Повесть об Андаманах

ОСВОБОЖДЕНИЕ…

Арфат Ахмед Хан впервые прибыл на Андаманские острова в 1926 году и был эвакуирован в 1942 году. В течение всей войны он работал в министерстве продовольствия правительства Индии. Он оказался в числе тех, кто прибыл в Порт-Блэр на борту транспортно-десантного корабля «Дилвяра», доставившего первую группу солдат и гражданских лиц. Он отплыл из Калькутты на «Дилваре», который был плавучей базой для других трех судов, также отправившихся на Андаманы. Хан являлся одним из тех лиц, которые должны были осуществлять гражданское управление островами.

Когда суда подошли к Андаманским островам, якорь бросили у острова Росс, на берег отправили шлюпку для установления контакта с командующим японскими войсками. На островах все еще находилось около 20 тысяч японцев. После установления контакта передовая группа вернулась. Тогда бригадный генерал А. Дж. Саломон и его подразделения начали высадку по типу десантной операции. (В тот день ни одному гражданскому лицу не разрешили сойти на берег.) После того как войска заняли позиции на побережье в районе тюрьмы, абердинского причала и в других стратегических пунктах, разрешили выйти на берег и гражданским лицам.

Хан рассказал, что перед отплытием из Калькутты им были даны строгие инструкции не пить воду и не есть в Порт-Блэре, потому что все продукты питания и вода могли быть заражены или отравлены. Разумеется, им запретили общаться с японцами. Когда Хан высадился на абердинском причале, он увидел человек 50–60 своих старых знакомых, которые пришли встретить его и вновь прибывших.

Внешний вид встречающих вызывал жалость. Среди них оказался один из друзей Хана — Акбар Али. Прежде это был весьма состоятельный человек, теперь же он появился одетый в рубашку и шорты, сшитые из старого мешка. Он все время плакал. Как выяснилось, его сына убили японцы. Остальные были в отчаянии от того положения, в которое они попали при японцах. Все они жили в антисанитарных условиях. Повсюду — тучи мух. Отбросы, даже человеческие экскременты, не убирались. Люди выглядели истощенными и измученными.

9 октября 1945 года произошла церемония официальной капитуляции японцев. Капитуляцию принимал бригадный генерал А. Дж. Саломон. По свидетельству очевидцев, капитуляция происходила следующим образом: напротив андаманского клуба был поставлен стол. За ним собрались все офицеры, высадившиеся с десантом. К столу подъехал автомобиль. Из него вышел командующий японскими военно-морскими силами. Он был в полной парадной форме. Его сопровождали два адъютанта. Саломон сидел за столом. Японский адмирал отдал ему честь. Бригадный генерал встал и пожал ему руку. Затем японский адмирал вынул меч из ножен и подал его бригадному генералу Саломону, потом он снял с себя пояс и сорвал все другие награды и знаки отличия. Был зачитан заранее подготовленный документ.

Саломон подписал документ от имени правительства Великобритании, а японский адмирал — от имени правительства Японии. Несмотря на строгий запрет, собравшаяся толпа стала кричать «ура». Вся церемония продолжалась две или три минуты, и, когда она закончилась, японский адмирал, понурив голову, медленно пошел к своей машине. Его адъютанты последовали за ним. Они сели в машину и уехали.

Через несколько дней Хан посетил деревню, где в казармах были размещены японские солдаты. Он нашел их в плачевном состоянии — у них не было ни приличной одежды, ни продуктов питания.

А. Хану приходилось много читать об ужасах войны, но здесь он узнал о жестокостях японских захватчиков, которые мало чем уступали преступлениям немецких фашистов, а кое в чем, может, и превосходили их: например, пытки Диван Сингха и расправа с многими другими жертвами японского террора.

В частности, А. Хан рассказал о случае, происшедшем с его близким другом, доктором Наваб Али. По его словам, Наваб Али был уважаемым гражданином города, человеком, который в свое время свободно общался с англичанами. Во время японской оккупации он подвергся аресту. В конце концов он скончался в тюрьме. Перед смертью его заставили подписать документ, в котором говорилось, что он — английский шпион. Для того чтобы он подписал этот документ, в полицию привезли его двух молодых, очень красивых дочерей, Сайру и Софию. Они предстали перед взором отца совершенно голыми. Японцы силой раздвинули им ноги и стали подносить к ним горящие газеты. Отец в ужасе закрыл глаза. Девушки неистово кричали и молили отца сказать «да». Чтобы прекратить их страдания, он согласился подписать этот документ.

И такой случай оказался не единичным.

Индия и весь мир впервые узнали о том, что происходило на Андаманах, когда корреспондент делийской газеты «Хиндустан таймс» приехал в Порт-Блэр через неделю после высадки англичан. В сообщении, датированном 16 октября 1945 года, он писал, что попытки скрыть правду рушатся под тяжестью груды подлинных доказательств японских зверств в течение трех с половиной лет оккупации. Население Андаманских островов все еще вспоминает с глубокой любовью Диван Сингха. На одном из ежемесячных митингов по случаю так называемого дня независимости, которые стали проводиться 21 числа каждого месяца в честь «освобождения» островов японцами, он в своей речи с горечью заявил: «То, что они приветствовали сначала как освобождение, оказалось хуже рабства». После этого японцы при первой же возможности попытались убрать его.

О полковнике Логанатхане он сообщил, что японские власти приказали ему «учиться работать», целый год изучать местные условия, прежде чем они дадут полномочия, соответствующие его должности. За год «ученичества» он не мог спокойно наблюдать за действиями японских оккупантов на островах, поэтому, под ^предлогом болезни, отправился в Сингапур, чтобы доложить об истинном положении дел на Андаманах. Его протест был принят не кем иным, как самим Нетаджи Субхас Чандра Босом!

