Повесть об Андаманах

ВОЗВРАЩЕНИЕ АНГЛИЧАН НА АНДАМАНСКИЕ ОСТРОВА

Пока правительство Британской Индии колебалось и размышляло о том, что следует предпринять, события, которые произошли в стране, застали англичан врасплох. В 1857 году по стране прокатилось восстание сипаев — сейчас оно считается первой войной за независимость. Тысячи людей были приговорены к пожизненному тюремному заключению по обвинению в «мятеже» против правительства. Генерал-губернатору было предложено снова создать на Андаманских островах поселения каторжан и перевезти туда осужденных участников восстания.

На этот раз вопрос был решен быстро. 20 ноября 1857 года правительство Индии назначило комиссию (впоследствии она получила известность как Комиссия по Андаманским островам). Ее председателем стал доктор Фредерик Джон Муат, бывший врач в бенгальских войсках. Другие члены комиссии — доктор Дж. Р. Плейфэйр и лейтенант Дж. А. Хиткоут из индийского военно-морского флота. Они получили инструкции изучить побережье островов и подобрать удобное место для поселения каторжан.

23 ноября 1857 года на борту фрегата «Семирамида» члены комиссии отплыли из Калькутты. 1 декабря они прибыли в Моулмейн, где пересели на судно «Плуто».

Для охраны членов комиссии во время обследования Андаманских островов капитан Кэмпбелл, командовавший «Семирамидой», предоставил в их распоряжение отряд моряков, состоявший из офицера и 20 матросов. Кроме того, для облегчения членам комиссии проникновения в густые джунгли Андаманских островов комиссар Моулмейна приказал сопровождать эту группу 12 бирманцам, осужденным на короткий арок, и трем заключенным-пеонам[22].

Утром 8 декабря «Плуто» покинуло Моулмейн и уже 11 декабря бросило якорь в Порт-Корнуоллисе. Обследовав Порт-Корнуоллис, «Плуто» направилось к островам Крэгги, где члены комиссии собирались подняться на вершину Садл-Пика — самую высокую точку во всей группе Андаманских островов. Вскоре, однако, к своему глубокому разочарованию, они поняли, что сделать это практически невозможно. Отсюда они направились к острову Саунд, расположенному у северной оконечности Среднего Андамана, чтобы подыскать там удобное место для нового поселения.

От этой идеи пришлось скоро отказаться, поскольку на острове не оказалось достаточных запасов питьевой воды — он весь был покрыт густым лесом. Комиссия объехала всю группу Андаманских островов и нашла вулкан на острове Баррен действующим. В конце концов утром 19 декабря, согласно отчету, представленному комиссией, они бросили якорь на траверсе острова Чатам в старой гавани, возле первого поселения Блэра. Поскольку опыт первого поселения свидетельствовал о том, что это место по климатическим условиям вредно для здоровья, члены комиссии посвятили целиком четыре дня тщательному изучению входа в гавань, а также побережья.

Доктор Муат и двое его коллег выяснили, что почти каждое дерево, посаженное в период проживания здесь первых поселенцев, сохранилось. Остров небольшой, с холмистой поверхностью и хорошей почвой, покрыт растительностью, среди которой встречаются высокие деревья. При бурении около подножия холмов они обнаружили воду в глиняном слое на глубине 12 футов.

Комиссия нашла, что узкий пролив между островом Чатам и южным берегом, где в настоящее время находится Порт-Блэр, мелководен, со скалистым дном, являющимся продолжением рифа Блэр. В отчете указывалось, что северный берег высокий, отвесный и поднимается почти на 300 футов, а на его южной стороне есть террасы с пригодной для обработки почвой. Горные хребты образованы из песчаника, в котором обнаружено несколько русл водных потоков. Комиссия отмечала изобилие бамбука, тростника, ротанговой пальмы, достаточное количество огромных деревьев для строительства. Здесь было много глины, годной для изготовления кирпича, большие запасы песчаника, необходимого для сооружения пирсов, дамб, мощения дорог. Коралловые рифы в весьма доступных бухтах представляли собой неограниченные запасы прекрасной извести. Богатая растительность и ее большое разнообразие давали основание предполагать наличие плодородных почв. В скалах у побережья острова водилось много устриц и других моллюсков, а сама бухта, открытая на восток, с сильными приливами и отливами, без сомнения, была богата рыбой. У западной кромки бухты берег слегка приподнят, имелась пресная вода. Берег на южной стороне бухты ниже, но там еще больше пресной воды, почва более богатая и плодородная. Комиссия не нашла никаких свидетельств, что пребывание человека в данной местности вредно для здоровья.

По мнению комиссии, остров Чатам — «исключительно здоровое место для проживания, что дает возможность создать постоянное, большое поселение». Вывод, который они сделали, был очевиден; старая гавань — «единственное подходящее место, отвечающее основным требованиям к поселению каторжан, и поэтому его следует использовать для данных целей». Они отдали дань уважения лейтенанту Арчибальду Блэру: «Комиссия не может не воспользоваться возможностью высказать свое восхищение большой проницательностью лейтенанта Блэра, который при выборе этого места показал себя гидрографом». В связи с этим они сделали предложение: «Назвать старую гавань Порт-Блэром, в честь этого выдающегося офицера».

