Повесть об Андаманах

УДИВИТЕЛЬНЫЕ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ

За шесть десятилетий после эвакуации англичанами первого поселения на Андаманах острова посещали лишь отдельные путешественники. Сами же малайцы времени зря не теряли и бойко торговали захваченными в плен аборигенами. Они продавали их в рабство в различные страны Юго-Восточной Азии. За этот период возле островов потерпело кораблекрушение несколько судов.

Примерно в 1819 году в поисках трепангов на Андаманы прибыла группа охотников, состоящая из китайцев и бирманцев. Однажды, когда они собирали трепангов возле берега, к ним незаметно подплыла лодка с аборигенами на борту. Хозяева обрушили на охотников град стрел. Это нападение застало китайцев врасплох — в результате четверо из них было ранено. Бирманцы кинулись вдогонку за нападавшими, но большинству аборигенов удалось скрыться. Поймали лишь двоих— старика и мальчика. На корабле старик заболел холерой и вскоре умер. Мальчика охотники отдали в Пенанге в услужение некоему капитану Андерсону из бенгальского пехотного полка, у которого он прожил несколько лет, а позднее у сына капитана. Однако парень пристрастился к алкоголю и в конце концов скончался от горячки.

Лет через двадцать после вышеуказанных событий в Пенанг на жительство перевезли целую семью андаманцев!. Дж. Б. Д. Родик, пенсионер из поселения на Пенанге, писал об этом так: «Семья состояла из мужчины, женщины и двух детей, их привезли сюда с Андаманских островов в качестве рабов. Правда, я не могу этого утверждать, но они находились на попечении полиции. Детей отправили учиться в школу для бедняков. Девочке дали имя Мэри Андаман, а мальчику — Фрайди[19] Андаман. Через несколько лет отец семейства и мальчик умерли от холеры, затем вскоре от оспы умерла мать. Когда девочке исполнилось 14 лет, Т. Г. Митчел, старший клерк местного суда по мелким делам, забрал ее из школы, чтобы она служила у него в качестве айи (служанки-туземки). Она прожила в его семье много лет. Затем уехала на Малакку и поступила в услужение к какой-то леди, потом переехала в Сингапур и там открыла школу для девочек-туземок. Жива ли она сейчас, я не знаю».

Дж. Б. Д. Родик писал об этом в 1895 году, и, по его подсчетам, семья андаманцев приехала в Пенанг в период между 1838–1841 годами.

В 1824 году в Порт-Корнуоллис зашли английские суда, чтобы пополнить запасы питьевой воды, прежде чем отправиться в Бирму для участия в первой англо-бирманской войне.

Затем, по имеющимся сведениям, в ноябре 1825 года Малый Андаман посетил Джеймс Эдвард Александер, лейтенант 13-го королевского полка легких драгун. Он сопровождал полковника Макдональда Киннера, чрезвычайного и полномочного посла при дворе в Тегеране.

Ранним утром, когда Александер и старший помощник капитана оставили судно и на катере отправились на поиски питьевой воды, они впервые увидели андаманцев: «На катере было еще шесть матросов-бенгальцев, вооруженных мушкетами, помимо рулевого-малайца. Приближаясь к берегу, на песке мы заметили женщину и ребенка, которые, по-видимому, собирали моллюсков; завидев лодку, они кинулись в джунгли».

Как только Александер и его люди высадились на берег и немного отошли от катера, они неожиданно столкнулись с группой андаманцев, которые, по словам Александера, «прятались в кустах, вооруженные копьями, стрелами и большими луками, и целились в пришельцев». Затем события развивались довольно стремительно. «Матросы, завидев андаманцев, в ужасе побежали к катеру, держа мушкеты на изготовку. С большим трудом нам удалось удержать этих трусов от стрельбы; только рулевой да помощник капитана остались со мной. Мы сделали несколько шагов в сторону андаманцев и жестами стали показывать, что хотим пить, объясняя таким образом цель нашего появления здесь. Рулевой приветствовал андаманцев различными жестами, принятыми на Востоке, пробовал заговорить с ними на малайском и других языках, но они не отвечали, а продолжали вести себя угрожающе, направляя оружие в ту сторону, куда мы поворачивали. Я протянул им платок. Однако они из кустов не вышли и платка не взяли. Я положил его на землю, и мы повернули назад, чтобы дать им возможность поднять платок, но андаманцы не сдвинулись с места».

