Сердце Северного Ликана

Глава 62. Правда (прошлое)

— Марисоль!

Мари отчётливо слышала, как кто-то незнакомый звал её сестру по имени. Или… это была она?

Взглянув на свои худые изнеможденные руки, девушка ужаснулась: когда она успела так высохнуть и что стало с её прекрасной кожей?

Да и занятие, которым она сейчас была занята, оказалось каким-то дурацким: она полоскала в воде непонятную холщовую одежду, складывая её в деревянный самодельный ушат. Полоскала прямо в пруду, или озере, или…

Случайно наткнувшись на своё отражение в воде, девушка вскрикнула. Но решила приглядеться получше. Ошибки не было: в страшненьком, сгорбленном, невероятно тощем существе она узнала себя! Нет, не ту красотку, что затмевала разум всех мужчин без исключения; а ту, что смотрела сейчас на себя отражением, и впадала в тихий ужас от осознания действительности.

— Почему ты молчишь? Оглохла?!

Женщина, молодая, красивая, с роскошными рыжими волосами, спешила к ней явно не с добрыми намерениями. И откуда-то Мари знала, что эта красавица — её мать. Они могли бы быть даже похожи какими-то чертами, если бы не это уродство, которое всё портило. И девушке захотелось взвыть во весь голос, осознавая, кто она на самом деле…

— Что, мама?..

Даже от звука собственного незнакомого голоса её покоробило. Нет, так не должно быть! Мари не хотела быть этой уродиной, она хотела вернуться домой, в собственное тело, и…

— Сегодня полнолуние! — прервала её мысли мать. — Время проводить обряд. И мы как последние выжившие в своём роду обязаны это сделать…

Мари не понимала и… понимала, о чём та говорит. Она словно вспоминала, что однажды это всё уже было. Да! Так и есть! Это было очень давно, должно быть, в прошлой жизни…

— Я помню, — кивнула она.

— Ты собрала все необходимые травы? — строго спросила та.

Мари задумалась. Подсказка пришла сама собой.

— Да, всё готово… А Корвин придёт?

Это имя болезненно отзывалось в груди гулкими ударами серебра.

Но глаза женщины вспыхнули злым огнём ревности.

— Даже не думай вертеть перед ним задом! Да и не посмотрит он на такую, как ты… Видела себя в отражении, д о ч к а?

Последнее слово она протянула с каким-то издевательским акцентом. И Мари впервые ощутила боль — не физическую, иную, что было во сто крат сильнее и глубже. Захотелось разреветься здесь и сейчас. Но она лишь упрямо сомкнула тонкие губы, проглотив обиду. Подумаешь, ещё одно в копилку бесконечных оскорблений и нелюбви. Да, её не любили. Никто. Пожалуй, разве Корвин, материн… друг, с которым та иногда делила постель, и всё же жили они по отдельности. Не любил, но не показывал ни словом, ни делом, насколько она ему неприятна, уродлива, противна. Это дорогого стоило, и Мари… Марисоль прониклась к нему истинной симпатией, не помышляя о большем. Конечно же, если бы он был её отцом, Марисоль была бы просто счастлива.

Но она знала, что её истинный отец давно мёртв, как и знала историю своего совсем не чудесного появления на свет. И в чём-то даже понимала ненависть своей матери к её особе. Не понимала лишь, насколько та могла далеко зайти.

Корвин единственный был к ней добр. Он учил её грамоте людей и приносил из леса вкусные ягоды и тушки животных, на которых он охотился, чтобы у них всегда была пища. Марисоль ещё была совсем юной девочкой и не понимала, отчего так краснеют её щёки, когда этот взрослый мужчина садится рядом и случайно прикасается к ней. Нет! Ничего пошлого с его стороны девочка не видела, ведь для него она была всего лишь ребёнком, некрасивой дочкой его любовницы. И всё же ей было одновременно приятно и волнительно находиться в его обществе, хотя свои чувства она никогда и ни при каких обстоятельствах не собиралась выставлять напоказ.

Ах, да… Полнолуние.

Мари запрокинула голову кверху, щурясь на закатное солнце, всё ещё способное щипать глаза. Сегодня случится что-то особенное… Она чувствовала это, и не была к этому готова…

***

Но, опустив голову, она обнаружила себя повзрослевшей. Нет, возраст не прибавил ей красоты, она осталась всё той же уродиной, и отражение, увиденное ею в воде, только подтверждало это. Мари готова была запаниковать, и в то же время странное спокойствие сродни угрюмому смирению овладело ею. Она вспомнила всё своё прошлое до этого самого мига, ненавязчиво всколыхнувшееся в её голове в виде воспоминаний.

Но сейчас она взирала во все глаза на своего… отца! Настоящего, Хейдена! Он был моложе, и потрёпаннее, и смотрел на неё так, словно… словно и не любил он её вовсе! Не любил! А в её груди при этом больно заныло, заскребло, и зависть к сопернице — собственной матери, на секунду стало яростью!

Мари замотала головой. Да что с ней такое происходит?! Почему они видит всё это, словно фильм, в котором она принимала непосредственное участие?!

Стоп!

Она вспоминала всё… И Смерть Корвина, и то, как она расправилась со своей собственной матерью, превратившейся в теперь уже настоящее чудовище. И своего настоящего отца — Хейдена, вот только он не был ей отцом тогда, в той жизни. Она любила его до безумия, до умопомрачения. И отданная за него жизнь казалась такой мелочью по сравнению с тем, что он остался жив…

Девушка замерла, улыбнувшись сквозь слёзы, выступившие на глазах и тонкими полосками заскользившими по впалым щекам неказистого лица. Но всё это было неважно. Ведь прошлого не переделать, не вернуть. Зато теперь Мари отчётливо понимала, откуда эта вечная тяга к конкуренции с сестрой, во что бы то ни стало занять первое место в сердце родителей, друзей, да просто знакомых и незнакомых людей. Потребность в любви, которой ей не хватило в прошлой жизни, желание нравится и быть красивой, нужной, неповторимой! Ей так этого недоставало в той жизни, когда она была никому не нужной дурнушкой, обузой, напоминанием о тяжкой судьбе и насилии и смерти целого племени, нежеланным ребёнком и нелюбимой женой! *

Ведь тогда, как и сейчас, ей хотелось лишь одного — быть любимой…

Дурнушка Марисоль жила в ней до сих пор, её душа ничего не забыла, и, должно быть, какие-то события, повлияли на то, чтобы эта память проснулась в ней сейчас, открыла глаза, заставила излить всё ещё больную нелюбовью душу!

Да!

Мари дёрнулась, приходя в себя, ощущая жгучую боль в шее. Кто-то тряс её за плечи, и девушка с ужасом узнала в этом человеке Северина. Но, ужас! Он ревел! Из его глаз текли жуткие кровавые слёзы, или это ей просто казалось в ночной полутьме, отступившей, рассеянной, не такой уж и страшной. Младший брат Албера не пытался её убить, нет! Он умолял её выжить, и если это был не сон, то Мари явно сошла с ума, ведь она помнила, как он пытался убить её, и, кажется, ему действительно удалось до неё добраться…

— Жива! — прошептал он, оставляя попытки сотрясать хрупкое тело девушки. — Но почему?! Почему ты не сказала мне, что ты такая же, как и я?! Я едва не совершил непоправимое!

*События, о которых было упомянуто в данной главе, описываются в книге Марии Еровой «Проклятие Синей Розы»