Сердце Северного Ликана

Глава 47. Лечение и мучение

— Ешь!

Марисоль попыталась силой затолкать в рот мистера Уокера какие-то весёленькие жёлтые цветочки, а он, с силой удерживая её руки и сцепив зубы, отчаянно сопротивлялся. Да, мужчина, без сомнения, был сильнее. Но ещё не знал, насколько упрямой могла быть Марисоль! Превосходящая мужская сила её ни капли сейчас не волновала, перед ней была чёткая задача: накормить его противоядием, которое настоятельно рекомендовала принять целительница, пусть и призрачная.

Волосы растрепались, лицо и руки покраснели от напряжения и борьбы, но девушка упорно настаивала на своём.

— Марисоль, ради Бога! — не выдержав, воскликнул Чен в какой-то момент. — Я и так ощущаю себя какой-то икебаной, посмотри, я не охотник на оборотней! Я — посмешище в наряде лесной феи!

И действительно, рана мужчины была тщательно натыкана этим жёлтым симпатичным злом с тоненькими, но такими едкими лепестками. При неравной борьбе часть их слетела на землю, но другая часть, напоённая кровью, отлично держалась на ране и, в общем-то, и служила тем самым сравнением с икебаной.

— А я говорю, ешь! — не унималась упрямица, возомнившая себя лекарем. — Если ты этого не сделаешь, то умрёшь, и оставишь меня здесь одну!

— Милая! — взмолился тот наконец. — Я скорее умру оттого, что подавлюсь этой травой, что ты так отчаянно пытаешься пропихнуть мне в горло! Но я не козёл, я не люблю растительную пищу! Зачем ты заставляешь меня есть то, что я не хочу?!

Марисоль зарычала в бессилии, сжимая удерживаемые мистером Уокером кулаки.

— Я уже раз сто объяснила, зачем это надо! Съешь, и поправишься в разы быстрее, чем без этого лекарства! Неужели не понятно?!

— Понятно, но, — защищался как мог мужчина. — С чего ты вдруг взяла, что это поможет? Я нисколько не сомневаюсь в твоих умственных способностях, но ты сама говорила, что ни черта не смыслишь в медицине, а тут вдруг такие познания в области травоведения… Я склоняюсь к мысли, что это просто стресс на тебя так повлиял, замутнив рассудок, и…

— Я тебе дам сейчас, помутнение рассудка! — Марисоль разозлилась не на шутку. Ну не могла же она прямо сказать, что это призрачная лекарка надоумила использовать её эти цветки в качестве лекарства — тогда бы он точно решил, что с головой у девушки беда. — Ешь, а не то… не то…

Аргументов просто не было. Чем она может угрожать здоровенному под два метра роста мужчине?! Да он одним щелчком может её в нокаут отправить, да и сейчас сопротивляется для вида, видимо, чтобы не обидеть.

— Ладно, — пришёл он ей на помощь неожиданно. — Предлагаю сделку! Я съем всю эту гадость и ещё больше, если ты меня поцелуешь! Ну как? Трава — за поцелуй! Идёт?

Девушка на какое-то время остолбенела, захлопав ресницами и уставившись на мужчину с неясной целью: то ли посмеяться над его предложением, то ли поколотить как следует за подобный вопрос.

— Да это вы не в себе, мистер Чен! — растерянно выдала она, не найдя, что ещё ответить.

— А что здесь такого? Горькие таблетки всегда запивают сладким чаем. А эти цветочки горше полыни! Ну так что? Соглашайся, пока я не передумал!

Марисоль следовало решаться. Она уже изучила непримиримую натуру мистера Уокера, который едва ли уступал ей в упрямстве. И стоило пойти на компромисс.

Медленно приблизившись, Марисоль зажмурила глаза, потянувшись губами к лицу Чена, а после звонко и очень поверхностно чмокнула его в щёку.

— Не, ну это разве поцелуй?! — искренне возмутился тот. — Ты что? В школе не целовалась?

И заметив великое смущение на лице девушки, весело добавил:

— Серьёзно?!

Та залилась краской. Идея с поцелуем казалась ей сейчас самой отстойной идеей в мире. Сейчас он высмеет её, а потом…

Но Чен, подобравшись, уже тянулся ей навстречу. Медленно, но уверенно, непоколебимо. Она так и не открыла глаз, но чувствовала, что вот-вот это произойдёт. Мягкие и в то же время упругие губы коснулись сначала её верхней губы, после — нижней. А ещё чуть позже захватили обе сразу — нежно, потом более настойчиво, страстно. И вот уже язык мистера Уокера вовсю захозяйничался в её рту, дразня и возбуждая, пробуждая в девушке совсем не скромные и абсолютно не к месту возникающие желания.

Он застонал, с силой отрывая себя от неё, громко, тяжело дыша, закрывая от мучительного наслаждения глаза, и Марисоль впервые не было стыдно за своё поведение. Распухшие, содранные щетиной мистера Уокера губы, сладко горели, в пересохшем рту ещё чувствовался незнакомый привкус горьковатых цветов, но сейчас на это всем было плевать.

— Прости, дорогая, — тяжко выдохнул Чен, глуповато улыбаясь, — но если ты не хочешь продолжения прямо сейчас, то лучше остановиться. Иначе я за себя не ручаюсь.

Марисоль, находясь в состоянии шока от себя самой, медленно перевела взгляд на брюки мужчины, где произошли явные изменения, и лучше бы она этого не делала! Смущение тут же вернулось к ней, и теперь она отчаянно искало место, куда можно было бы спрятать свой стыдливый взгляд. Однако Чен остановил её.

— Всё хорошо, милая, — мужчина погладил её по плечу, ненароком задев и грудь, отчего волна возбуждения забурлила во всегда сдержанной и спокойной девушке с новой непреодолимой силой. — Всему своё время. Но я обещаю: тебе понравится.

И потянулся за новым поцелуем.

Однако в этот раз Марисоль оказалась быстрее.

Горсть золотистых соцветий тут же вспыхнула в ладошке девушки, напоминая о главной миссии их «обмена».

— А теперь — цветы! — грозно приказала она.

Мистер Уокер громко рассмеялся.

— Они больше не нужны, — весело сообщил он, демонстрируя девушке полностью затянувшуюся рану.

— Но… как?! — не сдержала эмоций Марисоль, переводя взгляд со свежего шрама на лицо веселящегося Чена.

— Кажется, я понял, как это работает! — довольно сообщил он. — Эти цветы были нужны совсем не для лечения раны… Нет, милая, нет! Только не бей!..