Роман с конца (СИ)

Глава 26. Полина

Я в сотый раз перечитываю текст. И это скорее преуменьшение, чем преувеличение.

Два часа. Я потратила на эти несколько абзацев два часа.

В результате у меня получилось деловое письмо, увидев которое, наш несуществующий отдел кадров хватил бы удар.

Я задерживаю дыхание и жму кнопку «отправить». Жду тридцать секунд, в течение которых можно отменить отправку, и лишь затем снова открываю почту, чтобы перечитать в сто первый раз, потому что, очевидно, мне нравится страдать.

Тема письма: Отработка ночных смен

Привет,

Это Полина, пишу с личной почты по понятным причинам.

В прикреплённом файле ты найдёшь таблицу со всеми ночными сменами за этот год. Напротив каждой даты, когда смена состоялась или должна состояться, отмечен её статус:

«отработана» — я не смогла непосредственно дежурить в этот день, но отработала смену иным образом.

«не отработана» — смена состоялась, но я её ещё не отработала.

«запланирована — не смогу работать» — я не смогу дежурить в эту смену, потребуется отработка другим образом.

«запланирована — смогу работать» — я смогу дежурить в эту смену.

Я хочу обсудить с тобой дежурства со статусом «не отработана». На данный момент их одиннадцать. Меня сильно беспокоит, что я не знаю, когда и как состоится их отработка. Это влияет на моё эмоциональное состояние, что, в свою очередь, влияет на мою продуктивность.

Поэтому настаиваю, чтобы мы решили этот вопрос в самое ближайшее время. Предлагаю обсудить это лично, а затем зафиксировать в таблице.

Встречу можно назначить в любое удобное для тебя время. Надеюсь на понимание.

С уважением, Полина.

Часы показывают пятнадцать минут одиннадцатого, я не рассчитываю получить ответ сегодня, но всё равно с замиранием сердца обновляю страницу.

Плюс одно непрочитанное сообщение.

Чёрт.

Захлопываю крышку ноутбука.

Почти восемь часов в дороге, четыре часа в городе, из которых час я потратила на самое отвратительное свидание в своей жизни, и вместо того чтобы залечь в кровати с чашкой чая и очередной серией «Друзей», я решила инициировать общение с боссом. И это в свой единственный выходной за неделю.

Я делаю круг по комнате. Логичным решением будет лечь спать, письмо никуда не убежит. Мой начальник — тем более.

Но.

Логика давно покинула мою жизнь, поэтому я ложусь на кровать, устраиваюсь поудобнее и открываю сообщение.

Тема письма: Re: Отработка ночных смен

«Я настаиваю на том, чтобы мы разрешили этот вопрос в самое ближайшее время.» Если ты настаиваешь, то боюсь, у меня нет выбора. Буду через час.

P.S. У меня есть несколько идей, как ты можешь отработать одиннадцать дежурств за раз, но боюсь, они тебе не понравятся.

Марк.

Я пробегаюсь глазами по строкам, раз, другой. Меня резко бросает в жар. Час. Будет через час. Да он с ума сошёл!

Тема письма: Re: Re: Отработка ночных смен

В ближайшее время — это не значит «сейчас». Я уже ложусь спать.

Полина.

Тема письма: Re: Re:Re: Отработка ночных смен

В самое ближайшее время, Полина. Ты сама настояла. Скоро буду.

Марк.

В панике я достаю телефон и напротив контакта «Марк-мудак» нажимаю кнопку вызова. После трёх гудков звонок сброшен, и я почти моментально получаю сообщение: «Не могу говорить, за рулём».

Чёрт-чёрт-чёрт!

Следующие пять моих звонков постигает та же участь.

Меня охватывает паника.

А если Аля проснётся?

Я быстро пишу ему, чтобы он припарковался в начале улицы, закрываю глаза и падаю лицом на кровать.

Короткое сообщение от Марка «Я у двери» разрушает все мои надежды, что он пошутил и не приедет.

Марк и пошутил? Полина, тебя ничему жизнь не учит.

Я всё ещё в своей старой пижаме — серый топ и длинные штаны, покрытые бело-розовыми сердечками. Пижаме не меньше пяти лет, с растянутыми коленями и в катышках я выгляжу в ней, как попрошайка с улицы. Но всё равно подавляю желание переодеться.

Проверив, что дверь в комнату сестры плотно закрыта, я накидываю сверху флиску, засовываю ноги в тапочки и медленно, чтобы не издавать шума, открываю дверь.

