Пограничник. Том 14: На заставе "Рубиновая"

Глава 6

Воздух в столовой был густой, насыщенный, словно бульон. Здесь царили запахи перловой каши с тушёнкой, чёрного хлеба и сладкого, липкого компота из сухофруктов.

Грохотали металлические миски, лязгали ложки, гул десятков голосов сливался в один непрерывный, будничный гул. Солдаты, склонившись над столом, быстро, почти автоматически уплетали положенную порцию. Офицеры за отдельным столом негромко переговаривались, изредка бросая оценивающие взгляды на зал. Присматривали за слушателями курсов прапорщиков.

Я сидел напротив Чижика. И почти сразу почувствовал, что с ним сегодня что-то не так.

Сергей Чижков обычно за едой был как рыба в воде — болтал без умолку, улыбался, шутил с остальными парнями, похихикивал и над чужими шуточками. Очень редко — приличными.

Сегодня же он ел молча, механически, будто пережёвывал опилки. Его глаза, обычно ясные и весёлые, беспокойно метались по столовой. Их взгляд цеплялся то за дверь на кухню, то за фигуру дежурного офицера у раздачи. На меня он почти не смотрел.

Но главным признаком явного беспокойства старшего сержанта были его руки. Чижик не просто держал ложку — он будто бы разминал её в какой-то совершенно несвойственной ему задумчивости. Иногда он откладывал ложку, брался за кусок хлеба, мял его в ладони, а потом, будто спохватившись, откусывал.

'Напряжён. Сильно. И не похоже, чтобы дело было в нарядах или учёбе, — пронеслось у меня в голове. — Или похоже? Может, его недавний отказ идти в кино со Снигиревым всё же не прошёл даром?

Могли ли его завербовать наши доблестные сотрудники-комитетчики? Определенно да. Он был ценен тем, что оставался немногим из слушателей курса, с которым я поддерживал более-менее тесные отношения. Но как личность… Как личность он, откровенно говоря, хреновый шпион. Что на уме — то на языке.

«Ну или на лице», — подумал я, посматривая на то, как под скулами Чижкова играют желваки.

Мысль о том, что Чижик мог стать орудием в руках Орлова, заставила меня внутренне насторожиться. Я продолжил есть, делая вид, что ничего не замечаю, но все мои чувства были обострены до предела. Я ловил каждый его взгляд, каждый жест.

И тогда наши взгляды встретились. Это произошло всего на долю секунды, но в глазах Чижика не было привычной открытости. Там была тревога. И просьба. Настоящая, немудрёная просьба загнанного в угол человека.

— Саня, — наконец прошептал он, едва заметно подавшись ко мне. — Слушай… Мне нужна мужская помощь. Не по-братски даже. По-солдатски.

Я отвлёкся от чашки со вторым, глянул на Чижика.

— Дело… техническое, — продолжил Чижик, и слова его липли друг к другу, как плохо сварённая каша. — Нужно срочно перебазировать кое-какие…

Чижик недоговорил, покосился на своего соседа, сидевшего рядом и обсуждавшего с ещё несколькими парнями, какую же симпатичную студенточку-казашку он встретил в увольнительной.

Видя, что и мои, и его соседи за общим, длинным столом заняты совершенно другими делами, он всё же решился продолжить, только подался ещё ближе, едва не сунув грудь кителя в кашу, а заговорил ещё тише.

— Кое-какие запчасти… Ну… Из одной точки в другую, — Чижик замялся, как бы стесняясь собственной просьбы. Отвёл взгляд, — Я бы сам, честное слово… Да вот беда — меня вечером в наряд вгонят. А сегодня, болтают, внеплановая проверка от замполита. Шерстить будут все. Если найдут — всем, понимаешь, полный… ну, кердык.

— Ты там что? — хмыкнул я, — гранату прячешь?

— Потише… Пожалуйста, потише, Саня, — разнервничался Чижик. — Ну так что, поможешь или нет⁈ Кроме тебя, мне обратиться не к кому… Остальные парни… Тоже не могут… Заняты.

— Остальные? — приподнял я бровь.

Чижик заколебался.

— Ну блин… Всё расскажу, если согласишься. А нет — так меньше знаешь, крепче спишь.

