Роман с конца (СИ)

Глава 24. Полина

«Опасное это дело, Фродо, — выйти за порог. Шагнёшь на дорогу, и, если не держать ноги, неизвестно, куда тебя занесёт», — говорит Бильбо в моей любимой книге детства «Хоббит, или Туда и обратно», Дж. Р. Р. Толкин.

Моя версия напутствия для Фродо звучала бы так: «Опасное это дело — выглядывать в окно. Стоит приоткрыть штору — и в глаза уже смотрит неприкрытая действительность: страх, смерть, нищета и горе. А стоит зайти в номер к своему боссу — и вот ты уже сидишь у него на коленях и смотришь, как очередному герою фильма отрезают голову обломком поезда.»

Я вижу это периферийным зрением. Во-первых, я отказываюсь добровольно наблюдать за подобными ужасами, а во-вторых, не могу оторвать взгляда от профиля передо мной.

Моя рациональная часть говорит, что тут нет ничего особенного. Да, острые скулы, острый подбородок, горбинка на носу, которая придаёт лицу сердитый и немного грозный вид, длинные тёмно-коричневые ресницы и целых три родинки на левой щеке. Ну, и что? Но желание узнать, сколько их на правой, похоже на помешательство.

Моя задница уютно разместилась между ног Марка, ноги перекинуты через крепкие бёдра, и я практически лежу на его левом плече. Моя правая рука живёт своей жизнью — как бы я ни пыталась её контролировать, она всё равно возвращается к поглаживающим бессознательным движениям: я перебираю его жёсткие каштановые волосы, трогаю шею и останавливаю себя только тогда, когда рука пытается залезть под футболку.

Стоит отдать должное Марку — он не обращает на действия руки никакого внимания. А я, в свою очередь, отказываюсь брать ответственность за эту предательницу.

За последний час три раза звонил телефон, три раза я вставала, чтобы ответить. И каждый раз, возвращаясь обратно, Марк пресекал мои попытки сесть на диван — и я неизменно оказывалась у него на коленях. И все три раза спустя несколько минут моё тело прекращало сопротивление, превращалось в желе, растекалось по его мышцам, абсолютно не смущаясь, что он живой настоящий мужчина, который, помимо этого, ещё и мой начальник, а не кресло.

Моему телу всё равно. Моему телу хорошо. Мне хорошо и безопасно.

Ложбинка над его ключицей выглядит особенно привлекательно, я отчётливо вижу, как пульс стучит в яремной вене. Интересно, как это будет ощущаться под моими пальцами?

Чёрт.

Ещё чуть-чуть — и я начну, как мартовская кошка, тереться щекой о его коротко постриженную бороду.

Ну вот. Теперь мне хочется именно этого.

Я закрываю глаза и даю себе ровно минуту — глубоко вдыхаю мужской аромат, позволяю себе утонуть в его объятиях и представить, что могу здесь остаться: в безопасности, тепле, заботе. Дома.

Минута проходит. Я зажмуриваюсь и резко возвращаю себя в реальность. Это — иллюзия. Я не дома. Я не в безопасности. И я точно не в объятиях любимого мужчины.

То, что сейчас происходит — не больше, чем исполнение условий нашей сделки.

Я не знаю, зачем это ему. И не хочу знать. Это не моё дело. Мне всё равно.

Знакомая ложь. Звучит неубедительно даже для себя самой.

На экране громко визжит женский голос, и я ногтями впиваюсь в его плечо. Марк крепче меня обнимает и успокаивающе гладит по коленке. Он неотрывно и пристально смотрит на экран, его движения кажутся рефлекторными. Может, он вообще забыл, что сейчас исполняет роль моего кресла?

— Марк? — тихо произношу я.

— Ммм?

— А что ты здесь делаешь? — вопрос, который вертелся у меня на языке с нашей первой встречи, срывается сейчас, в самое неподходящее время.

Он медленно и как будто нехотя переводит взгляд с экрана на меня и, чуть прищурив глаза, отвечает:

— Фильм смотрю.

Я дотягиваюсь до пульта на столике и ставлю кино на паузу. Отстранившись от него, насколько это вообще возможно сделать, сидя у него на коленях, я уточняю:

— Я имею в виду — здесь. На Алтае. Почему ты вообще купил это место?

