Глава 34. О том, что тайны прошлого могут неприятно удивить

Когда принесли обед, я отложила Исчадие щедрую порцию мясного рагу на отдельную тарелку и добавила туда пару капель слабительного.

— Этого мало, лей все, — велела Аннабель.

Я подумала и плеснула еще немного.

— Так хватит, — заявила и пододвинула тарелку Исчадие.

Рядом положила вилку и нож, но, как выяснилось, зря. Бывшая болонка по старой памяти принялась лакать рагу по-собачьи. Получалось не очень. Большая часть еды разлеталась вокруг тарелки, а не попадала в рот.

Тогда Исчадие сообразила, что у нее теперь есть руки. Остаток рагу она доела с их помощью и смачно облизала пальцы.

Пока обедали, я объясняла Исчадие ее права и обязанности. Как-никак нам вместе жить, а раньше мы так себе ладили.

— Я разрешу тебе остаться, если ты пообещаешь во всем меня слушаться, — заявила я.

— Фы? — Исчадие явно поинтересовалась, не много ли я себе позволяю.

— Ладно, — вздохнула я. — Слушайся меня хотя бы иногда, в критических ситуациях.

— Фы, — а это наверняка означало «я подумаю».

Все кинологи в один голос твердят, что собаке надо дать понять, кто в доме хозяин, тогда она будет послушной. По-моему, очевидно, кто у нас главный. И это, как ни прискорбно, не я.

Плотно пообедав, Исчадие свернулась калачиком на кровати и мигом уснула. У нее выдался эмоциональный день, бедняжка устала. Во сне девочка выглядела такой милой и беззащитной, что я умилилась. Ну прелесть. Пока спит.

Укрыв Исчадие покрывалом, я на цыпочках вышла в гостиную. Фух, можно передохнуть.

— Как скоро слабительное подействует? — налетела на меня Аннабель.

А нет, рано обрадовалась. Покой мне только снился.

— Поверь, мы не пропустим этот момент, — успокоила я призрака.

Несмотря на неразбериху с кулоном, я все же была рада возвращению Исчадие. Какая-никакая, а защита. И, конечно, помощь в поисках истока проклятия. Интересно, адский пес может нанюхать тайны прошлого? Вот станет Исчадие снова болонкой, и мы это проверим.

А пока меня ждали слуги. Мажордом не терял надежды представить их мне как полагается.

В холле, куда я спустилась, меня встречала целая вереница слуг. Женщины в черных платьях и белых накрахмаленных передниках и мужчины в ливреях.

Бастиан провел меня мимо этого строя. Около каждого он останавливался и называл имя и должность. Я запуталась где-то на десятом по счету слуге, дальше слова мажордома превратились в белый шум. Нереально вот так сразу всех запомнить! Как встречу в замке незнакомого слугу, буду просить его представиться. Может, через полгодика выучу всех.

Наконец, издевательство над моей памятью закончилось. Бастиан отпустил слуг, я тоже улизнула, пока он не придумал для меня новое занятие.

До ужина еще оставалось время, и я потратила его на тренировки своего Дара. Просто поразительно, как легко у меня теперь выходило призывать вторую ипостась! Стоило только подумать о ней, как мое тело объяло пламенем.

Это все благодаря Аршеру, не иначе. Он что-то разбудил во мне. И я сейчас не о ненасытности в постели.

Какое-то время я развлекалась, меняя ипостась на человеческую и обратно. Переход туда-сюда получался все быстрее и безболезненнее. Вот только это не приблизило меня к умению лечить. Я по-прежнему не представляла, как заставить работать эту часть своего Дара.

По словам Аннабель нужна песня. Но как петь? И что? Я уже выяснила опытным путем, что современная музыка не годится. Подозреваю, речь идет об одной конкретной мелодии. Но как ее узнать?

В очередной раз призвав вторую ипостась, я любовалась танцем пламени на своих ладонях. Как вдруг искорка отлетела в сторону и не растворилась в воздухе, как случалось до этого, а упала на ковер и слегка опалила ворс.

— Ого! — удивилась. — Я думала, что мой огонь не жжется. Аршеру, по крайней мере, он вреда не причинял, да и кровати тоже.

