Сердце Северного Ликана

Глава 50. Месть

У хорошей мести нет срока давности.

Она вспоминала об этом каждый раз, когда видела, как поднимается духом тот, кого она обрекла на вечные муки. Ад при жизни — что может быть слаще в качестве мести для того, кто уничтожил её.

Странное сочетание.

Говорят, любовь — это самое светлое, что может возникнуть между людьми. И она пыталась любить — при жизни. Пока эта самая любовь не уничтожила её, растоптав, смешав с грязью, выкинув на обочину жизни. Не в прямом смысле, но…

Она пыталась!

Ещё помнила, как собственноручно вышивала кружева на приданном, лелея надежду, мечтая о будущем. Ей говорили, он был завидным женихом. Высоким, коренастым, богатым. А много ли надо разгулявшемуся девичьему воображению, чтобы заочно влюбиться в своего будущего мужа, увидев его до того лишь раз?

Ей говорили, что он был справедливым, не злым, работящим. И она стежок за стежком вкладывала эти мысли в свою работу, вышивая узор на ночной сорочке, которую должна была надеть в первую брачную ночь со своим супругом.

Служанки щебетали, расхваливая ярла этих земель. От их слов становилось то горячо, а то и жарко, и девичьи щёки пылали алым — она уже представляла их первую брачную ночь, с трепетом и волнением, хотя до неё ещё было не скоро.

Откуда же ей было знать, что мужчины порой бывают так переменчивы!

… когда она узнала о его измене, то смолчала, до крови прикусив язык. В конце концов, старшие ей объяснили, что он ей не был на то время мужем, а у мужчин бывают свои специфические потребности.

Настоящим ударом стало то, что он отказался жениться на ней, пообещав вернуть и приданное, и откуп в тройном размере, а виной тому стала какая-то гулящая девка-простолюдинка, увидев которую воочию она потеряла дар речи — настолько та была хороша.

Тогда впервые она и почувствовала себя полным ничтожеством и уродиной — нет, няньки с детства любили приговаривать ей, как она миловидна и красива, но что такое настоящая красота она поняла лишь взглянув на любовницу своего бывшего жениха.

В тот миг она всё поняла. Но обиженное самолюбие не желало мириться, и она решилась на страшное…

Милая, избалованная, наивная девочка, что никогда в жизни не делала ничего плохого, отправилась за помощью к той, о которой по округе ходила дурная слава. Горбатая старуха Хильда жила в лесу на отшибе, к людям выходила редко, но значилась у них местной ведьмой, а потому пользовалась неким благоговейным уважением и вызывала страх у местных. Говорили, она умела заговаривать животных и переселять в их тела души людей, лечила их заветной травой, что могла стать лекарством или отравой в зависимости от помыслов той и силой мысли подчинять себе разум тех, кто физически был сильнее.

Она знала о ней из слухов местных девушек, что ходили в деревню за продуктами, а потом рассказывали друг другу всё то, чего там видели или слышали. А молодая госпожа лишь делала вид, что досужие сплетни ей не интересны — на деле ей очень хотелось хоть раз выбраться из дома без служанок и нянек, и словно простая девушка, побывать в деревне, погулять без охраны и просто насладиться тишиной и свободой пустынного леса или пляжа.

Но она боялась, слишком уж изнеженным было её тело и труслива душа.

Однако она отринула всякий страх, будучи обманутой собственным женихом. Нет, он сказал ей всё, как есть, ничего не сокрыв. Но она чувствовала, будто тот вылил на неё ушат грязи, и тогда ложью казались ей его слова, рассчитанные на прощение и понимание.

Она помнила, как впервые ощутила ярость, как та клокотала раскалённой лавой, поднимаясь внутри к самому жерлу ненависти. Нет, внешне она оставалась спокойной и терпимой, но это только снаружи. Молча выслушав теперь уже бывшего жениха, она развернулась и ушла, так и не сказав ни слова. А он забыл о её существовании в тот же самый момент, и это, пожалуй, было самым обидным во всей этой истории.

Тогда она поклялась отомстить. Поклялась на крови, пробуждая в себе настоящую жажду и ненависть, и она знала, кто ей в этом может помочь.

Хильда встретила её у края леса, ехидно усмехаясь, словно ждала. И её следующие слова лишь подтвердили эту догадку.

— Я знаю, зачем ты пришла. Но готова ли ты заплатить ту цену, что я попрошу?

Тогда она молча достала из-под белой мантии тяжёлый кошель с деньгами, набитый под завязку.

— Золото — это хорошо, — не удивилась уродливая старуха, не переставая ухмыляться. — Но я сейчас не о том. Ты должна понять, что назад дороги не будет. Загубленная душа навек останется на твоей совести. Кровь, которая окропит твои ладони, никогда не отмоется с них. Согласна ли ты на это?

Она помедлила, решаясь и прислушиваясь к собственной совести. Что, если отказаться от безумной мести и найти в себе силы жить дальше? В конце концов, она всё так же молода, красива и имеет хорошую репутацию и приданное.

Но в душе будто что-то сломалось. Нет. Она жаждала именно мести, и именно это желание привело её сегодня сюда, к жуткой горбатой старухе, что будто пыталась её отговорить.

— Я согласна, — хрипло выдохнула она, ощущая, что теперь назад дороги точно нет.

— Хорошо. — прошамкала та, поворачиваясь к девушке спиной, приглашая её идти следом. — Мне нужна твоя кровь, её волос и его имя. Вижу, у тебя всё при себе…

Она холодно улыбнулась в ответ, понимая, что от ведьмы ничего не скрыть, и это даже пугало.

— Да…

— Тогда раздевайся догола, — приказала старуха, принимая из её рук золото и волосы соперницы…

А дальше всё происходило как в страшном сне, который она с трудом воспринимала. Очерченный углём круг на полу ветхой хижины, орошённый алыми каплями крови, окуренное горькими травами пространство комнатушки, боль во всём теле, а после небывалая лёгкость. Недолго. Какие-то секунды…

А после…

Она взглянула на себя в зеркало, понимая, насколько изменилась. Замерла, разглядывая свой новый облик. И как сладкое заключение, руки возлюбленного, что легли ей на бёдра сзади — и это прикосновение отдалось желанием во всём теле.

Восторг постепенно охватывал её, когда настырные губы, царапающий лёгкой щетиной подбородок, уткнулись в её шею, тяжёлое дыхание опалило кожу.

— Я люблю тебя, моя желанная… — прошептал он ей прямо в ухо. — Моя Яла…

… Эти воспоминания были столь же сладки, сколь горьким казалось её нынешнее существование. Но сожалеть о прошлом не было времени. Тёмная тень себя прежней, она собралась, чтобы скользнуть в подвал, где сейчас бесновался и требовал человеческой плоти страшный зверь. Он видел её, но кроваво-янтарные глаза выхватывали лишь обрывки реальности. Она не представляла сейчас для него никакой ценности, ему требовалась живая жертва, из плоти и крови.

Было не вежливо заставлять его ждать.

Ключ, лежавший у самых ног герра Нильссона, легко был поднят в воздух, добравшись до своей цели. Она легко справилась с оковами, сдерживающими зверя, и уже через несколько минут тяжёлые цепи, звякнув, рухнули на пол. Обезумев от пьянящей свободы, хищник бросился прочь из своей клетки, надеясь разыскать лакомый ужин.

И, кажется, он уже ждал его наверху…