Александер насчитал 22 андаманца. Они выглядели сильными, хорошо сложенными и здоровыми людьми. По его словам, внешне они весьма отличались от аборигенов Больших Андаманских островов, которых иные путешественники описывали как низкорослых и тщедушных людей. Все были совершенно голыми, за исключением плотного мужчины шести футов роста. Он стоял позади группы в окружении трех женщин; на голове у него был кусок красной ткани с белыми пятнами. Это были наиболее свирепые и дикие из всех аборигенов, которых Александер когда-либо видел. Волосы у них курчавые и жесткие, носы — плоские, а глаза — небольшие и красные. Их черные тела были обмазаны грязью, а лица разрисованы, по-видимому, красной охрой.

Александер предпринял еще одну попытку установить с местными жителями контакт. Рулевой разделся, чтобы доказать аборигенам, что безоружен. Он подошел к ним шагов на 50 и предложил платки, в то же самое время показывая жестами, что хочет пить; но при его попытке подойти ближе они угрожающе подняли луки. Александер решил не рисковать.

Тем не менее днем Александер вместе со своими людьми еще раз подошел к острову. На берегу они никого не обнаружили, но нашли конической формы хижину высотой около 15 футов. Она была покрыта листьями ротанговой пальмы, спускающимися к земле почти до полутора футов. Открытой оставалась лишь небольшая щель, через которую можно было вползти внутрь. Пол в хижине был устлан листьями, возвышалось несколько спальных мест, представляющих собой решетку из бамбука на четырех столбах. На стенах висели небольшие прокопченные головы кабанов. С крыши свешивался кусок пестрой (красно-белой) одежды, видимо, мадрасского производства. В корзинах конической формы лежали плоды хлебного дерева, орехи, напоминающие каштаны, и несколько корней. Александер также заметил их оружие, включая лук длиной от 6 до 7 футов и стрелы длиной от 3 до 4 футов.

В тот день Александер и его группа дважды встречались с андаманцами. Пока бродили по острову в поисках воды, они, по словам Александера, обнаружили группу из 60 или 70 туземцев, ожидающих в засаде их приближения. «Мы пытались уговорить их показать нам еще один водоем. У нас не было никакого намерения досаждать им или причинять какой-либо ущерб. Мы прихватили с собой несколько зеркалец, одежду и различные безделушки, чтобы подарить андаманцам. Однако не успели мы подойти к ним ярдов на 50, как на нас посыпались стрелы, причем несколько попало в цель. Меня ранило в ногу, поэтому несколько дней я хромал. На их действия мы ответили огнем из мушкетов. При этом мы убили и ранили несколько туземцев. Примкнув штыки, мы пошли в атаку, но они, хорошо зная все проходы в джунглях и будучи крайне проворными, быстро скрылись, унося с собой и раненых».

Следующая встреча также оказалась неудачной, поскольку она снова привела к потерям среди андаманцев. Экспедиции удалось обнаружить небольшой водоем. Но прежде чем наполнить бочонки водой, люди Александера решили перекусить. Тем временем большая группа аборигенов незаметно подкралась к ним и осыпала стрелами. В результате один солдат был убит, а три серьезно ранены. Быстро сгруппировавшись, матросы ответили огнем, убив и ранив несколько человек; перестрелка продолжалась до захода солнца. Аборигены сделали ряд отчаянных попыток отрезать занятым наполнением бочонков саперам путь назад. Потребовалась большая бдительность для их сдерживания. Когда задача была выполнена, саперы дали по аборигенам прощальный залп. Это была последняя стычка людей лейтенанта Александера с андаманцами.

В 1830-х годах острова посетили еще два путешественника. Один из них, Педдингтон, побывал на островах приблизительно в 1830 году. Он высадился на острове Лендфолл, расположенном в северной части Андаманской группы. Возле костра он увидел несколько аборигенов. При более детальном осмотре Педдингтон обнаружил в нем нечто, похожее на сильно обугленное человеческое тело.

Другой путешественник, Джон Малькольм (какое-то время был даже губернатором Бомбея), в своих «Поездках в Южную Азию» писал, что он прошел через пролив Кокосовый, расположенный к северу от острова Лендфолл. Малькольм лишь упоминал, что прошел мимо этого острова 12 февраля 1836 года, и заканчивал свой рассказ некоторыми уже известными сведениями об андаманцах.

На некоторое время внимание официальных кругов Ост-Индской компании было привлечено к этим островам убийством аборигенами в 1839 году возле Порт-Корнуоллиса русского геолога доктора Хелфера. В поисках золота Хелфер прибыл на эти острова в одиночку. Поступок мужественный, но тем не менее безрассудный.