Несомненно, доктор Муат был просто очарован островом Чатам и островами, расположенными за узким проливом, где в настоящее время находится город, названный в честь Блэра. Позднее он написал книгу под названием «Приключения и наблюдения среди андаманцев», в которой дал лирическое описание своего первого впечатления от этих островов. Он писал, что поверхность островов — ряд низких волнообразных холмов, характер, расположение и окраска которых составляют наиболее привлекательное зрелище. У подножия они темно-красные, но постепенно к вершине цвет меняется— становится все более светлым. Растительность, покрывающая холмы, яркая и пышная, такая встречается только в тропиках. Каждый холм кажется заброшенным, но красивым садом, призванным самой природой рассчитывать на собственные силы, с разбросанными вокруг в изобилии и воспрянувшими к жизни семенами растений. Берег изрезан многочисленными бухтами.

В одних бухтах вода кажется темной из-за нависающих над ними холмов, покрытых густыми лесами и отбрасывающих длинные тени. В других — словно зеркало, в ней отражаются лучи восходящего солнца. Зрелище незабываемое. Полоски чистого, серебристого песка, окаймляющего бухты, красиво сочетаются со всевозможными цветами. Поверхность и вершины самых диких утесов украшены пятнами густого, бархатистого мха, через который бегут, мягко журча, чистые ручейки питьевой воды; затем с большим шумом они стремительно падают с обрыва, сверкая блестящими брызгами.

К моменту посещения комиссией Андаманских островов члены ее располагали кое-какими сведениями о коренных жителях, однако, собранные в результате отдельных встреч, они оказались весьма скудными и связанными с различными домыслами и небылицами, что вынудило членов комиссии, согласно отчету, «обратить особое внимание на подготовку мер, направленных на установление дружественных связей с аборигенами, а также на выявление их обычаев и нравов».

Правда, по собственному признанию, комиссии не удалось добиться сколько-нибудь значительных результатов в достижении этой цели. Члены комиссии сообщали: «Первая встреча с аборигенами произошла на Крэгги. Огибая остров в поисках надежного места для стоянки, мы увидели большую группу местных жителей. На рифе, соединенном с островом, они ловили рыбу. Поодаль на песчаном берегу возле каноэ стояло еще несколько человек, по-видимому женщины. Судно отдало якорь, и мы, члены комиссии, на двух лодках в сопровождении хорошо вооруженных матросов отправились на берег. Люди, находившиеся возле каноэ, бросились в густые джунгли. В каноэ, которое они оставили со всем содержимым, мы положили бусы и зеркала. Затем мы снова сели в лодки и отплыли на некоторое расстояние, чтобы доказать хозяевам острова свои дружественные намерения и желание не проявлять в отношении их каких-либо враждебных действий. Все это время мужчины на рифе (их было человек десять-двенадцать) выказывали признаки явного недовольства появлением белых людей. Они неистово жестикулировали, издавали воинственные крики, потрясали луками и стрелами. Один из них размахивал копьем с металлическим наконечником, ярко сверкавшим в лучах заходящего солнца. Другой, стоящий по пояс в воде, с криком выпустил две стрелы в направлении парохода… Все эти люди были голыми и темнокожими. Сильные, хорошо сложенные, они не проявляли перед нами ни малейших признаков страха».

Далее в отчете комиссии указывалось: «Размахивая белыми платками и выкрикивая слово «паду» (в словаре, опубликованном Колбруком в «Эйшиэтик ресерч», оно означает на языке андаманцев «друг»)» мы приблизились к ним. Однако все было напрасно. Мы были исполнены желания избежать столкновений с ними, они же, настроенные весьма воинственно, вероятно, считали, что их женщинам угрожает опасность. Тогда мы поплыли в южном направлении, пытаясь отыскать безопасное место для высадки, чтобы пополнить запасы питьевой воды. Пятеро аборигенов около мили бежали за нами по берегу, а затем исчезли в джунглях… На берегу возле лодок мы оставили часовых. Не прошел наш авангард и сотню ярдов, как на него из джунглей посыпался град стрел. Мы немедленно ответили залпом из мушкетов, при этом никто из аборигенов ранен не был, но они испугались, и в этот вечер мы их больше не видели. На следующее утро, когда судно уходило в море, они вновь появились на берегу и повторили свою пантомиму из враждебных и угрожающих жестов».

После этой первой встречи было еще семь. Четыре раза нападали аборигены, но их отбрасывали, к счастью, без кровопролития. Дважды, завидев группу доктора Муата, они скрывались в джунглях, бросая свои каноэ и горящие костры. Последняя встреча оказалась наименее счастливой. Это произошло на острове Южный риф, лежащем у южной оконечности острова Интервью.