— Видимо, ты можешь управлять своим огнем, — догадалась Аннабель. — Захочешь, он будет безобидным, а прикажешь — спалит все вокруг.

— Интересно, — пробормотала я. Вот и выяснилось кое-что новое о моем Даре.

Уж не знаю как и почему в этот раз огонь жегся, я ничего такого не планировала. Но только следующая искра, угодившая на гобелен, подожгла его край.

— Ты же замок спалишь! — испугалась Аннабель.

Я, мигом вернув человеческую ипостась, заметалась в поисках чем потушить назревающий пожар. Как назло, ничего подходящего не было. Даже вазы с цветами, чтобы выплеснуть воду на огонь.

В панике я призвала единственного, кто мог все исправить — мажордома.

— Бастиан! — закричала не хуже Аннабель.

Он явился мгновенно, словно за дверью стоял. Следит он, что ли, за мной? Быстро оценив ситуацию, мажордом схватил декоративную подушку с дивана и прихлопнул ею огонь. Пара-тройка ударов, и с пожаром было покончено.

— Простите, — пробормотала я.

— Не стоит извиняться, — спокойно ответил мажордом. — Этому гобелену всего три сотни лет.

Ох уж этот его тонкий троллинг. Бастиан владел им на высшем уровне.

На этом я с Даром на сегодня покончила. Хватит на один день. Я вернулась к себе в покои, где как раз проснулась Исчадие. Она все еще была девочкой-подростком, что означало — слабительное пока не сработало.

— А я говорила, нужен целый флакон слабительного, — использовала Аннабель любимый оборот речи.

— За ужином повторим, — мрачно ответила я.

— Хорошо, — подозрительно легко согласилась Аннабель. Ее следующие слова объяснили такое спокойствие: — Если кулон застрянет, Исчадие сдохнет, и тогда мы его точно извлечем.

Я аж попятилась от призрака. Все время забываю, что за мной по пятам ходит не доброе привидение Каспер, а убийца минимум семи женщин. Проще говоря, настоящий маньяк!

— Будем надеяться на лучшее, — пробормотала я.

Вечером я добавила в еду Исчадия тройную дозу слабительного и скрестила пальцы на удачу. Роль патологоанатома не для меня.

Чтобы кишечник лучше работал, я не дала Исчадие улечься обратно на кровать. Вместо этого погнала всех на осмотр замка.

— Пора отработать пропитание, — заявила я девочке-болонке.

— Фыр?! — возмутилась она.

— А ты думала, будет просто? — хмыкнула я в ответ. — За проживание надо платить.

За еду изголодавшаяся в лесах девчонка была готова на многое. Даже на прогулку по мрачному замку. И вот наша троица — адский пес, замаскированный под человеческого подростка, мертвая женщина и попаданка — пошли на разведку.

Замок был действительно огромным. Просто так ходить из угла в угол можно вечно, а у меня времени в обрез до возвращения Аршера.

Чтобы не запутаться и не заплутать, я выработала систему — проверять по этажу за раз. Начали со второго — жилого. Здесь располагались личные покои, кабинеты, библиотека, будуары. Часть этих комнат когда-то занимали предки Аршера. Вполне возможно, что именно в них спрятаны истоки проклятия.

Большинство комнат на втором этаже были законсервированы — мебель стояла накрытой белыми простынями. Шкафы и тумбы пустовали. Ноль полезной информации.

Но даже так обход занял прилично времени. Мы провозились до поздней ночи, но так ничего путного и не нашли. Когда Исчадие уснула на кресле в одной из комнат, я поняла, что пора возвращаться и готовиться ко сну.

— Завтра обыщем чердак, — оказавшись в своих покоях, сказала я. — Может, там будет что-то полезное.

Но мой оптимизм никто не разделил. Исчадие не понимала, зачем тащиться на пыльный чердак, когда можно сладко спать в кроватке. Аннабель с приезда в замок вовсе была подозрительно тиха. Замок действовал на нее угнетающе. Одна я не собиралась так легко сдаваться.

— Ну же, соберитесь! — взбодрила я девочку и призрака. — Я, как вы помните, везучая. А значит, мы непременно найдем то, что ищем. Надо только продолжать.