Однако наиболее яркие события в истории островов — это кораблекрушения, которые потерпели суда «Бритон» и «Раннимид» на расстоянии примерно четверти мили друг от друга возле одного из островов, известных как остров Джона Лоуренса. Это случилось в ночь на 11 ноября 1844 года.

То, что кораблекрушения произошли одновременно, — невероятная случайность. Два корабля, отправившиеся из двух различных точек земного шара, разделенных тысячами миль, — «Раннимид» из Англии и «Бритон» из Австралии — потерпели кораблекрушение в одних водах. Люди смогли выжить только потому, что, оказавшись выброшенными на незнакомый остров, населенный неизвестными и не очень дружественными аборигенами, помогали друг другу. Они провели на острове 55 дней!

Это удивительная история. Утром 12 августа 1844 года после семилетней службы солдаты 80-го королевского полка промаршировали мимо сиднейских казарм и погрузились на четыре судна — «Ройял Саксон», «Ллойдс», «Энмор» и «Бритон», отправлявшиеся в Калькутту. Некоторые солдаты везли с собой жен и детей.

С самого начала экипажи мучили неблагоприятные ветры и плохая погода. Часть пути суда держались вместе, но в конце концов рассеялись. Случилось так, что «Бритон» (капитан судна Белл) прибыл в Сингапур первым. После выхода из Сингапура его команда насчитывала 34 человека, а всего на борту находился 431 человек, из них 35 — женщины и 43 — дети.

Все началось в субботу, 9 ноября. Когда люди проснулись, то увидели, что небо затянуто облаками. К ночи пошел дождь и поднялся сильный ветер. К полудню следующего дня погода резко ухудшилась — ветер стал переходить в штормовой. Судно получило некоторые повреждения. В понедельник утром, в половине двенадцатого, начался шторм. Судно пострадало еще больше. Однако к полудню ветер стих, все вздохнули с облегчением и принялись исправлять повреждения. Но тут на судно неожиданно опустились тысячи птиц. Их также окончательно вымотал шторм, и они решили отдохнуть, забыв на время об опасностях, которые им сулят встречи с человеком. Солдаты и дети поймали несколько хищных птиц, золотых зимородков и козодоев.

Передышка оказалась слишком короткой. Скова налетел шквальный ветер с дождем, загремел гром, и засверкали молнии, а затем начался еще один шторм, переросший в ураган. Судно стало крениться набок. Оно потеряло два квартербота и разные снасти. Ночью началось что-то невообразимое.

На следующий день шторм усилился, судно продолжало испытывать качку и тяжело крениться. Солдаты помогали членам экипажа и работали у помп. Некоторые из них получили травмы, а один даже сломал ногу. Но бог погоды был неумолим, он продолжал неистовствовать. Огонь развести было невозможно, поэтому каждому, кто находился на судне, выдали по кружке рома и немного сухарей. К вечеру наступила короткая передышка, но она оказалась слишком непродолжительной. Новый приступ шторма, сопровождаемый громом и молниями, к полуночи достиг ужасающей силы.

Согласно записям одного из оставшихся в живых, в полночь «ураган все еще бушевал, судно набрало много воды и с трудом продвигалось вперед. Шквал следовал за шквалом почти без всякого перерыва, гремел гром, и сверкали молнии… Около 12 часов 30 минут судно на что-то наскочило, и в тот же момент море обрушилось на него и швырнуло набок; полуют по левому борту после каюты был затоплен и поднят с палубы; каюта капитана затоплена. Дверь салона заклинило, и она не открывалась. Оба помощника капитана были вынесены водой из своих кают… Судно лежало на боку, а мы цеплялись за все, что попадалось под руки. Каждую минуту мы ожидали, что следующий порыв ветра разнесет судно на куски и окончательно решит нашу судьбу. Боцман приказал всем карабкаться в наветренную сторону, видимо полагая, что это поможет судну выпрямиться. Вскоре судно было вынесено на гладкую поверхность моря и выпрямилось. К тому времени течь между палубами сильно увеличилась. Прибежал солдат и сообщил: есть опасения, что судно переломится; вода поступает быстро, и нет никаких средств ее остановить. Ночь стояла темная, а палубы были так загромождены, что отыскать насосы оказалось невозможным. Наконец все-таки с великим трудом удалось открыть люк и добраться до насосов. Вскоре судно наскочило на мель. Тем временем ветер продолжал свирепствовать и кидать потоки воды на судно. Стояла кромешная тьма, даже на расстоянии ярда ничего не было видно, только когда сверкала молния, отчетливо просматривались деревья. Невозможно описать этот страшный ураган, продолжавшийся около 50 часов… Судно было полностью разбито, на борту находилось свыше 400 человек и ни одной лодки. Вот в каком положении мы находились, когда к нам пришли на помощь». Утром 12 ноября члены экипажа, к своему восторгу и удивлению, обнаружили, что судно выброшено на заболоченный берег, а в четверти мили от них лежал барк, оказавшийся, как они вскоре узнали, «Раннимидом».