Корреспондент писал также о том, что наиболее ненавидимыми людьми на Андаманах были полицейские, которые остались там после эвакуации англичан. Они (примерно 300 человек) снабжали новых правителей подробными данными о каждой семье и о каждом человеке на Андаманах, чем и объясняется то, почему досье японской полиции, попавшие в руки англичан, столь богаты подробностями. Полицейские, по словам местных жителей, принимали активное участие в пытках людей во время следствия по делам о «шпионаже». Говорят, что имущество людей, которых казнили или замучили во время следствия, делилось между японскими чиновниками и индийскими полицейскими. Это полицейское формирование после капитуляции японцев было распущено, а сами полицейские отправлены в тюрьму.

Корреспондент недоумевал, почему люди становились коллаборационистами. Видимо, моральный уровень людей во время японского правления упал столь низко, — что даже дети, многие из которых учили японский язык, становились доносчиками. В качестве примера он приводил случай с одним человеком, зять которого был расстрелян по обвинению в «шпионаже», тесть умер под пытками, а сестра была изнасилована. И все же этот человек (тоже корреспондент), чтобы спасти свою шкуру и избежать подозрений, написал статью в «Андаман симбун», в которой всячески восхвалялась «сфера сопроцветания».

Между тем штормовая погода и трудности, связанные с расчисткой минных полей, задержали отправку войск на Кар-Никобар. В конце концов транспортно-десантное судно покинуло Порт-Блэр 17 октября. 18 октября 1945 года войска Великобритании снова высадились на Кар-Никобаре.

К концу октября закончилось разоружение японцев на всех островах. Общая численность японских войск, ожидавших эвакуации, составляла 18 846 человек. Под арестом как военные преступники содержались 186 японцев. Впоследствии их осталось 112 человек.

Численность населения островов ко времени возвращения англичан сократилась до 18 тысяч, тогда как перед японской оккупацией на островах проживало 34 тысячи человек. Цифры эти не нуждаются в комментариях.

Одним из первых решений правительства Индии после освобождения островов была ликвидация поселений каторжан. По словам Н. К. Паттерсона, назначенного Главным комиссаром, правительство Индии с одобрения государственного секретаря по делам Индии пришло к выводу о необходимости такой меры. Это решение, в свою очередь, затрагивает вопрос о будущем каторжников (около 6 тысяч человек), которым пришлось остаться на острове в 1942 году на все время японской оккупации. В конце концов правительства провинций согласились, что всем каторжникам, еще не отбывшим полностью свой срок, его остаток следует простить и разрешить узникам, если они захотят, вернуться по домам.

Этим воспользовались в октябре 1945 года 4200 каторжников. Они были репатриированы. Таким образом население островов еще более сократилось.

На Кар-Никобаре дела обстояли несколько лучше. К счастью, никобарцы не так сильно пострадали от оккупации, как андаманцы, и процесс нормализации жизни прошел у них легче и гораздо быстрее, чем у андаманцев Порт-Блэра.

Власти сразу же объявили, что все бывшие государственные чиновники, которые все еще находились на острове, считаются вновь принятыми на службу. Для восстановления нормальной жизни на острове в качестве рабочей силы использовали находившихся здесь после капитуляции 10 тысяч японских солдат.

28 ноября 1945 года острова посетил контр-адмирал Маунтбэттен. На Андаманах побывали и другие видные гости, например вице-король и генерал-губернатор Индии Уэйвелл с супругой.

Предполагалось, что военная администрация будет управлять островами в течение шести месяцев, однако передача управления гражданским властям произошла раньше, 7 февраля 1946 года. К тому времени были репатриированы практически все японцы, собраны и переданы соответствующим странам материалы, необходимые для суда над военными преступниками, а также приняты меры к репатриации перемещенных лиц.

В феврале 1947 года Н. К. Паттерсон, военный администратор, передал полномочия Главному комиссару Имам уль-Маджиду из индийской гражданской службы, первому индийцу на этом посту.

23 февраля 1947 года в Порт-Блэр прибыл известный писатель Комптон Макензи (в то время он писал книгу о роли индийских вооруженных сил во второй мировой войне). Комптон Макензи приехал сюда с целью узнать правду о зверствах оккупантов по отношению к жителям островов.

Писатель был просто очарован андаманскими джунглями. Он писал, что по разнообразию деревьев они кажутся еще богаче бирманских. Встречаются здесь и рощи кокосовых пальм, и широкие рисовые поля.

Потрясенный ужасами японской оккупации островов, Макензи заявил, что в таком состоянии он не мог даже вести дневник. Ему сообщили, что из 20 тысяч местных жителей за это время погибло 7 тысяч.

Макензи посетил также Кар-Никобар. Мечтал он съездить и на остров Большой Никобар, но помощник комиссара на Кар-Никобаре майор Дж. д’Исса-Бумгардт уговорил его поехать на остров Чаура, на котором тому самому хотелось побывать. Для этого он воспользовался рейсом «Нарбадды», на котором плыл Макензи (своих судов у него в распоряжении не было).

Макензи был разочарован этой поездкой. Деревни показались ему грязными, местное население проживало в антисанитарных условиях, и это производило гнетущее впечатление. Он писал, что земля вокруг деревень усыпана скорлупой кокосовых орехов и отбросами, а вокруг тучи мух. Практически все жители острова заражены венерическими болезнями, туберкулезом и малярией. У них не было никаких лекарств.