Роман с конца (СИ)

Глава 8. Марк

Костя свалился как тряпичная кукла с одного удара — что не принесло мне никакого удовольствия. Бить его было ошибкой. Я это прекрасно понимал и без Полининых разглагольствований на тему гостиничного сервиса, её профессиональной репутации и простого здравого смысла, согласно которому людей бить нельзя.

Угу-угу, моя спортивная карьера полностью опровергает последний факт. Людей не только бить можно — я на этом сколотил неплохое состояние.

— Да, Костя вёл себя... — она закусывает губу, подбирая слова, — неподобающе.

Это мягко сказано, но хорошо.

— Но я сама могу за себя постоять.

Слабо верится, но ок.

— И ты попросил Пашу купить презервативы? Что с тобой вообще не так!?

На это мне даже самому себе нечего ответить. Если бы я знал. Если бы я только знал.

Очевидно, в тот момент решение принималось не головой, а той частью тела, которая сейчас возмущенно напоминает, что пора бы использовать покупку по назначению.

Я медленно поднимаюсь со стула и более жёстким, чем хотел, голосом спрашиваю:

— Всё сказала?

Полина крепко сжимает кулаки и нехотя кивает.

— Ну, во-первых, я и правда владелец центра. Это мой центр. Мои гости. И я могу вести себя так, как захочу. А во-вторых, с чего ты взяла, что мой конфликт с Костей был связан с тобой?

Мои слова заставляют Полину отвести глаза, на её щеках появляется стыдливый румянец.

— А, это... то есть... это не из-за меня?

Конечно, это было из-за неё. Но она только что возмущалась, что я не должен никого бить — тем более ради неё. А сейчас она выглядит… разочарованной?

— Н-ну... хорошо, — тихо произносит Полина и разворачивается, чтобы выйти из рабочей кухни, куда вбежала пять минут назад и начала отчитывать меня.

Видя её попытку удрать, мой орган — да-да, тот самый, из-за которого Паша поехал за гондонами, — берёт дело в свои руки.

— А в-третьих, — я дожидаюсь, когда она снова поворачивается ко мне лицом и наношу удар, — ты бы предпочла, чтобы я трахал тебя без презервативов?

Полина еле слышно вскрикивает и прижимает руку ко рту.

Глава 9. Полина

Причина моей ненависти, в лице моего босса, смотрит на меня с надменной усмешкой. Когда я думаю о том, что мне нужно ведро со льдом, куда я смогу опустить свою голову, Марк выглядит невозмутимо.

Мне стыдно, что я предположила — нет, обвинила — его в том, что он ударил Костю из-за меня. Почему-то до этого момента мне в голову не приходило, что ко мне это не имеет никакого отношения. И хотя я честно была зла на него за такое поведение, мысль, что он заступился за меня, была немного, чуточку, но приятна. Сейчас же я чувствую себя просто дурой.

Готовая сбежать, я замираю, вцепившись в дверной косяк, когда слышу голос Марка.

— А в-третьих, — он ждёт, когда я повернусь к нему лицом, и говорит то, что ни одна сотрудница не должна слышать от своего начальника: — Ты бы предпочла, чтобы я трахал тебя без презервативов?

Я не могу сдержать громкий возглас шока и прижимаю ладонь ко рту.

Улыбка сползает с лица Марка, и сейчас он смотрит на меня серьёзным, приковывающим к месту взглядом.

Беги, Полина. Беги.

Я должна сбежать.

Но вместо этого замираю, как опоссум перед фарами несущейся машины.

— Или у тебя изменилась ситуация, и ты сможешь нормально исполнить свои рабочие обязанности, которые прописаны в трудовом договоре?

У меня кружится голова. Я один раз мотаю головой. Нет. Обстоятельства не изменились и вряд ли изменятся в ближайшее время.

— Тогда открой дверь пошире, — Марк кивком указывает на дверь, ведущую в рабочую кухню, а сам медленно отодвигает стул от стола.

Как послушная кукла, я делаю именно это. На распашку открываю дверь. Отсюда мне виден не только вход в холл, но и несколько домов, в которых сейчас убирается Фая. Сейчас на всей территории центра только мы втроём: я, Марк и Фая. А ведь ещё несколько минут назад рабочая кухня казалась безопасным местом для разговора.

— Подойди сюда, — он кивком головы указывает на место рядом с собой.