Моему взгляду предстает затылок и крепкие плечи Марка. Он лениво осматривает окружающее пространство, как будто это его дом, его посёлок, и нет ничего странного в том, что поздним вечером он сидит на нижней ступеньке крыльца у дома своей сотрудницы.

Я выключаю свет в прихожей и тихо затворяю дверь.

Не оборачиваясь, Марк облокачивается на перила и хлопает по ступенькам рядом с собой, приглашая сесть.

Самодовольный придурок.

Я закатываю глаза, но всё же сажусь на противоположный конец ступенек, почти копируя его позу.

— Кому пришла в голову идиотская мысль покрасить дом в лиловый цвет? — спрашивает он обвиняющим тоном, как будто цвет моего дома наносит ему личное оскорбление.

Неожиданное начало разговора.

— Что не так с лиловым?

— Всё. Ваш дом бросается в глаза. Полагаю, сигнализации здесь нет?

— Эм, что? Сигнализации? — я не сдерживаю смех. — Мы в деревне, я здесь выросла, и...

— Ии?

— И здесь безопасно.

Марк смотрит на меня, как на ребёнка, который верит в Деда Мороза и зубную фею.

— И моя безопасность тебя не касается.

Он снисходительно качает головой.

— Ты работаешь на меня. Конечно, твоя безопасность меня касается.

— Да? Хорошо. Тогда скажи, какого цвета дом Игоря?

Марк не понимает, к чему я клоню, и хмурится.

— Что и требовалось доказать.

— Что требовалось доказать? Наверное, его дом нормального белого или серого цвета. Игорь — мужчина, он может за себя постоять.

— Значит, если я женщина, то не могу самостоятельно решить, в какой цвет красить стены своего дома?

— Ваш дом привлекает внимание. Мне это не нравится. — Марк трёт виски и снова смотрит на дом, будто готов начать его перекрашивать прямо сейчас.

У меня падает челюсть. От уровня его сексизма и от того, что я нахожу это... милым?

Полина, какая же ты жалкая, если готова ухватиться за любые крохи заботы.

Отрезвляющая мысль заставляет поумерить скорость, с которой бабочки машут крыльями у меня в животе.

— Слушай, — начинаю я неловко, — по поводу письма...

— Хорошо, иди сюда, — перебивает Марк, хлопая себя по колену.

— З-зачем?

— Ты слишком далеко, чтобы мы могли перейти к делу, — подмигивает он.

— Чёрт, я не это имела в виду. Я-я...

— Ты? — подбадривает меня, наслаждаясь ситуацией.

Я не сдерживаюсь и злобно рычу:

— Господи, как же ты меня бесишь.

Брови Марка резко взлетают вверх, и он действует с молниеносной скорости, расстояние между нами, и так небольшое, сокращается до минимума. Я оказываюсь вжата в перила ступенек. Не прилагая особых усилий, он сажает меня к себе на колени, и мне ничего не остаётся, как обхватить его торс и бёдра ногами.

— Бешу значит? — хмыкает Марк и впивается в мои губы жёстким поцелуем.

Как и в первый раз, он не просто целует — он пробует меня на вкус, поглощает, его поцелуй похож на наказание. Моё тело плавится, и я крепче цепляюсь за него руками и ногами, в попытке сохранить контакт с реальностью.

Марк отстраняется, и я ощущаю его тяжёлое горячее дыхание на своих губах.

Следуя животному инстинкту, я сама сокращаю дистанцию между нами и целую его в ответ. Он расплывается в улыбке и сильнее прижимает меня, перенося практически весь вес моего тела себе на колени.

В ответ я целую его нежно, чувственно, дразню языком и подаюсь бёдрами вперёд, усиливая приятное давление между ног. Провожу руками по его плечам, опускаю пальцы ниже, сжимаю бицепсы — боже, мне нравится это тело. Его тело.

Со стороны мы, наверное, похожи на двух подростков, охваченных гормонами, которые наконец-то добрались друг до друга.

Мы тяжело дышим, я отстраняюсь и кладу руки ему на грудь — его сердце стучит так же быстро, как и моё. Марк смотрит на меня горящими голодными глазами, и хотя в темноте я не могу различить все эмоции на его лице, я готова поставить весь свой немногочисленный капитал на то, что от его привычной холодной маски не осталось и следа.

Он подносит руку к моей шее, обхватывает, притягивает ближе, покусывает линию подбородка, медленно подбираясь к ямке на шее, где бешено скачет пульс. Его щетина приятно щекочет кожу, отчего моё тело покрывается мурашками.

