Сердце Северного Ликана

Глава 38. Бывшая… мёртвая…

Албер замолчал, глядя перед собой в одну точку. Похоже, болезненные воспоминания ранили этого сильного мужчину, и продолжать он не торопился. Мари изучала его лицо, очень внимательно, будто увидела впервые, слушала жадно, впитывая информацию, и с горечью осознавала, что то, что едва не произошло между ними, было всего лишь данью плотским потребностям, страстью, не приправленной зарождающейся любовью. Его сердце принадлежало другой. И девушке впервые было горько это осознавать, ведь она, по иронии судьбы, впервые рассчитывала на что-то иное, чем кратковременная интрижка в постели герра Нильссона.

— Что было дальше? — спросила она тихим, бесцветным голосом. Албера будто пробудили её слова, он встряхнул головой, нахмурившись пуще прежнего.

— Я взял её в тот же вечер, не сдержавшись, но она, кажется, была не против. Другой женщине не гоже слушать такие слова, но наслаждения больше я ни с кем более не испытывал. И да, тогда я был счастлив! Думал, что счастлив. Я поселил её у себя в замке, одаривал подарками и ничем не обижал, считая её своей женой. Все те вещи, что хранятся в этой комнате, принадлежали ей. И поначалу она даже была благодарна…

Мари почувствовала, что у неё зачесалось всё и сразу. Носить вещи бывшей Албера? Какая мерзость… Но ведь не ходить же по замку голой? По сути, выбора у неё сейчас просто не было.

— А потом?

— Потом она изменилась до неузнаваемости, — герр Нильссон сжал зубы и кулаки. — Не внешне. Снаружи она была столь же прекрасна, но внутри… Её будто подменили. Или она показала себя истинную, которую я, ослеплённый любовью дурак, поначалу разглядеть не мог.

— И в чём это выражалось? — осторожно подтолкнула его Мари, чувствуя, что тот вновь вязнет в болоте воспоминаний.

— Ночи она проводила в моих жарких объятиях. А днём кувыркалась с моим братом в лесу, надеясь, что их секрет никогда не будет раскрыт. Но однажды каждая тайна становится откровением. Я застал их лично, совершенно случайно, но обоим было не отвертеться. Я приказал выпороть Северина прилюдно, и этот ублюдок неделю пребывал без сознания после моего наказания — уж я велел палачу постараться на славу! Гулящей девке же я приказал убираться из моего дома на все четыре стороны в том, в чём она пришла, и ей пришлось подчиниться. Хотя далеко она не уходила, ожидая, что я сменю гнев на милость, но я не привык прощать предательство.

— Она не пыталась хоть как-то оправдаться? — спросила Мари, находясь под впечатлением от услышанного. — Объяснить своё поведение?

— Она не могла, — пояснил Албер. — Потому что была немой. Всё, что я знал о ней, было её имя. Яла — она написала его однажды на песке, когда мы гуляли по пляжу.

— …и Вы не простили её?..

— Нет. — жёстко отчеканил мужчина. — Это было чистой воды предательство. Тогда она и прокляла меня, прежде чем броситься с треклятого обрыва! Да! Она совершила ещё один грех, понимая, что в этой жизни, после всего случившегося, кроме как быть кабацкой девкой ей больше ничего не светит. Она выбрала смерть…

— Но вы до сих пор её любите, — заключила Мари, перебирая тонкими пальчиками край одеяла.

— Я её ненавижу! — горячо возразил герр Нильссон. — За то, что она совершила со мной, за все те страдания, что по её вине я терпел все эти годы!

«Видимо, иногда одно другому не мешает» — решила про себя Мари, но вслух говорить не стала, справедливо полагая, что её слова разозлят и без того возбуждённого герра Нильссона.

— …но я не знаю, что нужно сделать, чтобы избавиться от этого, — продолжил мужчина. — Я живу на этом острове уже очень много лет, не старею и не умираю как другие. Но те редкие души, что попадают сюда изредка подобно тебе, оказываются в ловушке и сходят с ума под воздействием страшного наследства этой ведьмы. Яла хорошо позаботилась о том, чтобы я никогда больше не познал любви или дружбы, чтобы я вечно слонялся один по этому огромному замку, среди этих скал, и умирал от тоски и одиночества.

— И всё же смерть оказалась не властна над Вами? — прошептала Мари. — Ваша способность восстанавливаться…

— О, да! Я даже умереть не в силах! — с горечью признался он. — Это расплата за то, что однажды я доверил своё сердце не той женщине! Дал слабину, поверив в ответные чувства. И вот что из этого всего вышло…

Что-то в этой истории настораживало Мари, вот только она не могла так сразу сообразить, что. Марисоль, она бы сразу выдала вердикт «верю-не верю», но её родной сестре такое было не под силу. Придётся поразмыслить как следует, прежде чем делать соответствующие выводы.

Одно было ясно: герр Нильссон что-то не договаривал. Это девушка ощущала на уровне интуиции, видела в жестах и взгляде хозяина замка, не такой уж и безнадёжной, в конце концов, она была.

— А что стало с Вашим братом?..

Албер фыркнул, задрав голову, вновь тряхнув лохматыми волосами.

— Я не хочу говорить о нём больше ни слова! Пожалуйста, не спрашивай меня о Северине…

Мари кивнула, будто соглашаясь. И всё же стоило попытаться выяснить, почему братья стали почти врагами в застенках собственного дома. Неужели, дело опять было в женщине?

— Ложись, тебе нужно выспаться, — неожиданно заявил герр Нильссон с явным намерением прекратить ставший неудобным разговор.

— Я теперь вряд ли усну, — вздохнула девушка, вспоминая свой недавний кошмар.

— В любом случае, я буду рядом. И если что-то произойдёт…

Мари остановила его жестом — кажется, приключений из раздела ужастиков ей было достаточно, и даже говорить о возможных новых совсем не хотелось.

— Я попробую уснуть, — мило улыбнувшись через силу, пообещала она. — Не беспокойтесь…

Дверь за мужчиной закрылась, и Мари тут же полезла в тот самый шкаф, где находилась одежда покойной Ялы. С чего-то надо было начинать своё пока что неудачное детективное расследование. Возможно, так и вопрос с проклятием можно будет решить. Ещё бы знать, что искать, задача бы оказалась в разы проще.

Но, как говорится, кто ищет — то всегда найдёт. Мари верила в это. И отступать не собиралась.