Роман с конца (СИ)

Глава 40. Полина

Спустя два часа споров, обсуждений и мозгового штурма я готова свернуть горы. Если цифры, которые показал Марк, верны, то это не просто более выгодная идея по сравнению с ретрит-центром — это чуть ли не золотая жила. И, как ни странно, расположение играет нам только на руку, ведь реабилитация такого рода подразумевает длительное пребывание пациентов в центре. Нам лишь нужно будет обеспечить их всем необходимым, а это означает много, очень много работы. И хотя это не совсем моя специализация (о чём я тактично умолчала), у Марка получилось продать мне эту идею.

Мне сложно усидеть на диване — я готова ринуться в бой.

За это время расстояние между нами сократилось до минимума. Сейчас, пока я фиксирую последние заметки в планшете, наши бёдра находятся в опасной близости. Ещё одна причина поскорее сбежать отсюда.

— Окей, тогда пора работать, — сообщаю я, поднимаясь.

Марк тоже встаёт и трогает меня за плечо:

— Полина, я хотел ещё кое-что обсудить.

— Да?

— Как твоя сестра?

— Марк...

— Мне правда интересно, — он смотрит на меня пристально, сдвинув брови, и в этот момент я готова отдать руку, сердце, хотя этот корабль давно уплыл; он спрашивает искренне, ему это действительно важно. Я делаю шаг назад, будто пытаюсь сохранить дистанцию. Скрещиваю руки, будто создавая щит, но он не помогает, я сдаюсь.

— Нормально. Даже лучше, чем нормально. Она сейчас на медикаментозной терапии. И с каждым днём Аля всё больше похожа на себя... на мою сестру до аварии.

Марк берёт меня за руку. Я понимаю, что мне нужно её вырвать, нужно его оттолкнуть, нужно сказать ему, чтобы он меня не трогал. Но, но, но... Чёрт, как же много «но».

— Полина, ты сказала, что я испытываю чувство вины не за то, что должен, но это не так. Несмотря на то, что ты считаешь, что это было твоё решение, очевидно, что у тебя не было выбора.

— Аррргх, — я громко рычу, — я устала это обсуждать.

— Пожалуйста... Дай мне возможность объяснить свои поступки, — он смотрит на меня умоляющими глазами. Уйти — проще. Повернуться, уйти и закрыть за собой дверь. Но я стою. То ли от злости, то ли от усталости. Может, от того, как он на меня смотрит.

— Меня ничего не оправдывает в этой ситуации, но когда я узнал, почему ты согласилась... Мне стало так тошнотворно от самого себя, что уйти казалось лучшим, даже единственно возможным решением. Вместо того чтобы признаться в своих чувствах, я просто... сбежал. Я убедил себя, что делаю это ради тебя. Сейчас понимаю, что просто испугался.

Мои ладони потеют, и мне кажется, что вот-вот я начну задыхаться. Тот самый шар, который должен был давно сгнить и разложиться в моей груди, начинает потихоньку раздуваться, заполняя собой всё пространство.

— Я так давно и безнадёжно влюбился в тебя, что тот факт, что я собственноручно разрушил саму возможность, чтобы между нами что-то было... Это было невыносимо.

Давно и безнадёжно?

Марк отвечает на мой немой вопрос:

— В конце нашей первой встречи я мучился между тем, чтобы пригласить тебя на свидание или нанять на работу. Мне очень нужен был менеджер, и ты идеально подходила. И я подумал, что меня, так сказать, отпустит, но чем чаще я тебя видел, чем лучше узнавал... У меня просто не было шанса.

— Почему ты не пригласил меня на свидание после того, как нанял меня на работу?

Он смущается и, краснея, отвечает:

— Мне казалось, это неуместно...

— Ммм, неуместн? Другое дело — секс в обмен на изменения графика. Эта практика достойна того, чтобы её вписали в рабочий регламент.

Я не знаю, зачем это говорю, зачем провоцирую его. Слова вылетают сами собой. Возможно, я всё же продолжаю обвинять его в том, что случилось. Марк нервно трёт ладонями глаза и, развернувшись, резко пинает диван. Он ругается и начинает систематически избивать ни в чём неповинную мебель.

— Эй, диван тут ни при чём, — возмущаюсь я, в очередной раз странно реагируя на его истерику. Правильно было бы испугаться. Взрослый мужик, который так яростно пинает диван, особенно мужик, умеющий профессионально пинать людей, должен как минимум вызывать беспокойство. Даже страх.

Но вместо этого громкий смех вырывается из моей груди — я начинаю истерически хохотать и сгибаюсь пополам, слёзы застилают глаза, в боку начинает колоть. Ощущение, что всё напряжение, раздражение, злость и фрустрация, скопившиеся в теле, наконец-то нашли выход.

Когда мне наконец становится легче, и способность нормально дышать возвращается, я вытираю лицо тыльной стороной ладони. Марк стоит, облокотившись на жертву своего абьюза, и смотрит на меня с интересом ботаника, увидевшего редкое экзотическое растение.

— Ты в порядке? — спрашивает он меня, неуверенно улыбаясь.

— Да, просто... просто картина избиения дивана была чересчур забавной.

Он расплывается в широкой улыбке, от которой у меня подкашиваются колени, и сводит дыхание. Что-то внутри меня — то, что я давно задавила, — вдруг снова оживает. Моё глупое сердце, несмотря на крики разума, что я не должна снова ступать на эту дорогу, что это окончательно разрушит меня, радостно и громко бьётся в груди.

Сердцу всё равно. Оно услышало слово «влюбился».

Только что высохшие щеки снова намокают.

За два шага он пересекает расстояние между нами, и моё лицо оказывается в его руках. Он наклоняется и касается губами моей мокрой щеки. Также легко он проводит губами по скулам, второй щеке, проходит по подбородку. Всё это время я не дышу.

Он отстраняется и врезается в мою душу небесными глазами.

— Разреши мне поцеловать тебя, — я чувствую его дыхание на своих губах, и мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить его слова.

— Ты уже это делаешь...

Кусочек разума — тот самый, который отвечает за логику — шепчет: «Какого чёрта ты стоишь и позволяешь ему это делать?»

Но вместо этого я поднимаю лицо ему навстречу и закрываю глаза. Его мягкие губы требовательно накрывают мои, он не медлит и слегка прикусывает мою нижнюю губу — я впускаю его внутрь.

Мы проникаем друг в друга. Я впитываю его запах, мои слёзы продолжают литься, и я чувствую их солёный вкус. Шар в груди полностью заполняет пустоту, и всё напряжение испаряется из тела. Мне хорошо. На миг — впервые за долгое время — мне не хочется убегать.

Может быть, хотя бы на секунду, я могу отпустить ситуацию? Я могу позволить себе просто быть? Не анализировать. Просто дышать.

Его правая рука перемещается на мой затылок, пальцы зарываются в волосы и нежно тянут вниз, наклоняя мою голову, давая ему ещё больший доступ. Тем временем левая рука на моей талии — крепко, почти до боли, сжимает меня, прижимая наши тела ближе друг к другу. Я чувствую, как его возбуждение упирается в низ моего живота — мне хочется просунуть руку между нами, прикоснуться к его твёрдости, а дальше...

Полина, что будет дальше?

Вопрос в голове звучит так резко и отрезвляюще, что я давлю ладонями на его грудь, заставляя отстраниться.