Ответом мне были кислые мины. В итоге в ту ночь я засыпала разочарованной, под сладкое сопение девочки. Проснулась тоже под него, вот только когда перевернулась на другой бок, увидела на соседней половине кровати не ребенка, а болонку.

Я аж подскочила, а Аннабель сообщила замогильным голосом:

— Свершилось.

Я резво соскочила с кровати и рысцой потрусила в комнату для омовения. Именно там стоял ночной горшок. Канализации в этом мире, увы, нет.

Но меня ждало новое разочарование — горшок был девственно чист. Стоп! Где же она это сделала…

— Под кустами роз, — ответила Аннабель на мой немой вопрос. — Еще и зарыла.

Да что за дни такие пошли? За что ни возьмусь, все не так.

— И что делать? — спросила я.

— Копать.

Спустя десять минут я в халате и в толстых перчатках по локоть, экспроприированных у садовника, стояла рядом с кустом роз, на который указала Аннабель. Оказывается, ночью Исчадие выбралась из спальни, чтобы сделать свои дела так, как она привыкла. Даже представлять не хочу, как это выглядело со стороны, пока Исчадие еще была в образе ребенка.

К счастью, кусты роз находились прямо под окном моей спальни, и Аннабель смогла проследить за болонкой. В итоге призрак привела меня к пахучей куче, и я принялась копать. Выбора у меня особо не было.

В процессе я молилась только об одном — чтобы мажордом не застал меня за этим занятием. Иначе в его глазах я точно достигну дна.

— Кажется, я что-то нащупала, — сообщила.

— Давай без подробностей, — поморщилась Аннабель.

— Вот он! — я извлекла из кучи кулон. — Целый и невредимый.

— И грязный, — заметила призрак.

— Ничего, мы его отмоем. Главное — он вернулся к тебе. Не вижу радости по этому поводу.

— Я бы предпочла его вовсе не терять, — проворчала Аннабель.

С кулоном я отправилась на кухню, где тщательно его вымыла, а потом протянула Аннабель. Но она не торопилась его забрать.

— Он точно чистый? — усомнилась призрак.

— Я трижды его прокипятила. Но если он тебе не нужен, я выброшу, — я поднесла руку с кулоном к ведру, куда скидывали отходы.

— Нет. Стой! — дернулась Аннабель вперед. — Отдай его мне.

Но теперь засомневалась уже я. Очевидно, что кулон много значит для призрака. Аннабель хорошо относилась к Исчадию и даже скучала, когда та убежала в лес, но ради кулона всерьез подумывала вскрыть несчастную болонку. Сожрав его, Исчадие натолкнула меня на любопытные мысли.

Для чего кулон нужен Аннабель? Единственное, что может аманит — менять облик магических животных на человеческий. Вроде Аннабель жила как раз примерно в то время, когда животные мирно сосуществовали с людьми.

Вспомнилось, как Эльвенг рассказывала про мать. Та была магическим животным, жар-птицей, если быть точной. Влюбившись в человека, она сменила обличие и зажила с ним как обычная женщина. Сделать она это могла только с помощью аманита.

Так может Аннабель тоже… какая-нибудь редкая зверушка? Но она не сменила обличие, лишившись кулона. Или с призраками все работает иначе? Был еще один вариант — Аннабель меняла не свой облик, а кого-то другого.

Постепенно, деталь за деталью, в моем мозгу сложилась картинка, и я спросила:

— Зачем тебе кулон? — спросила я. — Чей облик ты меняла с его помощью? Это был кто-то важный для тебя, не так ли?

Аннабель подернулась рябью, какая бывает на телевизоре, когда антенна плохо ловит. Она открывала и закрывала рот, вроде хотела что-то сказать и не могла. Опять печать молчания все испортила!

— Ничего, — вздохнула я, — еще немного — и мы во всем разберемся.

Я опустила кулон в раскрытую ладонь Аннабель. Как ни странно, тот не прошел сквозь нее, а остался там лежать. Все же странный камень этот аманит… То он ведет себя как часть мира мертвых, то как часть мира живых.

