Роман с конца (СИ)

Глава 15. Марк

На меня смотрят две Полины.

Я перевожу взгляд с одной на другую, наконец-то замечая очевидные различия. Помешательство медленно проходит. У второй, не моей Полины, волосы чуть выше плеч, тогда как у моей они достают до лопаток. Также вторая Полина выше и худощавее моей — в ней есть что-то хрупкое и ранимое, но сходство всё равно поражает и застаёт врасплох.

Я прикрываю глаза и морщусь от собственных мыслей.

Моей? Не моей? Марк, ты серьёзно? Здесь нет твоих и не твоих Полин.

Нюансы.

Моя Полина, точнее — моя подчинённая Полина, смотрит на меня как на пришельца, округлив глаза и почти не дыша. Её обычно прямые угольно-чёрные волосы сейчас лежат спутанными влажными волнами. На ней короткие пижамные шорты и выцветшая футболка с Джастином Бибером.

Я мысленно закатываю глаза от того, что не только знаю, кто это, но ещё и знаю, что это недоразумение поёт.

— Доброе утро! А вы кто? — девушка, которая была не моей Полиной, оглядывает меня с откровенным любопытством.

Наверное, я должен прекратить называть девушек «моей Полиной» и «не моей Полиной», даже если я это делаю только у себя в голове.

Быстро найдя решение, я протягиваю руку:

— Я Марк, начальник Полины.

Девушка неспешно поднимает правую руку и вкладывает в мою. В том, как она это делает, есть что-то странное, но я не могу понять, что именно. Я легонько сжимаю её маленькую холодную ладонь.

— Приятно познакомиться, я Аля — старшая сестра Полины, — девушка поворачивается к сестре и укоризненно спрашивает: — Поля, почему ты не предупредила, что у нас будут гости? А теперь ещё и стоишь, как истукан, — она переводит взгляд на меня, — Марк, пожалуйста, проходите. Будете кофе?

Я не успеваю отказаться, как Полина наконец-то выходит из своего коматозного состояния и громко восклицает:

— Нет! Он не может войти и он не пьёт кофе!

Наглая ложь.

— Я пью кофе.

— Не пьёшь, — твёрдо повторяет Полина и бросает на меня грозный взгляд.

Я борюсь с желанием напомнить ей, как ещё несколько дней назад она собственноручно приносила кофе мне в номер. Тогда, правда, я его так и не выпил. Но я ведь не подлец. Во всяком случае, не такой подлец.

— Вообще-то мы спешим, и нам пора ехать, — я смотрю на часы, а после перевожу взгляд на Полину. — Твой рабочий день начался полтора часа назад. Что случилось с машиной?

Их сходство так выбило меня из колеи, что я едва не забыл, зачем вообще сюда приехал. А ведь у меня была уважительная причина. Или хотя бы повод.

Ну ладно — оправдание.

Опоздать на полчаса и не предупредить — несвойственно для Полины, и когда Паша сообщил, что у неё заглохла машина, я ни на секунду не сомневался, что так оно и было. Сейчас я не могу определиться, рад я или зол тому, что она не в кювете, а дома. И, судя по ее внешнему виду, машину сегодня она даже не пыталась заводить.

Полина покрывается красными пятнами и бормочет себе под нос:

— Да вот..., не заводится что-то...

Она напоминает мне нашкодившего ребёнка, и я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Ну, раз я уже здесь, дай ключи — посмотрю, что не так.

Она отшатывается от протянутой мной руки, как от колорадского жука, и делает шаг назад, быстро мотая головой.

— Не стоит. Я уже... вызвала механика.

— А кого? — спрашивает её сестра. — Николая?

—...Ага, его, Николая, да. Он приедет. Скоро.

— Как скажешь, — решаю я прекратить её мучения. — Через сколько будешь готова?

— Я готова... — заметив мои вопросительно поднятые брови, она быстро добавляет: — почти. Мне нужно пять минут.

— Хорошо, жду тебя через пять минут. И было приятно познакомиться, — добавляю, глядя на Алевтину.

Полина, не мешкая, отодвигает сестру в сторону и захлопывает дверь прямо перед моим носом. Я медленно схожу по ступенькам вниз и внимательно оглядываю небольшой дом кирпичной постройки.

Дом старый, но ухоженный. Я замечаю, что черепицу на крыше меняли не позже, чем пару лет назад. Стены дома покрашены ярко-лиловый цвет, краска хоть и облупилась в некоторых местах, но в целом дом выглядит достойно.

Вместо забора двор от дороги ограждает живая изгородь из невысокой туи. Деревья прерываются только на небольшие металлические ворота, за которыми припаркована её рухлядь.

Мысль, что Полина ездит на этом небезопасном корыте, зарывается неприятным червяком и пробуждает тревогу.

Я снова бросаю взгляд на дом. Он бросается в глаза.

Чем они думали, когда решили покрасить его в лиловый цвет? Две молодые девушки живут одни в крошечном домике ярко-лилового цвета, который как бы кричит: «Заходи, мы тут одни».

Восхищение живой изгородью сменяется злостью — какой надо быть идиоткой, чтобы вместо нормального забора посадить деревья? У них вообще отсутствует инстинкт самосохранения?

Кто-то может сказать, что в больших городах намного опаснее, чем в глухой деревушке. Но в городе есть свидетели, есть где спрятаться, кого позвать на помощь. Здесь же они абсолютно одни. Без нормального забора. В доме лилового цвета.

Полина вместе с сестрой прекрасно могли бы жить в ретрит-центре, как и Паша. Это предусматривал договор. Да, возможно, номера не столь комфортны, как свой собственный дом, зато нет шанса, что тебя зарежет пьяный сосед.

За спиной хлопает дверь, и я, раздражённый и злой, не оглядываясь, направляюсь к машине. Моя злость никак не связана с её опозданием.