Обогнув остров Интервью, «Плуто» направилось на юг к острову Южный риф, а затем снова повернуло на север. И тут на берегу была замечена большая группа андаманцев, человек 30, спокойно наблюдавших за проходящим мимо судном. Они стояли возле лодок, видимо, в ожидании отлива — андаманцы собирались ловить рыбу у рифа. Члены комиссии на катере направились к берегу. На всякий случай за ними следовал второй катер. В свою очередь, аборигены сели в каноэ и поплыли навстречу катерам. Члены комиссии спрятали оружие и избегали жестов, которые могли бы вызвать у андаманцев тревогу. Когда до них оставалось около сотни ярдов, аборигены подняли луки и стрелы и начали угрожающе жестикулировать, подобно тому как это наблюдалось на восточном побережье. Три каноэ шли отдельно от остальных. Матросы на первом катере прекратили грести,' и он, влекомый течением, стал медленно приближаться к каноэ.

На катере подняли белые платки, показали подарки, стали кричать заветное слово паду, никто не делал каких-либо враждебных жестов. Переднее каноэ постепенно стало отходить боком, и, когда до аборигенов оставалось около 50 ярдов, они одновременно поднялись во всех каноэ и выпустили довольно точно град стрел по первому катеру. Стрелы попали в лейтенанта Хиткоута, одного матроса и в слугу доктора Муата. Поскольку у аборигенов в запасе было много стрел и они собирались повторить свою атаку, с катера открыли по ним огонь. Двое аборигенов было убито, остальные вплавь пытались добраться до берега, которого они благополучно и достигли. Одному аборигену бросили в воду канат, он ухватился за него и был вытащен на борт. Члены комиссии с большим жаром решали вопрос, что делать с этим человеком — освободить или везти в Калькутту. В конечном счете его решили взять с собой, исходя из интересов человечества, хотя это было сопряжено с тяготами для несчастного.

Это оказалось ошибкой. Появление андаманца в Калькутте привлекло к нему большое внимание. Это был первый абориген, которого увидели там после 1790-х годов (тогда Блэр и Кид привезли с собой андаманца с этих островов). Он так и не научился понимать какой-либо из местных языков, все время тосковал по дому и своему народу. Вскоре андаманец заболел холерой, а затем бронхитом, угрожавшим перейти в воспаление легких. Поэтому было принято решение отправить его на Андаманы. Андаманца высадили на южном берегу острова Интервью, наградив различными подарками. С тех пор его никто никогда не видел.

Однако следует отдать должное доктору Муату, не испытывавшему каких-либо недоброжелательных чувств по отношению к аборигенам, несмотря на встречи, оканчивающиеся далеко не счастливо. В книге, опубликованной в 1863 году, Муат соглашался с мнением лейтенанта Блэра, что имеющая глубокие корни враждебность, с которой аборигены относятся ко всем чужеземцам, приближающимся к их берегам, — свидетельство памяти о тех днях, когда они находились в рабстве, и о страданиях, которые ничто не может стереть, даже время; память об этом вызывает вспышки гнева, лишь кровь врагов может успокоить их.

Отчет комиссии был представлен генерал-губернатору 1 января 1858 года, и через две недели было принято решение создать на Андаманских островах поселение каторжан. В письме от 15 января 1858 года доктору Ф. Дж. Муату и его двум коллегам Ч. Бидон, секретарь правительства Британской Индии, передал сердечную благодарность правительства Индии за разумность, быстроту и эффективность, проявленную при выполнении задания, за деловитость и практические рекомендации, сделанные в представленном отчете, включая присвоение старой гавани названия «Порт-Блэр».

В другом письме, адресованном капитану Генри Мэну, полицейскому инспектору в Моулмейне, его информировали, что достопочтенный генерал-губернатор в Совете принял решение о создании на Андаманских островах поселения каторжан, в которое должны быть отправлены в первую очередь лица, приговоренные к тюремному заключению и ссылке за участие в мятежах и восстаниях и других преступлениях, связанных с ними. В конечном счете в это поселение будут направляться все приговоренные к ссылке, которых по каким-либо со-обряжениям нецелесообразно- высылать в другие места. Принято решение приступить к строительству поселения в старой гавани, которая впредь будет называться Порт-Блэр, в честь офицера, открывшего, детально исследовавшего и оценившего ее преимущества 80 лет — назад.

В другом письме капитану Генри Мэну давались следующие указания: «По прибытии в Порт-Блэр вы поднимете британский флаг и от имени Ее Величества королевы и Ост-Индской компании вступите в официальное владение группой островов, именуемых Андаманскими, которые состоят из Большого и Малого Андаманов и всех прилегающих к ним островов».

Капитан Мэн был наделен всей судебной и исполнительной властью над Андаманскими островами, а также назначен на них комиссаром. Он отплыл на Андаманские острова на борту «Семирамиды» и 22 января 1858 года в торжественной обстановке поднял там британский флаг. С того дня началась новая глава в истории Андаманских островов. Этот период продолжался, за исключением кратковременной японской оккупации, до 15 августа 1947 года — другого знаменательного события, когда Индия получила независимость и солнце Британской империи зашло над землей и территориями, образующими свободную Индию, в состав которой входят также Андаманские и Никобарские острова.