Сердце Северного Ликана

Глава 2. Гостья

Марисоль забралась в постель прямо в одежде. Помимо усталости и неприятного осадка от разговора с сестрой, она прошла в дом через коридор едва живых тел приятелей Мари и едва не поскользнулась на чьём-то содержимом желудка, выплеснутым наружу кем-то из «гостей». Обыденная жизнь молодёжи её возраста казалась ей слишком мерзкой, отвратительной, и она наотрез отказывалась в ней участвовать — в отличие от сестры, что с лёгкостью вливалась в любую компанию и зачастую была душой любой вечеринки.

Это (и не только это) неизбежно отдалило их друг от друга. А ведь когда-то Марисоль считала Мари самым близким человеком на свете…

Сон ожидаемо не шёл, стоило только взвинтить себе нервы. Она лежала и слушала, как выметаются из дома приятели сестры, вместе с музыкальной аппаратурой и остатками съестного и алкоголя. Пусть. Пусть забирают всё, что угодно, только оставят её дом в покое. Пусть оставят в покое её…

И вот, наконец, стало тихо.

Правый бок затёк, и Марисоль перевернулась на левый. Взгляд зацепился за их с сестрой детскую фотографию, стоявшую в рамочке на столе. Две милые, совершенно одинаковые мордашки, в копне светлых кудрявых волос — девочки обнимались, а потому абсолютно не было понятно, какие кудрявые локоны кому принадлежат.

Марисоль даже помнила тот момент, когда была сделана эта фотография.

А потом в памяти всплыл уже другой момент. Разобранная постель, томные стоны и её обнажённая сестра с рассыпавшимися по спине теме же белыми кудрями, восседавшая сверху на её парне — в интимной позе. Предательства страшнее Марисоль себе представить не могла. И простить, конечно же тоже.

Наверное, именно в тот момент что-то треснуло в их сестринских, казалось, нерушимых, отношениях. Марисоль простила её — по крайней мере, на словах. Но отдалилась, замкнувшись в себе и больше никого не пуская в свою душу. Хотя, к слову сказать, Мари не особо туда и рвалась. Но с парнями, как и с доверием к людям, было покончено. Марисоль выбрала одиночество и сосредоточилась на учёбе, Мари же пустилась во все тяжкие и, как видно, останавливаться пока не собиралась.

Не поленившись, девушка поднялась с постели. Давняя злость и обида на сестру сделали своё дело, она хлопнула по фоторамке рукой, перевернув её.

Давно надо было убрать это со стола.

Внезапный шум, донёсшийся с первого этажа дома, заставил Марисоль насторожиться. Она замерла, прислушиваясь и пытаясь понапрасну не фантазировать: наверняка это кто-то из приятелей Мари, уснувший где-нибудь в укромном уголке и прошляпивший тот момент, когда вся остальная компания вымелась отсюда на все четыре стороны. И сейчас этот бедолага отчаянно пытается найти отсюда выход.

Шум повторился, и тогда Марисоль, шумно выдохнув, отправилась туда.

Свет был выключен по всему дому. Добравшись до ближайшего выключателя, она пощёлкала им, но напрасно — свет был отключен. Должно быть, это была месть Мари за её бесславное выдворение из дома, либо электричества не было по всей улице, но сейчас проверить не было возможности: люди спали, а декоративные фонарики и гирлянды в садах работали исключительно на солнечных батареях.

— Таааак. — протянула девушка вслух, пытаясь успокоиться.

И осторожно начала спускаться по лестнице вниз. Марисоль никогда не боялась темноты, но сейчас, будучи в одиночестве, ей было крайне неприятно не видеть в полной мере то, что происходило в прихожей.

Шум повторился, что-то происходило совсем рядом, но Марисоль не могла понять что. Начавшие привыкать к темноте глаза выхватили какое-то движение: кто-то метался по комнате, натыкаясь на мебель, люстры, светильники, издавая характерные звуки.

«Птица!» — наконец-то догадалась девушка, не без облегчения понимая, что это не вор и не потерявшийся приятель Мари. С животными и птицами всегда было проще.

Она добралась до выключателя, но чудо не произошло: света всё так же не было. Хотя глаза вполне адаптировались к ночной темноте, и теперь это не было проблемой. Осталось теперь выпроводить незваную гостью, и вновь попытаться заснуть. Нервы-нервами, а защиту завтра никто не отменял.

В темноте разобравшись с замком и распахнув входную дверь настежь, Марисоль обратилась к птице:

— Ну же, давай, улетай…

Но та не торопилась, вероятно, не понимая человеческой речи, и продолжала метаться по прихожей. Это была крупная птица, по очертаниям, да и по крикливому голосу похожая на ворону. Тёмный силуэт её планировал то туда, то сюда мимо девушки, но распахнутая дверь словно была для незваной гостьи чем-то невидимым, несуществующим.

Марисоль вздохнула. Не оставлять же её здесь? Она может погибнуть от страха, да и перепортить добрую часть вещей в доме. Надо было что-то срочно придумать, чтобы выпроводить её наружу.

Внезапно птица успокоилась, усевшись на спинку одного из плетеных кресел, уставившись на девушку блеснувшими в темноте глазами, склонив голову. Удивительно, что мебель не переломали в пьяном угаре друзья Мари, но здесь всё ещё стоял их нетрезвый дух, и воздух, сейчас заходивший в открытую дверь, вытеснял эту скверну, наполняя дом ночными ароматами цветущего сада.

— И что мне с тобой делать?

На самом деле, спать уже не хотелось. На улице было темно, как бывает всегда перед рассветом, а он уже был не за горами, и Марисоль, остановившись на пороге, решила насладиться свежим воздухом и, возможно, первыми лучами солнца, которые вскоре должны были появиться на горизонте.

Птица выпорхнула через её плечо, слегка напугав и взметнув светлые волосы девушки, но улетать не спешила, приземлившись на лужайку перед домом.

— Эй, что за шутки! — попыталась наигранно возмутиться Марисоль, но тут ей стало не до смеха.

На том самом месте, где только что сидела ворона, она своими глазами увидела девушку! Она сидела спиной к Марисоль и тихо всхлипывала, то ли плача, то ли смеясь. Длинные тёмные волосы завидным каскадом спускались на спину, чёрное платье касалось подолом земли.

«Неужели опять началось?» — пронеслась в голове совсем не радостная мысль.

Но как иначе было объяснить происходящее?

Марисоль боялась пошевельнуться, но тут уже сама незнакомка повернула к ней голову. Лица было не разглядеть.

И было ли оно?

Марисоль показалось, что вместо него у девушки одна сплошная рана. Лишь глаза сверкнули в темноте зелёным неестественным блеском. Она что-то прошептала, но слов было не разобрать. Марисоль, несмотря на весь ужас происходящего и смертельный холод, что сковал её изнутри, вся превратилась в слух, но по прежнему не разбирала ни слова.

— Я не понимаю… — наконец, решилась ответить она.

Незнакомка одарила её еще одним пугающим взглядом и прошептала: «Помоги».

После чего очертания её тела начали таять, растворяясь в темноте, и вот уже чёрная крупная птица взметнулась в ночное небо, оставляя Марисоль в полном одиночестве.

Та с трудом удержалась за косяк двери. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, если бы то было возможным. Кажется, все страхи и опасения девушки были не напрасны: прошлое возвращалось стремительно, не спрашивая и не разбирая дороги. А, значит, впереди её ждали очередные испытания. И хотелось бы Марисоль сказать, что к ним она не готова. Да только вот никто её о том не спрашивал.