Действительно, выглядело всё в высшей степени подозрительно. Неужели очередная провокация? Возможно, но шанс, я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят — или нет, или да. Вот только чуйка подсказывала мне, что всё тут далеко не так просто, как кажется. Как сказал кто-то умный: «Домыслы не имеют никакого отношения к правде». Вот и я решил не домысливать. Я решил посмотреть. И, если что, импровизировать.

— Где точка «А» и точка «Б»? — спросил я тихо, делая вид, что больше всего на свете меня интересует самый жирный кусок тушёнки в моей тарелке.

— Точка «А» — вентиляция над моей кроватью, — с заговорщическим видом начал Чижик, — я там тайник организовал. Там, в глубине, свёрток. В ветоши. Точка «Б» — подсобка на цокольном этаже, под кабинетом замполита. Если увидишь с улицы, что форточка приоткрыта, можно заходить. Принеси, а? Кинешь внутрь, и всё. Я потом разберусь.

М-да-а-а… Слишком уж напоминало это всё плохой детектив. Слишком нарочито. Идеальная ловушка для параноика. Подбросить «компромат» в укромное место, а потом поймать с поличным. Стандартный приём. Вернее, был бы стандартным, если бы не одно «но».

Я снова посмотрел на Чижика. На его пальцы, барабанящие по краю столешницы. На каплю пота, скатившуюся со лба на переносицу. Этот страх был настоящим. Связан ли он с тем, что Чижик завербован? Очень может быть.

— Что за запчасти? — спросил я, выжимая максимум информации.

— Без них… проект встанет, — уклончиво ответил Чижик. — Очень нужные. Прямо-таки… уникальные…

Внезапно Чижик улыбнулся, но почти сразу задавил эту свою улыбку. И именно эта его реакция меня насторожила. Она казалась по-настоящему искренней.

— А проект какой? — продолжал я давить.

Чижик поморщился, словно от боли.

— Сань, ну тут… Короче, не могу пока сказать. Потому как тут не только моё дело. Ребята… В общем. Один парень там есть, он… он всех насквозь видит. Прям как ты. Он боится. Если узнает, что я тебе сказал… Может, и правда, зря я к тебе полез… Короче, забудь…

Он умолк, сглотнув. В его последних словах прозвучала такая искренняя неуверенность, что мои подозрения начали таять. Это не было частью сценария. Это был сбитый с толку солдат, вляпавшийся во что-то большее, чем он может потянуть.

Я отложил ложку. Принялся протирать тарелку хлебом.

— Ладно, — сказал я. — Пронесу.

Чижик аж выдохнул, и всё его тело обмякло от облегчения.

— Спасибо, Сань! Ты… Ты выручил! Я…

— Не благодари, — сухо остановил я его. — Может, ещё пожалеешь, что меня в это втянул.

— Не пожалею! — горячо прошептал он. — Честное слово!

А потом Чижик вдруг хитровато улыбнулся и добавил:

— Да и ты не пожалеешь. Вот увидишь… Если всё хорошо пройдёт — за мной не убудет, Саня.

— Ну хорошо, раз не убудет, — сказал я с улыбкой и отставил в сторону пустую тарелку.

Подвал училища жил своей особой жизнью. Здесь было жарко из-за тепловых магистралей, тянувшихся от котельной, что располагалась во дворе, и проходящих через цокольный этаж, чтобы разветвиться по всему зданию. Пахло здесь сухой пылью, «сухостью» в общем смысле, старой штукатуркой и… ещё чем-то. Какой-то едва заметный, сладковатый или даже хмельной запах витал в воздухе.

Я спустился по широкой лестнице, прислушиваясь. Из-под двери в дальнюю подсобку, ту самую, что была прямо под кабинетом замполита, пробивался ровный желтоватый свет. А ещё — доносились приглушённые звуки: металлический лязг, сдавленное бормотание, а однажды — отчётливое шипение, похожее на звук выпускаемого пара.

Я подошёл к двери. По плану я должен был просто подбросить свёрток внутрь и раствориться в темноте. Но какое-то упрямое чувство — смесь любопытства и желания окончательно понять, во что ввязался Чижик — заставило меня взяться за скобу двери. Дверь не была заперта. Конечно, определённые мысли по всему этому поводу у меня были. И я считал, что они почти верны. Да только хотелось посмотреть лично. Так сказать, убедиться в своей правоте.

