Роман с конца (СИ)

Глава 38. Полина

Колёса моей Тойоты перемешивают грязь.

Холод приходит на Алтай в середине осени. В октябре снег покрывает поля и горы, заметает дороги и приятно хрустит под ногами. К ноябрю мороз щиплет щёки, зима вступает в полную силу.

Но в этом году ответственный за погоду уснул, оставив нас в вечном сентябре.

Десятое ноября на дворе — где, чёрт-возьми, зима?

Природа отвечает мне очередным порывом ветра, швыряя мелкие листья в лобовое стекло. Окружающая серость создаёт когнитивный диссонанс и неприятно режет глаза.

Я смотрю на часы, равнодушно фиксируя, что снова опаздываю.

С момента, когда я последний раз видела своего начальника на автовокзале в Горно-Алтайске, прошло три месяца, и опаздывать почти вошло в привычку. Оказывается, если позволить себе лишние пятнадцать минут тишины на кухне с чашкой кофе в руках, жизнь становится чуточку приятнее.

Я сворачиваю на знакомую дорогу, двигатель набирает обороты, заставляя машину взбираться к ретрит-центру «Единение души с природой». Вырулив к парковке, нога самопроизвольно впечатывает педаль тормоза в пол. Ремень безопасности натягивается и больно врезается в грудь. А сердце так отчаянно стучит в грудной клетке, что я физически ощущаю, как оно ударяется о рёбра.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

Костяшки пальцев, сжимающих руль, белеют. Я быстро моргаю, надеясь, что пикап, которого здесь никак не должно быть, и который я не видела несколько месяцев, растворится с поля зрения.

Как он, чёрт возьми, здесь оказался?

Может, он, как брошенный кот, сам нашёл дорогу домой? Искусственный интеллект, все дела.

— Поля, тачка заглохла? — я опускаю стекло, голова Паши выглядывает из-за приоткрытой двери.

— Нет, всё в порядке, я сейчас, — бросаю, а после беру себя в руки и паркуюсь рядом с машиной моего начальника, который должен быть в Москве.

Или где угодно, хоть в аду, но только не здесь. Ему здесь не место!

Это его отель, или ты забыла?

Да, но за прошедшие месяцы я заставила себя поверить, что мы, как разведённая пара, поделили наше условное имущество. Мне досталась работа.

А ему?

Моя гордость и разбитое сердце. Неужели этого недостаточно?

Внезапно я чувствую себя неуверенно в собственной одежде. На мне свободного кроя джинсы, которые откровенно размера на полтора мне велики, бесформенный свитер свисает с одного плеча, открывая тонкую лямку топа, и потрепанные кеды.

Макияж? Укладка?

Нет, не слышала. Голову помыла, расчесалась — и ладно.

Я опускаю козырёк и нервно оглядываю своё отражение в зеркале — бледное лицо, круги под глазами и собранные в неаккуратный пучок волосы. С собой у меня нет ничего, что могло бы хоть как-то исправить ситуацию, поэтому я крепко зажмуриваюсь и выхожу из машины. Ветер тут же забивается в волосы, лезет под куртку, дрожью проходит по телу. Накидываю капюшон, прячусь в воротник и бегом преодолеваю несколько метров от парковки до входа.

— Фух, ну и ветрюган, — проговариваю запыхавшись и снимаю куртку.

— И не говори, у нас кусок крыши у конюшни ночью снесло.

— Да ладно? Надеюсь, никто не пострадал?

— Слава богу, нет. Мы пока накрыли брезентом. Хорошо хоть Марк вчера приехал, — облегчённо делится Паша.

— Марк приехал, — повторяю, продолжая двигаться на автомате: готовлю рабочее место, включаю компьютер, собираю кружки, оставленные после ночной смены Игорем.

— Ага, вчера поздно вечером, часов в одиннадцать где-то, — продолжает коллега. — Он нам даже вкусности привёз, представляешь? Марк! Может, это его брат-близнец или он прошёл экспресс-курс по дружелюбию, — заговорщически шепчет он, встаёт с дивана и кивком головы зовёт меня с собой.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не наорать на него. Мне плевать, когда Марк приехал, что он привёз, и подменили его или нет. Это меня не касается. Мне всё равно!

На кухне меня встречает плотный запах кофе и груда красиво упакованных коробок на столе, среди которых я сразу различаю знакомую — с пастилой. А чуть выше, сразу за коробками, на меня смотрит пара бледно-голубых глаз.

В отличие от меня, Марк не просто не выглядит хуже, чем обычно — он выглядит потрясающе. Сейчас он совершенно не похож на угрюмого и заросшего медведя, который посреди ночи отвозил меня в город. Короткая стрижка, идеально подстриженная опытной рукой барбера борода делает его похожим на героя из какого-нибудь боевика. На нём простая чёрная термушка, плотно облегающая крепкие плечи, торс и руки.

На первый взгляд поза Марка кажется расслабленной, но я замечаю, как крепко сжаты кулаки на столе, как напряжены мышцы рук, как пульсирует жилка на челюсти. Он смотрит на меня пристально, не моргая — как будто боится спугнуть. Как будто не знает, чего от меня ожидать.

Полина, ты пялишься!

Я отвожу глаза и тру ладони о джинсы, еле сдерживая себя, чтобы не начать нервно поправлять свой внешний вид. Меня останавливает только понимание, что мне уже ничего не поможет.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

— Поль, всё хорошо? — голос Паши выводит из оцепенения.

Я больно кусаю щёку и беру себя в руки.

— Ага, задумалась просто.