— Всегда мечтал работать в гостиничном бизнесе. Люблю людей, люблю организовывать досуг, делать их счастливее, — он отвечает так быстро и с таким серьёзным видом, что на секунду я впадаю в ступор.

После закатываю глаза и смело встречаю его взгляд, давая понять, что жду нормального ответа. Наша игра в гляделки длится не больше минуты, я побеждаю.

— После травмы я хотел сменить обстановку. Уехать куда-нибудь, где мало людей. Алтай на тот момент казался неплохим вариантом.

— Ты хотел уехать туда, где мало людей, и поэтому купил гостиницу, — медленно проговариваю я.

Он раздражённо ворчит.

— Моя сестра нашла это место. Тогда я был постоянно на обезболивающих и, честно говоря, не особо хорошо соображал. Только этим могу объяснить своё решение. Ну и, честно говоря, я надеялся, что особо никто сюда ездить не будет. Но... — он пристально смотрит на меня и со смешком произносит: — меня угораздило пригласить на работу талантливого менеджера.

Кажется, это первое признание моих заслуг. Хотя, вроде бы он ещё говорил, что я хорошо сосу член.

Я краснею и возвращаюсь к части, которая действительно меня интересует.

— Травма?

— Разрыв правой манжеты плеча, — сухо поясняет он.

Я не люблю вмешиваться в личную жизнь людей, прекрасно зная, как вроде бы безобидное любопытство может заставить заново проживать травматические события. Но при этом Марк первый влез в моё личное пространство — сначала засунув в меня член, потом приехав ко мне домой, — поэтому я не удерживаюсь и спрашиваю:

— А как произошла травма?

— Ну, я же боец ММА. Точнее, был им. До травмы.

Это многое объясняет. Его тело — так точно. Увидев моё удивление, он театрально хватается за сердце.

— Моё самолюбие сейчас действительно задето. Обо мне даже есть статья в Википедии, достаточно вбить моё имя и фамилию.

— Аах, если есть статья в Википедии. Простите, мистер Знаменитость, — дразню его я.

— Я думал, девушки — любопытные создания.

— Возможно, какие-то девушки и любопытные, но я стараюсь не лезть в чужую жизнь.

Марк слегка краснеет.

— Не суть. Если кратко, то я борец ММА. Начал карьеру в шестнадцать и вынужденно закончил в двадцать девять — как раз из-за травмы.

— Это случилось во время боя? Ты проиграл? — сочувственно спрашиваю я.

— Нет, я выиграл, но ценой плеча. Дверь в спорт для меня навсегда закрыта.

— Мне жаль.

— Мне не особо. Больше обидно за плечо. Ну а что по поводу тебя?

— Ммм?

— Что ты здесь забыла?

Я пожимаю плечами.

— Моя история не так интересна. Я здесь родилась, родители переехали в Горно-Алтайск, когда мне было десять, но всё равно каждое лето я проводила здесь, — неохотно поясняю я.

— Но если я не ошибаюсь, ты закончила университет во Владивостоке. Почему решила вернуться?

Не то чтобы у Марка было много сотрудников, но я всё равно с удовольствием замечаю, что он запомнил, где именно я училась.

— Родители погибли в аварии, у меня осталась только сестра. Ну и мне позвонил Игорь и сообщил, что какой-то богач из Москвы выкупил гостиницу и ищет менеджера — это если краткая версия.

— А если не краткая?

— А для не краткой сейчас неподходящее время, потому что мы смотрим фильм, — с этими словами я нажимаю на пульт, и комната наполняется визгами героини.

Впервые за всё время я пристально смотрю на экран, игнорируя взгляд Марка. Видимо, поняв, что б о льшего он от меня не добьётся, он обнимает меня за талию, притягивая ближе. Я полностью располагаю вес своего тела на его груди и оставшиеся полчаса фильма провожу, наблюдая за ужасами на экране.

И что я могу сказать?

Кажется, я поняла, зачем люди смотрят ужастики.

Чтобы убедиться, что в твоей жизни не так уж всё плохо. Всегда может быть хуже. Тебе, например, могут отрезать голову обломком поезда.