На ватных ногах я медленно пересекаю разделяющее нас пространство, огибаю стол и подхожу к нему практически вплотную.

— Развернись лицом к двери.

Когда я подчиняюсь, Марк кладёт руку на мою поясницу и мягко, но настойчиво давит мне на спину, заставляя нагнуться и опереться руками о стол.

— Ниже. Плечи на стол.

Шаг за шагом. Шаг за шагом я спускаюсь всё ниже и ниже. На самое дно.

Мой босс планирует трахнуть меня посреди рабочего дня.

На кухонном, чёрт подери, столе.

В то время как в трёхстах метрах от нас Фая убирает дома.

Это правда происходит со мной?

Я опираюсь сначала на локти, а потом опускаю плечи и обхватываю ладонями противоположный край массивного дубового стола.

Тело напрягается ещё сильнее, когда в мои ягодицы упираются твёрдые бёдра Марка, и я начинаю быстро и часто дышать.

Полина, ты правда позволишь своему боссу трахнуть тебя ради чёртовых ночных дежурств? Ради изменения расписания?!

Руки Марка ложатся на мои бёдра. Он ведёт ими вверх и вниз. Это похоже на поглаживание.

— Тш-ш-ш, тш-ш-ш, — тихим, даже нежным голосом произносит он.

Спустя короткое время я и правда немного расслабляюсь, пытаясь вспомнить, почему этот тон голоса мне знаком.

Когда осознание накрывает меня, я резко открываю глаза.

Этот мудак разговаривает со мной как с лошадью! Он гладит и успокаивает меня как будто я лошадь!

Я не успеваю возмутиться, потому что Марк склоняется ко мне, и я чувствую его горячее дыхание на своей шее:

— А сейчас следи за улицей. Если кто-то будет подходить — скажешь.

Так вот зачем я открывала дверь.

Предусмотрительный ублюдок.

Просунув одну руку под меня, он расстёгивает пуговицу и молнию на моих джинсах. В этот момент я благодарю себя за выбор одежды — на мне свободного кроя mom's-джинсы, и он без труда спускает их до середины бёдер.

Странно, что тебя радует этот факт. По логике вещей должно быть наоборот.

Но я не знаю, почему думаю так, как думаю, и почему чувствую то, что чувствую. Префронтальная кора головного мозга ушла в спящий режим. Рептильный мозг взял бразды правления в свои руки.

Какое-то время ничего не происходит.

Что он делает? Пялится на мои ничем не примечательные чёрные хлопковые трусы?

Я громко выдыхаю, когда чувствую прикосновение тёплой мужской ладони между ног. Рука не медлит и начинает массировать меня круговыми движениями. Там.

Марк. Мой босс. Трогает меня там!

Его пальцы дотягиваются до нужной точки, и я закусываю губу.

То, что происходит... не неприятно.

Чёрт, это больше чем не неприятно.

Отдать пункт управления рептильному мозгу было ошибкой. Я чувствую, как ткань моего нижнего белья становится влажной, и меня захватывает паника.

Она сильнее, чем была до.

Если Марк узнает, что я возбудилась, то... то...

Марк не дает мне додумать, что будет, потому что подхватывает резинку трусов и аккуратно спускает их вниз к джинсам. Его рука ложится между моих ног — туда, где уже всё чертовски влажно. На секунду он замирает и я жду сального комментария, но слышу лишь многозначительное «Хмм».

Я не знала, что может быть что-то более унизительное, чем лежать на кухонном столе со спущенными штанами и трусами перед своим боссом, с которым за девять месяцев мы не обмолвились и ста словами.

Оказывается — может.

Я оказалась здесь, потому что у меня нет выбора. Я не могу потерять эту работу.

Но меня никто не принуждает возбуждаться от этой ситуации. Как реагирует тело — это полностью моя ответственность.

Что со мной, чёрт возьми, не так?

Хотя... может, у моего тела тоже нет выбора? Может, это защитная реакция? Естественный отклик на стимуляцию?

И вообще, стыдно должно быть ему, а не мне. Будь мой босс джентльменом — он бы сделал своё дело и мы бы разошлись по делам. Но нет. Марку некуда было спешить, и он лениво размазывает по мне мою же влажность. Массирует клитор круговыми движениями. Именно так, как нужно. С идеальным давлением.

Я сильно прикусываю щеку, сдерживая стон.