Со стороны комнат слуг послышался шум, и я поспешила покинуть кухню, пока меня не застукали на месте преступления. Нас ждал завтрак, а после него — чердак. Быть может, там мы найдем что-то интересное.

Я разбудила болонку, и мы спустились в столовую на завтрак. Стол был накрыт на двоих. Я взяла вторую тарелку, наполнила ее едой и поставила на пол для Исчадия.

— Разве ваша кузина не будет завтракать? — уточнил мажордом.

— Какая кузина? — на автомате спросила я, а потом прикусила язык.

Когда врешь, надо запоминать свою ложь. Иначе можно вляпаться, как я.

— Та, что приехала позапрошлой ночью, — вежливо напомнил Бастиан.

— Ах, эта, — махнула я рукой. — Прошлой ночью она уехала.

— У барышни опасная склонность к ночным путешествиям, — заметил Бастиан.

— Вы осуждаете мою кузину? — насупилась я.

— Что вы, я бы не посмел, — заверил мажордом с таким лицом, что сразу стало ясно — он в целом осуждает весь мой род.

Но мне обижаться и переживать по этому поводу было некогда. После завтрака я, болонка и призрак поднялись по темной пыльной лестнице на чердак. Похоже, сюда давно не ступала нога человека. И еще дольше здесь не было уборки.

Первая неприятность ждала в конце лестницы — увесистый замок на железных дужках надежно запирал дверь на чердак.

— Позову мажордома, у него наверняка есть ключи, — сказала я.

— Не надо… мажордома… — тихо выдохнула Аннабель.

Я обернулась к призраку и нахмурилась. Она выглядела мертвее обычного, если так можно сказать о привидении. Я сочла это знаком — мы на верном пути, Аннабель нервничает не просто так.

Меня охватил азарт. Подобно охотничьей собаке, я чувствовала добычу. Когда я в таком состоянии, меня не остановить.

— Хорошо, — кивнула я. — Обойдемся своими силами. Поищите, чем можно сорвать замок. Сгодится любая крепкая палка.

Мы разошлись в поисках рычага. Повезло Исчадие. Она убежала куда-то, а потом вернулась с железным прутом в зубах. Судя по загнутому концу прута, она выломала его из решетки камина. Вот это я понимаю — крепкие зубы и сильная челюсть!

— Благодарю, Исчадие, — я забрала у болонки прут и вставила его под дужку замка.

Затем надавила что есть силы, ломая дужку. Металл застонал, но поддаваться не спешил.

— Тяв! — Исчадие подпрыгнула, вцепилась зубами в край прута и, сменив ипостась на адского пса, повисла на нем дополнительным грузом.

Мы продолжили давить вместе. Постепенно, сантиметр за сантиметром, замок поддавался. На то, чтобы вскрыть его, ушло прилично времени и сил, но мы это сделали.

Звяк — сломанный замок упал к моим ногам, и я отпихнула его подальше.

— Готовы? — Спросила я и распахнула дверь на чердак.

Изнутри пахнуло пылью и затхлостью. Я, прикрыв лицо рукавом, шагнула внутрь. Исчадие и Аннабель устремились за мной. Прут я на всякий случай прихватила с собой. Он напоминал мне школьную указку — отличное оружие на все случаи жизни.

В темные подземелья замка лучше не соваться с голыми руками. И пусть это не подвал, а чердак, осторожность все равно не помешает.

Чердак был огромный и заставленный хламом. Как там называется заболевание, при котором ничего не выбрасывают? Патологическое накопительство? Похоже, у рода Моргари оно наследственное. Мы угодили прямиком на свалку ненужных, давно забытых вещей.

Крохотные окошки под потолком давали совсем мало света, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Свечу я с собой не захватила.

Я двинулась вглубь чердака по узкому проходу между грудами вещей. Старый комод со сломанной дверцей, обшарпанный сундук, длинная вешалка пришедших в негодность нарядов — в замке явно не принято выбрасывать вещи. Все, чем здесь когда-либо пользовались, попадает сюда.

— Это безнадежно! Мы здесь никогда ничего не найдем, — вздохнула Аннабель. — Ты ведь даже не знаешь, что ищешь.