Я толкнул дверь, вошёл и оказался прав.

Подсобка напоминала не то пещеру средневекового алхимика, не то свалку умельцев-самородков. И в центре этого царства, на каких-то ящиках и табуретах, возвышалось Творение.

Это был аппарат. Самогонный аппарат. Но такой, что его создатель явно руководствовался не столько практическими нуждами, сколько эстетикой инженерного безумия и тоской по сложным механизмам. Две армейские алюминиевые фляги, соединённые латунными трубками, резиновый шланг от какой-то медицинской грелки, и главное — центральный узел, где пока зияла пустотой аккуратно собранная из медных трубочек конструкция, явно предназначенная для охлаждения. Не хватало лишь одного — того самого змеевика.

Вокруг аппарата замерли пятеро человек. Чижик, увидев меня, ахнул так, будто увидел призрак. Рядом с ним стоял высокий, худощавый сержант с умными, очень сосредоточенными глазами за толстыми стёклами очков. Ещё трое — знакомые и не очень ребята с курсов. На лицах у всех читался испуг, переходящий в агрессию. Руки одного из парней, коренастого, с крупными от физической работы кулаками, непроизвольно сжались.

— Ты… Ты чего пришёл⁈ — выдохнул Чижик, первый придя в себя. — Я ж сказал — подбрось в форточку!

— Подбросить? — спокойно ответил я, шагнув в комнату и прикрыв за собой дверь. — Чтоб такая красота помялась?

С этими словами я показал им принесённый под шинелью свёрток.

Мой спокойный тон, видимо, всех их ещё больше озадачил. Коренастый парень, сжимавший ещё недавно кулаки, выступил вперёд. У него было насупленное, недоверчивое лицо.

— Ты нахрена Селихова притащил? — сипло спросил он, глядя на Чижика, но имея в виду меня. — Сказано тебе было, никого посторонних!

— Да молчи ты, Сомов! — зашипел Чижик, заслоняя меня собой, будто от удара. — Это Саня Селихов! Он свой! Я ему доверяю! Он не сдаст!

— Тоже мне… доверяешь, — угрюмо буркнул тот, кого назвали Сомовым. — Наше дело — риск. Тут без надёжных людей никуда!

— Саня надёжный! — заверил его Чижик. — Он меня выручил! Если б ни он, то на всё, возможно, уже и крест бы лёг!

Сержант в очках, не обращая внимания на перепалку, весь был поглощён созерцанием свёртка в моих руках. Он приблизился, и в его глазах загорелся неподдельный, почти профессиональный интерес.

— Это… это же он? Змеевик? — спросил он, и голос его дрогнул. — Можно взглянуть?

Я развернул промасленную ветошь. В моих руках лежал тот самый медный змеевик — идеально начищенный, с аккуратными витками, с биркой какого-то забытого завода. Он блестел в тусклом свете словно драгоценность.

Когда я нашёл его, вид этой штуковины стал последней, окончательной точкой. Любая тень подозрения, любая мысль об игре Орлова испарилась. Я почти сразу понял хитрую и почти безумную задумку Чижика и его дружков. Они собирались гнать самогон. Прямо тут. В стенах училища. Такой дерзости я не мог ожидать даже от афганских душманов.

— Держите, — сказал я, протягивая змеевик сержанту. — Кажется, это то, чего не хватало вашему… аппарату.

Сержант, которого Чижик тут же представил как «нашего Профессора, Виктора Зубова», принял деталь с благоговением хирурга, принимающего трансплантируемый орган.

— Идеальная медь, — прошептал он, поворачивая змеевик в свете лампы. — Теплопроводность на уровне. Витки ровные… Это же от старого лабораторного дистиллятора! Где вы его…

— Неважно где, — перебил Сомов, но его тон уже смягчился. Он оценивающе посмотрел на меня. — Важно, что он у нас. А ещё, чтоб тот, кто его принёс, — помалкивал в тряпочку. Ровно как и остальные.

— Я пришёл не болтать, — сказал я, оглядывая конструкцию. — Я пришёл посмотреть на чудо инженерной мысли. Посмотреть, стоит ли эта штука того, чтобы получить от офицеров на орехи, если нас поймают.

