Сердце Северного Ликана

Глава 64. Подробности (Часть 1)

Мари закрылась руками, пытаясь спрятаться от него в бесплодной попытке, заранее обречённой на провал. Если она ещё жива, значит, прошло не так уж много времени, и её муки ещё впереди. Девушка застонала, осознав это. Но Северин подхватил её на руки, как маленького ребёнка, прижав к горячей груди.

Мари замерла, просто не зная, как реагировать на дальнейшие действия этого психопата. Что он собирается с ней сделать? Почему вдруг так переменился? Это какая-то игра или виток его болезни? Гадать можно было сколько угодно времени, но Северин вдруг вновь заговорил.

— Прости меня.

Его дыхание было тяжёлым, рваным, словно он едва не потерял самого близкого человека на земле, а не пытался разорвать ей горло.

— Я не знаю, что со мной происходит. Я… я ничего не понимаю. Когда я успел стать таким? Как это произошло?

Мари затаилась на его коленях, не вступая в диалог, а Северин вдруг обхватил голову руками.

— Чёртов Албер! Это всё он! Он! Он сделал меня таким… Ты знаешь эту историю? Правда ведь, знаешь?

Мари, думая потянуть время, кивнула. Может, Северин был не столь безнадёжен, как могло показаться? Но что заставило его вдруг перемениться в другую сторону? Пока она не находила причин для этого, и ей было очень страшно…

— А хочешь, я расскажу тебе, как всё было на самом деле? О! Я уверен, что благородный герр Нильссон не рассказал и сотой части того, что с нами произошло! Ведь он во всём и всегда должен быть идеальным, неприкосновенно кристальным, честным! И никто, никто и подумать не мог, сколько грязи и ненависти скрывается у него внутри! Слушай! Слушай и узнавай его заново!

Северин тяжко выдохнул, и начал свой рассказ.

***

На фоне лилового заката дня беспокойно сгущались сумерки, преображающие общую картину. Игриво вытягивались тени, выделяясь на фоне ярких красок неба — ещё немного, и солнце стыдливо уйдёт за горизонт, погасив за собой, словно свечи, этот пылающий огонь, смыв, как с мольберта, богатые оттенки умирающего дня. Ему было плевать на красоту, что так часто воспевали поэты, и на всё прочее, связанное с самым романтичным временем суток. Но в сумерках проще было прятаться и оставаться незамеченным средь могучих стволов деревьев, вальяжно шелестящей на перекрёстке ветров листвы. Мягкая трава скрадывала звук от его шагов, сам же он старался даже не дышать, чтобы не выдать себя ненароком.

Но когда-то уже надо было решаться.

Да, он был молод, но не считал себя робким юнцом, познав уже много женщин, но ни одна из них не вызывала в нём подобной стеснительности, граничившей с безумием. Как и желания обладать ей — во всех смыслах, не только физическом, хотя в последнее время Северин места себе не находил, откровенно изнемогая без возможности разделить с ней ложе. Гораздо хуже приходилось душе, ведь до той самой роковой минуты он не знал, что такое любовь — настоящая, искренняя, мучительно-болезненная, из-за которой и физическое воздержание было не более, чем неудобство. Ведь болела душа, ибо тело объекта его любви принадлежало его брату.

Северин со злости стиснул зубы. Нет, он давно не искал справедливости у богов — они были глухи и слепы, а, возможно, просто насмехались над ним, ублюдком его отца — ярла, бастардом, появившимся на свет не по причине нужды в наследнике — он у него уже был. А от нескончаемой похоти родителя, не удосужившегося даже назвать его мать своей женой — простолюдинка, даже такая прекрасная и безотказная для него во всём, не была достойна занять место матери Албера.

Как и он сейчас не мог претендовать на место в сердце этой женщины, его целиком и полностью присвоил себе его брат. А он, Северин, как всегда, остался не у дел. Да вот только с чувствами справиться было не так-то просто, но всё, что он мог пока себе позволить, это следить за ней, наблюдать, как та гуляет по вечернему лесу, собирая травы, или по золотому берегу предзакатного пляжа, с тоской вглядываясь вдаль. И это были самые мучительные и самые желанные минуты его жизни!

Ветка хрустнула под ногой, и Северин замер, понимая, что сейчас будет рассекречен. Яла вскинула голову, испуганно, как лань, вглядываясь в толщу леса, пытаясь определить, насколько реальна опасность, следующая за этим звуком — или это всего лишь любопытный заяц, которых здесь водилось неимоверное количество. Но «зверь», тяжело вздохнув, решил показаться её взору, и, пожалуй, в каком-то смысле он был не менее опасен, чем медведь.

— Яла…

Он двинулся навстречу, но девушка активно зажестикулировала, знаками показывая ему, чтобы не подходил. Могло ли его это остановить?

Конечно же, нет.

Она повернулась и побежала, но вскоре, запутавшись в длинных юбках своего платья, упала навзничь, уронив лукошко с лекарственной травой и цветами. Северин оказался рядом в два счёта. Его тело, работавшее сейчас скорее на инстинктах, требовало сейчас немедленно завладеть этим манящим, таким соблазнительным телом. Вот она, лежит у его ног, беззащитная, непокорная…

Вцепившись в её губы губами, он долго и с наслаждением познавал их вкус, впервые за всё время позволив себе расслабиться, пойти против воли брата, но надеясь на взаимность девушки. Однако за эйфорией от происходящего он смог разглядеть её лицо, залитое слезами, и ему пришлось отступить, совладать с собой, даже наперекор своему естественному желанию, которое он не привык оставлять неудовлетворённым.

— Яла! — зарычал он, сжимая руки ладони в кулак. — Почему он?! Почему — Албер, а не я?! Отвечай!

Красавица, смахнув с прекрасных, но сейчас заплаканных зелёных, как изумруды, глаз слёзы, коснулась ладошкой груди на уровне своего сердца. Да, она не умела говорить, но это жест понял бы и безмозглый. Северин точно понял, взвыв, как настоящий зверь, подняв голову к небу.

— Ты не можешь его любить!

Но она повторила жест, настаивая на своём.

— Тогда уходи, — хрипло произнёс он. — Иди к нему, ну же, пока я не передумал…

***

Северин замолчал, громко потянув носом воздух. Тяжёлые, даже болезненные воспоминания, отражались на искажённом яростью лице мужчины, а Мари, завороженно слушая его рассказ, старалась не забывать о том, что ей по-прежнему грозит опасность.

— И ты отпустил её… на самом деле? — уточнила она шёпотом — говорить в полный голос не получалось из-за тянущей боли в горле.

— А что мне оставалось?! Какой смысл обладать телом любимой женщины, если душа её всё равно принадлежит другому?!

Девушка не могла с этим не согласится. И всё же ничего кардинально нового она не узнала, а любопытство и желание потянуть время перед следующим финтом этого ненормального ещё были слишком актуальны.

— Но причём здесь Албер? — осторожно спросила она. — Если Яла по собственной воле выбрала его.

Мари, возможно, показалось, но она услышала, как скрипнули зубы Северина.

— Не по своей, — сдавленно произнёс он. — И ты не дослушала до конца.

— Тогда я вся во внимании, — тут же нашлась девушка. — Так что было дальше?