— Предлагаю вернуться к твоей таблице, — шепчет Марк мне на ухо.

— Что ты несёшь? — шепчу ему в губы. Мне становится жарко. На мне слишком много одежды. На нас обоих слишком много одежды.

— Я про таблицу, которую ты скинула. Мне нравится, с какой ответственностью и энтузиазмом ты подходишь к своей работе.

На этих словах он прикусывает мою нижнюю губу. Сильно, почти до боли. Его возбуждение упирается в моё бедро. Одной рукой он обхватывает меня за талию, другой крепко сжимает ягодицу.

И это всё никак, совершенно никак не сочетается с какой-то там таблицей...

Или... До меня наконец доходит, о чём он. Я отстраняюсь, раздражённо выдыхаю и облокачиваюсь на перила.

— Что именно ты хочешь обсудить?

— Там не хватает дополнительного столбца, — прищурившись, отвечает он.

— Какого же?

— Конкретизации. Как именно ты отрабатывала каждую из смен.

Я благодарю себя за решение не включать свет на крыльце, потому что моё лицо сейчас цвета перезрелого помидора.

— А ты забыл? — спрашиваю с вызовом.

— Конечно, нет, — его голос звучит хрипло и на тон ниже обычного, его руки мягко массируют мои бёдра, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вернуться к тому, на чём мы остановились, что он так нагло прервал своим идиотским вопросом.

— Это сложно забыть, — продолжает Марк. — Но, как ты, наверное, заметила, я люблю порядок и хотел бы дать тебе обратную связь, чтобы ты учла её для будущих отработок.

Что-о? Моё желание попробовать всего его на вкус резко трансформируется в потребность вцепиться зубами в его горло.

— Да ты охренел! — я резко толкаю его в грудь, пытаясь встать.

Марк громко смеётся и только крепче притягивает меня к своей груди, закапывается лицом в мои волосы и шепчет:

— Тшшш, я шучу. Всё было идеально, ты — идеальна.

Он ошибся, если думал, что это остановит мои попытки вырваться из его объятий.

Его слова делают ситуацию слишком реальной.

Спать с боссом за выходные — это одно. Спать с боссом, потому что я этого хочу, потому что он этого хочет, потому что я «идеальна»... Это одновременно плавит моё сердце и заставляет кровь стыть в жилах. В это так просто поверить. Мне так сильно хочется в это поверить, что становится страшно.

Марк, похоже, не замечает моей реакции, потому что продолжает целовать моё лицо: щёки, лоб, нос, подбородок. Нежно, как если бы он был влюблён в меня. По-настоящему.

Я вздрагиваю от грохота. В тихую ясную ночь ворвался холодный ветер, и вот на лоб уже ложится крупная, тяжёлая капля. По небу расходятся синие полосы. Мы синхронно поднимаем головы вверх и смотрим на небо. Ещё одна крупная капля падает мне на кончик носа, и я смеюсь.

— Кажется, это тонкий намёк, что мне пора, — хмуро произносит Марк.

— Ты же не собираешься в такую погоду, ночью, ехать домой?

— Именно это я и собираюсь сделать.

— И это человек, который говорит о безопасности, — если я продолжу так часто закатывать глаза в его присутствии, то скоро увижу свой затылок. — В отличие от цвета моего дома, ехать ночью в грозу по нашим дорогам точно небезопасно. Возможно, дождь закончится через пятнадцать минут, а возможно, размоет дороги так, что ты застрянешь где-нибудь на полпути к Усть-Коксе.

— Я слишком стар, чтобы спать в машине.

Я приказываю своим глазам оставаться на месте.

— Никто не заставляет тебя спать в машине.

На этот раз Марк не удерживает меня, а помогает подняться. Я аккуратно открываю дверь и жестом приглашаю его войти. Он замирает на пороге, нахмурив брови.

— Ты уверена?

— Уверена ли я, что не хочу, чтобы ты умер в каком-нибудь овраге по дороге? Кхм. В общем-то, заманчивое предложение.

Мой сарказм его не убеждает, и он продолжает стоять у входа. Дождь уже барабанит по крыше, и я хватаю его за руку, затаскивая в дом.

— Только веди себя тихо, — прижав палец к его губам, предупреждаю я. — Сестра спит.

Мы почти на цыпочках пробираемся в мою комнату, и только закрыв дверь, я осознаю, что наделала.