Последний отплыл из Англии 20 июня 1844 года, имея на борту солдат 10-го и 50-го королевских полков. Судном командовал капитан Даути. Здесь также находились четыре офицера, 105 рядовых, 13 женщин и 14 детей. Военными командовал капитан Степлтон из 50-го полка. Доктор Белл был судовым врачом.

«Раннимид» с трудом продвигался вперед из-за слабого попутного ветра и сильного встречного. Это привело к тому, что плавание слишком затянулось. В связи с тем что запасы воды и провианта были почти на исходе, капитан принял решение зайти в Пенанг. 29 октября, после четырех месяцев изнурительного плавания, судно бросило якорь в Пенанге. 3 ноября, пополнив запасы воды и продовольствия, оно направилось к месту назначения. До 8 ноября погода стояла сравнительно хорошая.

Затем на судно обрушился шторм. На следующий день ветер переменился, перешел в порывистый, у барка разорвало несколько парусов. Но худшее было впереди. В воскресенье, 10 ноября, барометр упал еще и поднялся сильный, порывистый ветер со шквалом. Были сорваны и унесены в море паруса, мачты и различные снасти. Людям пришлось откачивать воду, просочившуюся в трюм. Однако, согласно заявлению капитана Даути, корабль находился в приличном состоянии и отлично держался на воде. В понедельник, 11 ноября, ураган продолжался с прежней силой. В полдень, по мере усиления урагана, судно из-за повреждений стало неуправляемым и «словно птица скользило по волнам разъяренного моря».

С 4 часов дня ветер неистовствовал, но к 8 часам вечера стих — наступила короткая передышка. К полуночи снова поднялся ужасный ветер. 12 ноября в 1 час 30 минут, по словам капитана Даути, он «почувствовал, как корабль на что-то натолкнулся, и решил, что гибель неизбежна. Но судьба распорядилась по-иному: хотя судно наполнилось водой до нижних бимсов, оно высоко сидело на рифе и находилось в относительно спокойном состоянии. Не зная местонахождения полузатонувшего судна и опасаясь, что волны разобьют его о риф, я приказал по левому борту отдать становой якорь. Море вскоре успокоилось, и все легли спать».

Можете представить себе изумление, в которое пришли люди на «Раннимиде», когда, проснувшись рано утром, увидели среди деревьев еще один барк — «Бритон»! Вскоре между судами была установлена связь. Погода снова стала портиться, а так как «Раннимид» находился в плачевном состоянии, то все мужчины, женщины, дети и экипаж до наступления темноты покинули судно и перебрались на борт «Бритона», где их тепло встретили, хотя хозяева сами находились в жалком положении. Эта радость еще больше усилилась при известии о том, что на борту «Раннимида» имеется достаточно большой запас провианта.

Майор Банбери из 80-го королевского полка, находившийся на «Бритоне», принял на себя командование солдатами и моряками. Было решено, что все будут подчиняться военному закону на время данного, без сомнения, чрезвычайного положения.

13 ноября капитан Даути, сопровождаемый командами обоих судов, вернулся на «Раннимид», чтобы забрать оттуда как можно больше продовольствия. Это им сделать удалось.

Общее число потерпевших кораблекрушение составило 618 человек. Они оказались перед лицом двух важных проблем, требующих немедленного решения: подготовить плавательное средство, способное выдержать морской переход, и отправить его за помощью, а также пополнить запасы воды и продуктов питания.

Как пищу, так и воду удалось раздобыть. Из солдат были созданы команды для прокладки гати через болото на берег. К полудню следующего дня гать была готова. Мужчины наловили креветок и подстрелили несколько голубей. Ураган нанес острову разрушения — на деревьях не осталось ни листочка, повсюду валялись сломанные порывами яростного ветра или вырванные с корнями деревья. Некоторым огромным деревьям было более ста лет.