— А подсказать ты не можешь, — настал мой черед вздыхать.

Я остановилась посреди прохода и осмотрелась в нерешительности. Куда идти? За что хвататься? Здесь десятки тысяч вещей, больших и маленьких. Если я начну перебирать их прямо сейчас и буду тратить на это все время, то управлюсь в лучшем случае к своим девяноста годам. Так себе перспектива — провести жизнь, копаясь в чужом мусоре.

— Исчадие, — позвала я, — у тебя же нюх.

— Фы? — Болонка словно спросила: «И что с того?».

— Воспользуйся им, поищи что-нибудь интересное и важное.

Болонка с сомнением приподняла морду и вдохнула поглубже пыльный воздух чердака. В результате она только расчихалась.

— Ладно, — вздохнула я, — давайте здесь погуляем до обеда, а потом осмотрим первый этаж.

Мы двинулись наугад. Бродили между старой мебелью, перебирали безделушки в ящиках, разглядывали узоры на тканях, но все это никак не приближало нас к цели.

Устав, я присела на колченогий диван. Неподалеку расположился столик с треснувшей деревянной столешницей. А за ним что-то большое и плоское, накрытое сверху простыней, когда-то белой, а теперь серой от пыли.

— Сейчас отдохну, и спустимся вниз, — сказала я.

Ноги уже гудели от ходьбы, да и в желудке ощущалась тянущая пустота. А это знак — пора обедать.

Я была уверена, что Исчадие воспримет весть о еде с энтузиазмом, но болонка как будто меня не слышала. Она вдруг с интересом начала принюхиваться к Аннабель. А призраки вообще пахнут?

— Ты чего? — Аннабель шарахнулась в сторону от собаки.

Но Исчадие не обиделась. Обнюхав призрака, она устремилась к той самой грязной простыне. Схватила ее зубами за край…

— Нет! — вскочила я с дивана. — Не делай этого!

Но Исчадие уже дернула простыню. Та соскользнула с предмета, подняв в воздух такой столб пыли, что я на время потеряла ориентацию в пространстве. Мы словно угодили в песчаную бурю, только вместо песка была пыль.

Несколько минут я ничего не видела, не могла толком дышать и говорить. Лишь кашляла и плакала от рези в глазах.

Постепенно пыль улеглась, я прочистила горло и нос, глаза прослезились, и я увидела тот самый предмет, что скрывался под простыней.

Это была картина. Точнее, портрет. В высоту примерно полтора метра и метр в ширину. Свет из окна на потолке удачно падал прямо на холст.

В первую минуту я просто стояла, открыв рот, шокированная увиденным. Когда дар речи вернулся ко мне, я пробормотала:

— Это же… ты!

Я посмотрела на портрет, потом на Аннабель. Снова на портрет и снова на Аннабель. Одно лицо! Поразительно!

Портрет, конечно, старый. Долгое время не реставрировался, краски потемнели, а изображение покрылось трещинами, но его все еще можно было рассмотреть.

Я шагнула к портрету и коснулась щеки Аннабель кончиками пальцев, проверяя — мне это не привиделось? С этого ракурса внизу, на раме стала заметна надпись. Пришлось опуститься на корточки, чтобы прочитать.

— Аннабель Моргари, — прошептала я, а затем плюхнулась прямо на пятую точку, так как колени дрогнули. Это был шок. Я стерла остатки пыли с надписи и перечитала ее еще раз. Нет, не почудилось. Но как такое возможно? — Не может этого быть… Ты — Моргари!

— Прошу заметить, урожденная, — важно произнесла Аннабель.

Едва она умолкла, как замок содрогнулся. Древние стены застонали, и на наши головы сверху посыпалась каменная крошка. Казалось, еще немного — и замок рухнет. Гул стоял такой, что закладывало уши. Словно на самолете, который набирает высоту.

Исчадие прижалась к моему боку и жалобно заскулила от страха. Я обхватила болонку рукой за шею и спрятала лицо в ее шерсти. Обнявшись, мы тряслись вместе.

Одна Аннабель была спокойна. Гордо расправив плечи, она смотрела на свой портрет со странной смесью грусти и ненависти.

Загрузка...