Марк резко встаёт, стул с громким скрипом царапает пол.

— Кофе? — спрашивает, продолжая буравить меня взглядом.

Я киваю. Если он пойдёт за кофе, то ему придётся отвернуться, и тогда я смогу наконец нормально вздохнуть.

— Таак, что у нас тут есть... — комментирует вслух Паша, разбирая коробки на столе. — Шоколад молочный с фундуком, швейцарский, ого, макаруны… Поль, ты что будешь?

Я пожимаю плечами — мне всё равно. Последнее, что меня сейчас волнует, — это в каком виде поглощать глюкозу.

— Там есть пастила, ручной работы, из Коломны, — Марк подносит кружку к столу и ставит на противоположную от себя сторону.

Голос Фаи прерывает мой ответ о том, куда он может засунуть свою пастилу из Коломны. Закутанная в плотный шерстяной шарф она восклицает:

— Гляньте, кто приехал. А почему не предупредил?

И к нашему с Пашей удивлению, подходит к Марку и обнимает его. Так, как будто это в порядке вещей. Видимо, с кем-то он всё же поддерживал какое-то подобие дружеских отношений.

А с кем-то — и не только дружеские.

— Полиночка, а ты чего стоишь? — Фая заботливо обращается ко мне.

— А она всё утро такая, — замечает Паша, садясь за стол со свежей кружкой кофе и раскрытой упаковкой пастилы.

Три пары глаз направлены на меня, и я даю себе мысленную оплеуху.

— Я просто не выспалась, — еле внятно бормочу и сажусь на соседний стул — от того, куда поставил кофе Марк, подтягиваю кружку ближе.

Фая замечает подарки, и я выдыхаю с облегчением, когда внимание с моей скромной персоны переключается на более интересные вещи: Марка, конфеты, ветер, крышу конюшни, погоду, Москву и снова Марка. И постепенно разговор превращается в белый шум, где я улавливаю лишь отдельные слова и фразы.

Несмотря на активное участие в разговоре, мой босс продолжает сверлить меня взглядом. Его глаза, как запрограммированные, смотрят себе в кружку, потом на меня, снова в кружку и снова на меня. Его шея и щёки принимают розоватый оттенок. Мне становится настолько некомфортно под его взглядом, что жар растекается по телу, и я начинаю ёрзать на стуле.

Мне нужно это прекратить.

Варианты побега мелькают в голове. Много работы. Мигрень. Тошнота. Обморок. Черт.

Несмотря на орущий голос разума, который отговаривает меня от задуманного, я достаю телефон и быстро набираю текст: «Хватит пялиться».

Я обещала себе ему не отвечать, и я держалась последние три месяца, но стоило ему появиться перед глазами — как я сама инициирую общение.

На экране телефона сообщения от него выстраиваются в неровную колонну. Глаза цепляются за один кирпичик, потом за другой — как будто я не читала каждую строчку десятки раз.

Гордая женщина заблокировала бы его номер. Но, учитывая условия начала наших отношений, гордость — не моя сильная сторона.

Умная женщина удалила бы сообщения, не читая.

Тоже мимо.

Быть тряпкой с мазохистскими наклонностями — читать и перечитывать, медитировать на них перед сном, часами раздумывать над ответом, набирать и удалять текст. Вот мой выбор.

Каждое его сообщение похоже на предыдущее:

«Полина, мне очень жаль. Пожалуйста, поговори со мной».

«Надеюсь, у тебя всё хорошо».

«Напиши хоть что-нибудь».

«Мне тебя не хватает».

«Я уже писал, но ещё раз: прости меня».

«Не знаю, станет ли тебе легче, но я осознаю, что я придурок».

Я жму кнопку «отправить», и через секунду слышу уведомление с его телефона. Он неспешно лезет в карман штанов, достаёт телефон — и его лицо преображается: сначала брови в удивлении ползут вверх, а потом он расплывается в широкой мальчишеской улыбке.

У него такой счастливый вид, как будто он выиграл в лотерею, как будто узнал, что его любимая команда заняла первое место, как будто ему подарили щенка. Некоторое время назад Алевтина показывала мне подборку видео, где людям дарят собак — и да, они улыбаются именно так, как сейчас мой босс.

Рука ощущает вибрацию, и я автоматически опускаю глаза, читая его ответ:

«Не могу, мне слишком нравится то, что я вижу».

Я закатываю глазу. Мое глупое сердце пускается в пляс, я не могу его контролировать и теперь сижу красная как помидор. Еще сильнее, почти до крови, прикусываю щёку.

Надо валить. Срочно.

— Ладно, мне пора работать, — я так резко вскакиваю, что еле успеваю остановить стул от падения.

— Да, Паша, Фая, вы ещё посидите, нам с Полиной нужно обсудить новую стратегию, — произносит Марк, тоже поднимаясь.

Что за чёрт?

— Новую стратегию? — подозрительно спрашивает Паша.

— Да, у нас планируются глобальные изменения, но сначала я бы хотел всё обсудить с Полиной.

Мы с Фаей и Пашей переглядываемся, и Павел прячет беспокойство за улыбкой:

— Надеюсь, сокращения не планируются?

— Скорее наоборот, — коротко успокаивает Марк и, обходя стол, кладёт мне руку на плечо. — Мой ноутбук наверху — там и обсудим.

Молящими глазами я смотрю на своих коллег, но всё тщетно. Они слепы к тому, что происходит. Рука моего начальника перемещается на мою поясницу и мягко, но настойчиво давит, направляя меня вперёд. И мне ничего не остаётся, как на ватных ногах последовать к выходу.