Мои слова, сказанные без укора, с лёгкой иронией, наконец разрядили обстановку. Чижик рассмеялся, нервно и облегчённо. Зубов, «Профессор», уже прилаживал змеевик к конструкции, бормоча что-то о температуре кипения и фракциях. Остальные двое, представившиеся как Лёша и Костя, смотрели уже не со страхом, а с интересом.

— Сань, да ты не представляешь! — Чижик, окрылённый всем происходящим, хлопнул меня по плечу. — «Профессор» тут всё рассчитал! Из стандартного пайка сахара, если всё пройдёт, должно выйти почти три литра чистого продукта! Выпуск наш будет чем отметить! Прикинь?

— Если не взорвётся, — мрачно заметил Сомов, но в его словах теперь сквозила уже не враждебность, а простое брюзжание.

— Не взорвётся, — уверенно парировал Зубов, закручивая последнюю гайку. — Система герметична. Примус даст стабильный нагрев. Охлаждение водой из таза… Главное — контроль. Нужно следить, чтобы не закипело.

Я смотрел на эту картину: на сосредоточенного «Профессора», на вечно недовольного Сомова, невесть где добывшего змеевик, на восторженного Чижика и его приятелей. На этот пахнущий пайкой, табачным дымом и мечтами о грядущем выпуске и… связанном с ним «празднике» подвал. И чувствовал странное, почти забытое тепло. Здесь не было войны. Не было игры в кошки-мышки с особистами. Это была глупая, рискованная, совершенно человеческая авантюра. И в своей идиотической чистоте она была куда реальнее и честнее всего, что происходило за последнюю пару месяцев.

— Ну что, товарищи экспериментаторы, — сказал я, сняв шинель и повесив её на гвоздь. — Раз уж я здесь, и раз уж я теперь соучастник, может, расскажете, чем могу быть полезен? Ну, кроме как протаскивать запчасти мимо дежурных.

Чижик широко улыбнулся. Сомов хмыкнул, но кивнул. «Профессор» Зубов, не отрываясь от аппарата, произнёс:

— Приготовьте ёмкости для приёма дистиллята. И будьте готовы тушить примус по моей команде, если давление в системе превысит расчётное. Сейчас будем запускать «Реактор».

— «Реактор»? — я хмыкнул.

— А чего ты на меня смотришь? — пожал плечами Чижик, — он сам свою шайтан-машину строил, ну вот так и обозвал.

— По сути, — не отрываясь от работы сказал «Профессор» Зубов, — это и есть реактор. В нём проходит химическая реакция и…

— Да кончай уже, — поморщился Сомов, — мало нам лекций… Ты ещё…

Через пару минут «Реактор» был окончательно собран и готов к работе. Все затаили дыхание в ожидании первого тестового запуска.

— Внимание! — Профессор, серьёзный до такой степени, будто запускал не много ни мало, а настоящий ядерный реактор, принялся отдавать стартовую команду: — Зажигаем «Реактор»! Контролировать температуру. Докладывать о температуре мне!

Сомов зажёг примус.

Первые несколько минут казалось, что всё идёт вполне штатно. Парни расслабились и даже стали уже шутить о том, что с ними будет, если нас поймают. Ну а заодно — гадать о том, насколько ядрёным получится дистиллят.

А потом в тазике с водой, где находился змеевик, внезапно забулькало. Профессор немедленно напрягся, кинулся выяснять, что не так.

— Витя, чего такое? — нахмурился Сомов.

Зубов ему не ответил, только заметался от градусника к тазику.

— Кажется… Кажется, где-то избыточное давление, — пробормотал он, словно бы не веря своим собственным словам.

А потом со стыка между флягой и трубкой сорвало уплотнение, сделанное из хлебного мякиша. Едкий, сладковатый пар и брызги браги вырвались наружу, заляпывая всё вокруг хмельной субстанцией.

От автора:

🔥НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!🔥

После неудачного эксперимента искусственный интеллект вселяется в мозг капитана полиции. Теперь в его голове живёт цифровая девушка Иби — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе они раскроют больше, чем весь отдел.

ЧИТАТЬ https://author.today/reader/537116