Приятные ощущения внезапно обрываются, и я слышу звук расстёгиваемого ремня, а затем — разрываемой целлофановой упаковки.

Это правда сейчас произойдёт?!

А у тебя ещё были сомнения?

Марк кладёт обе руки на мои бёдра, и я чувствую, как что-то тёплое настойчиво толкается в меня — раз, другой, и на третий резкий толчок он входит. Полностью. Его бёдра прижимаются к моим ягодицам, волосы и ткань его штанов щекочут кожу.

— Вот так, вот так... — еле слышно, сдавленным голосом бормочет он.

Марк медленно выходит почти на всю длину и снова — резкий толчок, за которым следует шлепок от соприкосновения наших тел. Я не сдерживаю тихий стон, проклиная себя, своё тело, Марка, этот центр и свою жизнь.

И снова те же движения.

Я сильнее вжимаюсь в стол, пытаясь минимизировать толчки. Как метроном — Марк держит ритм и темп, и мне всё сложнее сдерживаться.

Почему? Почему это должно быть так приятно?

Но недостаточно приятно, чтобы...

Подлая мысль забирается в голову: а что, если я лягу плечами на стол? Тогда я смогу дотянуться до точки, так сильно требующей моего внимания.

Нет, нет. Всё, что происходит здесь, — это не про секс. Не про удовольствие. По крайней мере, не про моё.

Но Марк, видимо, считает иначе. Потому что именно в этот момент он медленно ведёт рукой по моему бедру и запускает её под меня. Именно туда, куда нужно.

Я издаю громкий стон и резко одёргиваю себя.

— Не мог бы ты не делать этого? — мой голос звучит хрипло.

Он наклоняется, придавливая меня своим телом, и я чувствую его тёплые, влажные губы на шее.

— Что именно? — его горячее дыхание обжигает кожу. Он не сбавляет ритма, продолжает толчки, и прикусывает особенно чувствительное место, где шея переходит в плечо.

— Вот это... рукой, — сдавленно выдыхаю.

— Тебе не нравится? — он снова прикусывает меня, вызывая очередной стон и волну удовольствия.

— Нет. То есть... да...

Как я вообще должна на это ответить?

Очевидно, что мне это нравится. Но это не делает происходящее менее унизительным — скорее наоборот.

В очередной раз он доказывает свой статус мудака, полностью игнорируя мои желания. Вместо того чтобы остановиться, он усиливает давление пальцев и ускоряет движения, с которыми его бёдра с громкими шлепками соединяются с моим телом.

Чёрт его побери, но если он сейчас остановится, я сама буду молить его о продолжении.

Все мысли ушли.

Остались только ощущения.

Резкие толчки, массирующие движения его пальцев, его громкое дыхание и губы на моей шее. Факт, что мой босс трахает меня на кухонном столе. Всё это сплелось воедино, смешалось в горячий, запретный коктейль.

Я крепко сжимаю бёдра, чувствуя, как меня накрывает волна удовольствия.

Моё тело снова предаёт меня.

Я обмякаю на столе, и темп Марка становится быстрым, рваным. Он издаёт глухой стон, совершает ещё два резких толчка — и замирает внутри меня.

Его тело сильнее придавливает меня к столу. Тяжёлое дыхание щекочет кожу.

Спустя несколько секунд давление исчезает. Он резко выходит из меня. Холодный воздух и отсутствие его прикосновений возвращают стыд. Мне хочется провалиться под землю.

Я медленно перевожу руки, чтобы приподняться, но его рука останавливает меня.

— Нет. Оставайся здесь, — произносит он, и у меня возникает ощущение дежавю.

Через пару минут я чувствую влажное полотенце между ног. И меня снова накрывает волна стыда.

Он только что был в тебе, Полина. Ты только что кончила, когда твой босс трахал тебя на рабочем столе. Но тебе стыдно, что он тебя протирает?

Марк проводит руками вниз по моим ногам до спущенных трусов и джинсов и подтягивает их до попы.

— Ок. Дальше сама.

— Спасибо, что разрешил, — не удерживаюсь я от саркастичного комментария и резко выпрямляюсь.

— Обращайся, — хмыкает Марк через плечо, выходя из кухни.

Сукин сын.

Быстро застегнув джинсы, я опускаюсь на стул.

Меня только что отымели на кухонном столе.

И самое ужасное — не это.

А то, что мне это понравилось.

Чёрт.