Роман с конца (СИ)

Глава 14. Полина

Интересно, как некоторые события навсегда меняют восприятие простых вещей. Как песня, игравшая на школьной дискотеке, где случился первый поцелуй, спустя годы возвращает в состояние трепета и влюблённости. Как вкус медовика и какао переносит в детство и возрождает веру в чудо. Как звук телефонного звонка заставляет дрожать от страха.

События трёхлетней давности калейдоскопом проносятся в голове — те самые, что начались с телефонного звонка ранним утром. На фоне воспоминаний рождаются новые страхи — с яркими, до ужаса живыми сценариями.

Мне нужно прекратить эту ментальную пытку.

Мне нужно проснуться!

Я открываю глаза, и мне требуется несколько вдохов, чтобы осознать, что это не сон.

Телефон действительно звонит. Про себя повторяя, что всё хорошо: «Аля дома, с ней всё в порядке», я тянусь за телефоном. На экране отображается «Паша».

Какого чёрта он звонит в такую рань?

Я отвечаю и тут же, не удержавшись, зеваю. На том конце звучит непозволительно бодрый для столь раннего утра голос коллеги:

— Поль, ты дрыхнешь что ли ещё?

— Дааа... — я снова зеваю. — А что?

— Проснись, красавица, и пой! Ты на часы смотрела? Уже девять утра, Марк рвёт и мечет.

Я отрываю телефон от уха и смотрю на экран. Девять ноль три.

Чёрт. Чёрт. Чёрт!

— Блииин, я проспала. Прикроешь меня?

— Не вопрос. Что сказать?

После секундного замешательства я придумываю правдоподобное оправдание:

— Скажи, что тачка заглохла, хорошо?

— Без проблем.

— Я твоя должница, спасибо, — не попрощавшись, я бросаю трубку и бегу собираться.

Но стоит мне выйти из комнаты, как я замираю — до меня доносится запах свежесваренного кофе. Аля в это время обычно ещё валяется в постели. Для тёти Вали, нашей соседки, которая днём присматривает за сестрой, тоже слишком рано. Медленно я прохожу на кухню, где застаю свою сестру стоящей у плиты и что-то перемешивающей в кастрюле. От двух кружек кофе на столе поднимается пар.

Раньше, так давно, что мне кажется, это было в прошлой жизни, сестра была жаворонком. Я могла спать до обеда, Алевтина же вставала не позже шести. Заметив меня в дверях, она спрашивает:

— Проснулась, соня?

Я не сдерживаю порыв, молча подхожу и крепко её обнимаю, заглядывая за плечо. В кастрюле бурлит овсянка.

— Не мешай, — отмахивается от меня Аля.

Я безбожно опаздываю и точно не планировала завтракать дома. Но у сестры сегодня тот самый хороший день, и никто, и ничто не заставит меня её расстроить.

К чёрту работу, к чёрту Марка!

В крайнем случае, я буду должна ему ещё один раз — итого три раза. Если только он больше не заинтересован в моих услугах. Вот уже как неделя прошла с тех пор, как группа вернулась, а Марк с момента нашей встречи в его номере не то что не потребовал отработку оставшихся дежурств — он не обмолвился со мной и словом. То, что сначала меня радовало, спустя время начало пугать. Вдруг он получил, что хотел, и сейчас самое простое решение для него — это уволить меня?

А ты ему ещё и поводы даёшь своими опозданиями.

Поглощённая тревогами, я не заметила, как Аля доварила кашу и сейчас раскладывала её по чашкам. Полчаса ни на что не повлияют, — успокаиваю я себя и быстро убегаю в ванную, на ходу крича сестре:

— Дай мне три минуты, я в душ и вернусь.

Я управляюсь за пять — самый быстрый душ в моей жизни — и с мокрыми волосами сажусь за стол, где меня уже ждёт овсяная каша, посыпанная голубикой и клубникой, горячий кофе и старшая сестра напротив, уже наполовину съевшая свой завтрак.

Моторика её правой руки восстановилась не до конца, и её движения остаются замедленными, неестественными, с напряжением, будто каждое требует усилия. Лицо сосредоточенно — со стороны можно подумать, что она занята каким-то ответственным, требующим большой концентрации и внимания делом.

И всё равно это — лучшее утро за последнее время.

У меня щекочет нос, и я часто моргаю.

Полина, соберись и не смей портить идеальный завтрак своей сопливой сентиментальностью.

Тридцати минут оказывается недостаточно, — наша молчаливая идиллия длится почти час. Мы доели кашу, я сварила нам ещё кофе, и сейчас, обнимая ладонями горячую кружку, чувствую себя довольным котом. Солнце заливает кухню, я жмурюсь и украдкой наблюдаю за сестрой, которая с тем же сосредоточенным видом собирает пазл на столе. Жизнь прекрасна.

Именно на этой мысли мы с сестрой синхронно выпрямляемся, прислушиваясь к звуку подъезжающей машины. Через минуту доносится стук в дверь.

— С каких пор тётя Валя разъезжает на машине? — удивляется Аля.

— Вряд ли это она... Ей не на чем — только если на клумбе, в которую она превратила свой «Москвич» советской эпохи.

Мы громко хихикаем. Аля обгоняет меня и, не посмотрев в глазок, распахивает дверь.

Ауч.

У меня отвисает челюсть. Не дождавшись меня, работа в лице моего придурка-босса пришла ко мне сама.