16 ноября всех семейных солдат послали на берег разбивать палатки для себя и своих семей. Большая часть солдат использовалась на переноске запасов с «Раннимида». У некоторых офицеров и солдат сильно отекли ноги, и корабельный врач Белл опасался, что из-за перенаселенности на «Бритоне» может вспыхнуть эпидемия, поэтому на берег отправили подразделения 10-го и 50-го полков, в обязанность которых входила организация временного лагеря.

Основная задача теперь заключалась в быстрейшем установлении связи с внешним миром. Единственной лодкой, пережившей яростный ураган, оказался баркас на «Раннимиде». Выделили плотников для приведения его в порядок, и через неделю баркас был готов поднять парус. 25 ноября, через две недели после кораблекрушения, баркас спустили на воду. Капитан Холл и лейтенант Лесли из 80-го полка вместе с боцманом и пятью моряками сели в баркас и, сопровождаемые радостными возгласами, ушли в открытое море. Баркасу дали довольно уместное название — «Хоуп»[20].

За время своего пребывания на острове потерпевшие имели контакты с андаманцами. Так, в день завершения строительства гати солдаты обнаружили тела двух андаманцев, а также обломки потерпевшей крушение европейской лодки. Андаманцев похоронили по всем правилам. На другой день, когда два солдата собирали моллюсков, на берегу появилось несколько андаманцев, которые пытались окружить их. Но они быстро отплыли на каноэ, когда завидели подходившего к солдатам офицера. Вечером еще одно каноэ с несколькими андаманцами на борту хотело приблизиться к «Раннимиду». В их сторону сделали несколько выстрелов, и они уплыли. Однако командовавший солдатами офицер выказал недовольство стрельбой по андаманцам: он еще раньше получил указание предпринимать все меры для того, чтобы добиваться расположения местного населения.

Спустя несколько дней группа солдат, занимавшаяся поисками моллюсков, подверглась нападению андаманцев. Это привело к тому, что четыре человека были ранены, а один — тяжело. Для преследования андаманцев направили команду солдат, но ее действия не увенчались успехом, так как аборигены уже успели скрыться в джунглях. В другой раз заметили два каноэ с андаманцами. Навстречу им выслали двух солдат с подарком— курткой. Ее положили на песок. Аборигены взяли куртку и стали топтать ее ногами, а затем пытались напасть на солдат. Но когда увидели, что группа, прикрывающая двух солдат, направила на них ружья, спрятались в кустах.

Мужчины, женщины и дети продолжали стойко бороться с трудностями. Из-за плохой воды участились случаи заболевания дизентерией. Один человек умер, несколько заболело лихорадкой. Остальных мучили приступы головной боли. Скудный рацион, перенесенные испытания и усталость сказались на здоровье людей.

С каждым днем с питанием становилось все труднее. Даже при урезанной норме продовольствия могло хватить только на 36 дней, то есть до 27 декабря. Стало также сложнее с пополнением запасов питания, непосредственно добытых на острове, поскольку даже съедобных морских продуктов удавалось доставать все меньше и меньше. Правда, на острове еще оставалось несколько кабанов, но фруктов и овощей было очень мало.

Воскресный день 15 декабря начался, как обычно, с богослужения. Прошло уже 20 дней после отплытия «Хоуп». Было решено со следующего дня сократить рацион питания наполовину. Утром, около 11 часов, люди почувствовали два сильных подземных толчка. Но едва они затихли, как с наблюдательного поста с дерева, стоящего возле лагеря, раздался громкий крик:

— Парус! Парус!

На «Раннимиде» тут же подняли флаг и произвели выстрел из пушки. Весь лагерь пришел в движение, каждый пытался, напрягая зрение, рассмотреть парус. Через четверть часа все увидели судно.

За судном «Джордж Суинтон», который пришел с грузом продовольствия, следовал «Хоуп». Все разговоры о сокращении рациона сразу же прекратились. Прибытие судна с продовольствием положило конец тяжелым испытаниям, выпавшим на долю потерпевших кораблекрушение.

Начиная с 28 декабря один за другим стали прибывать суда флота Ее Величества — «Пайлот», «Эйршир», «Элизабет Эйнсейли» и, наконец, «Агнесса Ли».

Последнее подразделение 50-го полка было погружено на «Агнессу Ли». Это произошло 5 января 1845 года. За 55 дней пребывания на этом негостеприимном острове умерло семь взрослых и несколько детей.