потому что торопился и слишком «заигрался» с ним. Не мог, но в глубине души понимал. Однако слепая злость шептала ему: «Это просто случайность. Нелепая случайность. Военком просто попался на взятке слишком рано. Твоей вины здесь нет. Ведь ты всё ещё можешь всё изменить».

— Товарищ полковник! — голос Орлова едва не сорвался на крик. — Позвольте мне продолжить разработку! Теперь я понимаю, с чем имею дело! Я…

— Ты ничего не понимаешь, — холодно, абсолютно бесстрастно отрезал Журавлёв. Его терпение, казалось, иссякло. — Ты доказал, что не тянешь этот уровень. Твои методы годятся для запугивания воришек социалистической собственности или ревнивых жён офицеров. Не для работы с потенциальным продуктом «Зеркала». Этим займётся другой специалист. Тот, кто умеет ждать. Кто не суетится. Кто оперирует не угрозами, а обстоятельствами.

Орлов уставился на Журавлёва, на его усталое, каменное лицо. В голове лихорадочно проносились фамилии, но ни одна не казалась той, чтобы могла бы оправдать такой тон полковника.

— Кто? — выдавил он, и голос его прозвучал как сиплый шёпот.

Журавлёв сунул бычок сигареты в красивую хрустальную пепельницу. Его движения были медленными и точными.

— Полагаю, вы знаете этого человека. Вам приходилось пересекаться. К тому же он неплохо знаком с самим Селиховым. Они встречались в Афганистане, в ходе одной операции. И, насколько я знаю, находятся в хороших отношениях. Полагаю, это обстоятельство пойдёт на благо делу.

— Кто, товарищ полковник? — сглотнув, повторил Орлов.

Полковник, откинувшийся на спинку своего кожаного кресла, пошевелился в нём. Сплел пальцы на животе. От этого его движения неприятно скрипнула кожа кресла.

— Передайте все материалы по «Янусам» майору Искандарову. Он приедет завтра утром. На этом всё, товарищ капитан. Вы свободны.

От автора:

✅ Вышел второй том новой серии военного фэнтези

Империя в огне, армия развалена, а в столице правит узурпатор

Но капитан отряда десанта, попавшего в окружение, находит нечто, что может спасти страну

https://author.today/reader/515624/4978392